Анатолий Орловский – За гранью: Начало (страница 7)

– Это плохо? – спросил он.

Она замялась, потом покачала головой.

– Нет, – тихо сказала она. – Просто… раньше… когда приезжали такие… важные люди, вы злились. Кричали. Иногда… били кувшины. А сейчас… – она поискала слова, – вы говорили, как… – она запнулась, словно боясь сказать лишнее.

– Как кто? – мягко подтолкнул он.

– Как барон, – выдохнула она. – Не как… обиженный человек. А как тот, кто… стоит над ними.

Он смотрел на неё несколько секунд. Потом неожиданно для самого себя улыбнулся – устало, но искренне.

– Может, удар головой выбил из меня лишний гнев, – сказал он. – Оставив только то, что надо.

Она чуть улыбнулась в ответ.

– Только… пожалуйста, милорд, – добавила она поспешно, – не идите ночью в Лесные холмы один.

Он приподнял бровь.

– Кто сказал, что я пойду один?

– Ваши глаза, – ответила она совершенно серьёзно. – Вы так смотрели на восток… как будто вас зовут.

Он хотел отшутиться, но не смог. Потому что она попала в точку.

Где‑то глубоко, за слоем рациональности, инженерного мышления и осторожности, что‑то действительно отзывалось на этот «зов». Как будто не только барону Ардину, но и тому, кем был Игорь на Земле, предназначалось что‑то там, в холмах.

– Я не пойду один, – пообещал он. – У меня слишком много дел здесь, чтобы геройствовать в одиночку.

И слишком много жизней, завязанных на мне.

Эля кивнула, словно приняв к сведению клятву.

– Тогда… я приготовлю для вас дорожную сумку, – добавила она после паузы. – На всякий случай. Если вы всё‑таки решите… не слушаться.

Он хмыкнул.

– Ты думаешь, я такой уж непослушный?

– Я думаю, вы – барон Ардин, – ответила она, опустив глаза. – А бароны редко слушают, что им говорят горничные.

Он хотел сказать: «теперь слушают», но сдержался. Вместо этого просто кивнул.

– Спасибо, Эля. За честность.

Когда она ушла, он ещё долго стоял у витража, глядя на темнеющий восток.

Ветер снаружи усилился, тучи медленно затянули часть неба. Где‑то далеко, на границе слышимости, будто бы подул другой ветер – холодный, несущий запах сырого мха и чего‑то древнего, забытого.

Игорь прикрыл глаза, прислушиваясь.

Может быть, это было лишь воображение. Память о другом мире, другая, земная жизнь, наложившаяся на новую. Но в этом еле слышном шорохе ему почудился вопрос:

Готов ли ты?

Он не знал ответа. Но знал одно: отступать ему просто некуда. Ни назад, ни в сторону, ни в забытьё.

Высшая сила, что выдернула его из мокрого московского асфальта и бросила в мраморную ванну барона, не дала ему инструкции, не объяснила правил. Она просто сказала фактом: «Живи. Разбирайся сам».

И он собирался именно это и сделать.

Ночью, когда замок затихнет, а маги уснут в своих постелях, он поднимется на восточную башню и ещё раз посмотрит на Лесные холмы. Возможно, он увидит там голубой свет. Возможно – только темноту.

Но в любом случае – это будет его выбор. Его вторая жизнь. Его баронство.

И те, кто однажды доверился ему – на Земле, в цеху, на дороге, в горящей машине, и те, кто сейчас смотрит на него из окон деревень Рейхольма, – все они невидимой нитью тянулись к нему, связывая. Напоминая.

Ты отвечаешь. Не подведи.

Он разжал руки, осознав, что всё это время сжимал кулаки так, что побелели костяшки.

– Ладно, – тихо сказал он в темноту за окном. – Посмотрим, что вы там спрятали в своих холмах.

В ответ тихо шелестнули флаги над башнями. Где‑то внизу загавкала собака. В небе зажглась первая звезда – слабая, но упрямая.

