Анатолий Подшивалов – Господин Изобретатель. Книги 1-7 (страница 285)
Во-первых, никто не сомневался, что скоро будет война с Японией и решающая схватка будет на море. Именно для этого впервые в короткие сроки строится мощный броненосный флот. Все отечественные верфи, кроме Николаева на Черном море, загружены, но и там строятся пароходы Доброфлота, которые частью должны подвозить уголь и боеприпасы, а другой частью — действовать на коммуникациях в качестве вспомогательных крейсеров второго ранга при установке на них артиллерии, для чего в проект уже при строительстве кораблей закладываются все конструктивные решения и допуски.
Во-вторых, в связи с полной загрузкой отечественных верфей заказы размещены за границей, везде, кроме Великобритании, которая может наложить секвестр на построенные корабли (всем известно, что Япония — их союзник и финансируется из Британского Адмиралтейства). И практически все заказы за границей финансируются богатейшими людьми Империи, чего ранее не бывало, такое было распоряжение покойного государя и новый царь не осмелился его отменить.
В третьих, и это очень печально, никто толком не знал силы и текущее состояние японского флота. Оценки были очень широкого спектра: от шапкозакидательских до сведений об устрашающей мощи новейших японских броненосцев британской постройки и их несметном числе.
Из интересных данных было еще то, что Великий князь Георгий построил за свой счет на верфях Шихау в Германии два быстроходных бронепалубных крейсера 2 ранга, которые, скорее, выглядели как большие истребители (то есть, эскадренные миноносцы) со скоростью в 25 узлов, шестью 120-мм орудиями Канэ и пятью торпедными аппаратами. По мнению адмирала Макарова, развивавшего концепцию флота безбронных скоростных крейсеров водоизмещением около трех тысяч тонн с солидным вооружением, это был идеальный боевой корабль. В Японии уже построен такой корабль — улушенный эльсвикский крейсер фирмы Армстронга "Идзуми".
До бесконечности спорили об орудиях системы Канэ и их преимуществах или недостатках по сравнению в теми же орудиями Армстронга, что стояли у японцев. Несли "по кочкам" бывшего генерал-адмирала Алексея Александровича, благо теперь можно кусать поверженного "сластолюбивого льва" сколько угодно — мол, поддался "семь пудов августейшего мяса" на извечную любовь к французским штучкам — приняли на вооружение орудия Канэ, а вот они и ломаются массово. Оппоненты утверждали, что Армстронги ломаются тоже часто и при сравнительной проверке с системой Канэ недостатков у них тоже было будь здоров, а самая распространенная поломка Канэ — при максимальном подъеме орудия ломается последний зуб дуги — так не поднимай орудие до конца и всего-то, все равно при максимальном угле возвышения попасть — это что-то из ряда вон выходящее… Зато орудия Канэ бесспорно "уделывают" Армстронга по скорострельности и точности попадания. И выпускаются они в России по лицензии на Обуховском и Пермском заводах, так что проблем ни с орудиями, ни с запасными частями нет.
Вот так я набирался военно-морской премудрости, слушая последние сплетни мичманов и лейтенантов. Христо больше уделял внимания моему сыну, чем я сам: он тренировал его и физически и обучал ножевому бою, выстругав два ножа из бруска, взятого у корабельного плотника. Занимались они в закрытом с трех сторон закутке у кормовой рубки, там была площадка диаметром метров пять, вот там они и растягивались, потом пытались достать друг друга деревяшкой и уйти от удара противника. Прогуливаясь по палубе, услышал как-то разговор вахтенного офицера и его приятеля.
— Ты будешь удивлен, Вольдемар, но я как-то был свидетелем занятий с княжеским сыном, когда проверял подготовку пулеметчиков на боевом марсе. Как ты знаешь, оттуда все видно, — говорил один офицер другому, аристократически грассируя, — этот так называемый поручик, что по виду самый настоящий разбойник, обучает княжича разбойничьим приемам с использованием ножа. Я бы понял, если бы княжича учили фехтованию на холодном оружии, но воровским ухваткам, помилуй бог…
— Согласен, мон шер, какая-то это странная троица. Князь — не князь, а какой-то телеграфист в очечках по виду, сидит, газетки почитывает. Спутник его — точно, абрек какой-то! Не удивлюсь, если выяснится, что они — аферисты и самозванцы!
Вот так "аферисты и самозванцы" добрались до Кронштадта, прошли пограничный и таможенный контроль. Наличие двух револьверов и ножей никого не смутило, должны же приличные господа постоять за себя в путешествии, а вот отсутствие ценностей и часов напрягло таможенника, хотя мы были вполне платежеспособны — у Христо еще оставалась целая пачка английских фунтов. Пришлось придумать отговорку, что в отеле нас обчистили. Петербург встретил обычным дождичком, но было довольно тепло для сентября — "бабье лето". Впрочем, дождик скоро кончился, не пришлось даже надевать купленные в Лондоне предусмотрительным Христо легкие пальто. Потом ждали катер в Петербург, ехали на извозчике. Ванечка глядел во все стороны восхищенными глазенками, похоже, что город на Неве ему понравился, тем более, что выглянуло солнце и стало совсем тепло. Я взял на себя роль экскурсовода и рассказывал сыну о местах, где мы проезжали. Дом Христо располагался между Дворцовым и Благовещенским мостами, на 3 линии Васильевского острова. В общем-то, это центр, тут и Университет рядом и здание Двенадцати коллегий, есть и погулять где — тот же Румянцевский садик.
Дом с первым каменным этажом, на высоком цокольном каменном этаже, второй этаж и небольшая мансарда, где отвели мне кабинет и спальню — деревянные, из бруса, утепленного паклей и обшитого досками. Дом Христо выбрал себе добротный, высокий каменный цоколь — это защита на случай наводнения, которые в Питере бывают регулярно, а Нева — вон она, в паре сотен метров. Так что, до деревянных стен второго этажа — метра четыре камня, а выше бывало лишь в 1824 году — более 420 см, обычно — в районе двух метров и менее, то есть, с учетом, что дом и так стоит на поверхности земли, находящейся на полтора метра выше уровня реки, здесь вполне безопасно жить.
В моем кабинете поставили стол с малахитовым дедовым письменным прибором, на стене повесили старинное оружие, книжный шкаф со всеми книгами привезли с Екатерининского канала. В общем, домочадцы Христо приняли нас как дорогих гостей, слуг с доме не было: со всем управлялась Малаша и Ибрагим, который так и не крестился, так как плохо говорил и читал по-русски, даже "Символ веры" прочитать не мог. Четырехлетняя Маша делала вид, что помогает матери, а сама только путалась у всех под ногами, но не ревела, с Ванькой они пока смотрели друг на друга настороженно, соблюдая "вооруженный нейтралитет", Ибрагим тоже на глаза не лез, встретив отчима и гостей, почти сразу исчез.
Христо показал мне дом, он был небольшим в длину, всего семь окон по фасаду, сбоку — ворота во внутренний двор, где место было только для каретного сарая в торце, везде тень, так что ничего не растет, кроме чахлой травки: с трех сторон — брандмауэры домов: типичный питерский двор-колодец. Возле сарая — поленница дров, вот и все достопримечательности. Цокольный этаж, он же подвал, удивил подобием спортзала и тиром, еще на этаже была мастерская Ибрагима, где он сейчас и работал. Мы зашли и увидели станок с абразивными кругами, парень сидел с налобной лупой, как у часовщиков и рассматривал кристалл. Показал мне, это был весьма искусно ограненный горный хрусталь, ну прямо такой же, как Исаак пытался мне втюхать при нашем знакомстве в Хараре семь лет назад. Потом Ибрагим показал мне свои изделия — серебряные серьги и подвески с ограненным хрусталем. Сделано все было очень профессионально, я похвалил Ибрагима и было видно, что ему это приятно.
Затем Христо продемонстрировал свой тир. Стрелять в городе нельзя — соседи сразу нажалуются в полицию, но револьверных выстрелов с улицы практически не слышно — слуховых окон здесь нет, а вентиляция вытяжная — в трубу. Кроме того, Христо показал глушитель на "Наган" — навинчивающийся металлический цилиндр с кожаными перегородками. Убедившись, что входная дверь закрыта на щеколду, Христо повернулся к пулеулавливателю и с десяти саженей два раза выстрелил в сердце ростовой мишени, где был закреплен листочек бумаги — пули легли практически одна в другую, а звук был как хлопок открываемой бутылки шампанского.
Отставной поручик объяснил, что это изделие для бесшумной стрельбы[473], творение одного из его "спецназовцев", один из таких шумогасителей установлен на мой пистолет-пулемет. Христо рассказал, что, когда съезжали с Екатерининского, он забрал оставшийся ящик с пятью пистолетами-пулеметами. Тот "Стенор" который я ему выдал для освобождения посольства в Эфиопии, он привез обратно, три взял с собой в Корею для своего отряда, один там и пропал, вернее, в критической ситуации при угрозе захвата был утоплен в болоте, разобранным на части, еще здесь оставались два "Стенора", прямо в заводской смазке. Всего теперь у нас дома, кроме четырех пистолетов-пулеметов (один "Стенор" сейчас у агента в Швейцарии), три "Нагана", новомодный пистолет Маузера с кобурой-прикладом, мой наградной "Штайр" и один "Смит-Вессон", оставшийся от Ефремыча, царствие ему небесное.