Игорь развернулся и пошёл к выходу из зала, уже в уме составляя список: кого взять с собой, что проверить, какие приказы отдать на случай, если утро не застанет его в замке.

Ночь в Рейхольме только начиналась. И вместе с ней – его путь как барона, инженера, чужака и… возможно, того, кого сама ткань мира выбрала проводником для чего‑то большего.

Глава 5 Ночь и счет.

Спать я, разумеется, не мог.

Формально всё было красиво: богатый пир, вежливые кивки, обмен обещаниями. Маги разошлись по своим вылизанным гостевым комнатам, слуги унесли последние блюда, Мартен с невозмутимым видом предложил «отдохнуть до утра», Эля заботливо подложила мне под голову какую‑то особую подушку «от головной боли».

Тело было устало, глаза резало, затылок ныл тупой болью, но как только я лёг и закрыл глаза – мозг включился на полную мощность.

Я перевернулся на спину и уставился в балдахин над собой.

Тяжёлые плотные шторы, резное дерево, приглушённый свет от парочки свечей в канделябрах у стены. За окном – тихо. Замок, конечно, не многоэтажка на Текстильщиках, но если прислушаться, можно было уловить: где‑то в коридоре шаркают слуги, скрипит дерево, храпит кто‑то из стражников под дверью.

Я выдохнул.

Так, Игорь. Подсчитаем, в какой ты заднице.

Первое. Я мёртв… был. На Земле точно. Нож, асфальт, кровь – всё слишком ярко. Значит, забудь про «проснуться в реанимации».

Второе. Сейчас я живу в теле барона Ардина. Молодого, крепкого, с кучей шрамов и, судя по реакции окружающих, не самым лучшим характером в прошлом.

Третье. На мне – баронство. Тысячи людей, разрушенный резерв зерна, недовольный король, орущие из соседнего континента маги, которые хотят покопаться в ближайших лесах, и орки, которые по ночам шарятся у восточных бродов. И, как вишенка на торте, – какие‑то голубые вспышки силы над Лесными холмами.

Четвёртое. Магии у меня – ноль. По крайней мере, я её ни разу не чувствовал. Может, тут есть какая‑то «сила воли» или «мана», но мне пока никто не выдавал инструкций. Из навыков – мозг инженера, опыт руководства, логика, умение считать деньги и ресурсы, а также крепкие кулаки и новый, более функциональный организм.

Я перевернулся на бок, не выдержав неподвижности, и уставился на окно.

Занавес не до конца задернут, и в щели виден кусочек ночного неба. Чёрный, с редкими звёздами. Никаких фонарей, никакой засветки города – звёзды яркие, как в детстве, когда я ездил к бабке в деревню.

И что дальше?

Если всё оставить как есть – через год, максимум через два баронство треснет. Урожаи уже два года плохие, по словам Мартена. Запасы мы доедаем. Король требовательный, войска его надо кормить и вооружать. Налоги давят крестьян. Те начинают бегать – кто в бандиты, кто к оркам. Если я попытаюсь просто «жестче собирать налоги», село взвоет. Удавку на шее затянет.

Если, наоборот, начну «жалеть людей», не заплачу королю – придёт королевский отряд, опечатает амбары, заберёт всех, кого сочтёт нужным, и выставит нового барона, а меня… ну, в лучшем случае казнят по‑быстрому.

Классическая ситуация: между молотом и наковальней.

То самое состояние, когда на заводе ты между приказами собственного начальства и возможностями оборудования.

На заводе я решал это цифрами. Оптимизация, рационализаторские предложения, договориться с поставщиками, чтобы сдвинуть сроки, придумать обходной путь.

Здесь…

Я сел на кровати, отбросил одеяло и спустил ноги на холодный пол.

– Да, поспишь тут, – проворчал я. – Надо считать.

Я почти привычным движением потянулся к столу, где должен был лежать ноутбук, осёкся и усмехнулся.

Но пергаменты, чернила и дерево – тоже система.