Анатолий Орловский – За гранью: Начало (страница 3)

– Слушай, – сказал я, стараясь говорить ровно. – Эм… как тебя зовут?

Она моргнула, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.

– Эля, милорд, – проговорила она. – Элианна. Но вы… вы всегда зовёте меня Эля.

– Эля, – кивнул я. – Слушай внимательно. Я очень сильно стукнулся головой. Очень. Поэтому у меня… – я коснулся затылка. Там – здоровенная шишка и мокрые волосы. – …проблемы с памятью. Сейчас я, честно говоря, не очень понимаю, что происходит. Понимаешь?

Она всмотрелась в меня, шмыгнула носом.

– Вы… вы не помните… кто вы, милорд? – в голосе – ужас.

– Вот именно, – хмыкнул я. – Поэтому давай начнём с азов. Как меня зовут?

Она колебалась секунду, потом выдохнула, как на исповеди:

– Вы – барон Ардин ван Рейхольм, милорд. Баронство Рейхольм, восточная марка Аркхалиса.

Я закрыл на миг глаза.

Барон.

Аркхалис. Восточная марка.

Мир Эргоса, который я знал (спасибо памяти Ардина), накладывался на картинку вокруг плюс‑минус без швов. Я, Игорь сорока шести лет, погибший на мокром московском асфальте, сейчас сижу голым в мраморной ванне в теле барона Ардина ван Рейхольма.

– Хорошо, – выдохнул я. – С этим разобрались.

Я поднял руку. – Эля, давай так. Никому пока не говори, что у меня… проблемы с памятью. Скажешь, что я сильно ударился и мне нужно… отдохнуть. Разберёмся, ладно?

– Да, милорд, – быстро кивнула она. – Конечно, милорд! Только… – она покраснела, взглянув на меня, – вам… вам нужно полотенце и одежда.

Я посмотрел на себя и усмехнулся.

– Это да. Принеси, а потом выйди. Я попробую управиться сам. Если поскользнусь ещё раз – услышу сам.

Она, кажется, не уловила шутку, но кивнула, вскочила и юркнула в соседнюю дверь. Через минуту вернулась с большим махровым полотенцем и аккуратно сложенной одеждой.

– Милорд… – она протянула полотенце, уставившись куда‑то в пол. – Нужна ли вам моя помощь?

– Спасибо, справлюсь, – ответил я. – Подожди за дверью.

Она выскользнула, плотно прикрыв дверь.

Я осторожно встал. Ноги слушались. Немного подкашивались, но это скорее от шока. Холодный камень под ступнями, лёгкий запах влажного камня и мыла – всё казалось слишком реальным.

Я выбрался из ванны, завернулся в полотенце и подошёл к большому зеркалу в резной раме.

На меня смотрел не я. Вернее – не тот, кем я прожил сорок шесть лет.

Высокий мужчина лет тридцати с небольшим. Широкие плечи, подтянутая фигура, длинные светло‑русые волосы до плеч, мокрые, тяжёлые. Лицо – словно со старинного портрета: прямой нос, чёткие скулы, светло‑карие глаза, сейчас хмурые и настороженные.

Я хмыкнул.

– Барон Ардин, значит, – сказал я отражению. – Познакомимся. Я – Игорь. Будем жить вместе, похоже.

Одежда оказалась непривычной, но руки сами справлялись с застёжками, ремнями, пуговицами – будто, где‑то в мышцах сидела память тела. Белая рубашка с вышивкой по вороту, тёмные штаны, мягкие кожаные сапоги, тёмный камзол. На запястье – браслет с вырезанным солнцем.

Когда я закончил, позвал:

– Эля, заходи.

Она тут же заглянула.

– О, вы уже оделись, милорд, – облегчённо выдохнула она. – Как вы себя чувствуете?

– Как человек, который чуть не разбил себе башку, – ответил я. – Голова болит, но жить хочу. Это хороший знак.

Она нерешительно улыбнулась.

– Это… очень хорошо, милорд.

– Идём, – кивнул я. – Покажи мне… мой замок. И по пути отвечай на мои… странные вопросы. У нас тут лёгкая амнезия.

Глава 3 Рейхольм.

За дверью ванной оказался коридор. Широкий, со сводчатым потолком, каменными стенами. На стенах – гобелены: сцены охоты, битвы, гербы.

Я остановился перед одним из гобеленов. На нём – щит, разделённый на четыре части, в центре – стилизованное солнце с расходящимися лучами.

– Наш герб? – спросил я.

– Да, милорд, – ответила Эля. – Дом ван Рейхольмов. Солнце Ареро над четырьмя землями баронства.

Я кивнул. Логично. Баронство Рейхольм, культ света, солнце.

Окна в коридоре были высокими, стрельчатыми, с витражами вместо стеклопакетов. За одним из них я остановился и выдохнул.

За окном простиралась долина.

Замок стоял на холме. Внизу тянулись поля – зелёные, жёлтые, местами перекопанные. Дальше – село: черепичные крыши, деревянные дома, тонкая лента реки, по которой крутились водяные колёса. На горизонте мягкими волнами тянулись холмы. Небо – ярко‑голубое, чистое.

Это было так красиво и так реально, что у меня внутри что‑то перевернулось.

– Это всё… моё? – сорвалось с языка.

– Баронство Рейхольм, милорд, – уверенно сказала Эля. – От Столбовой Реки до Лесных холмов. Ваши люди, ваши земли, ваши воины.

«Ваши люди».

Не смена. Не отдел. Люди. Крестьяне. Воины. Дети.

Я сглотнул.

– Сколько тут… всего? – спросил я. – Дворов? Людей?

Она замялась.

– Точно… не скажу, милорд. Но по последней переписи… – она явно вспоминала, – около трёх тысяч дворов. Людей… больше десяти тысяч.

Десять тысяч.

На Земле у меня в подчинении было – ну, максимум пару сотен человек в разные смены. Здесь – целый маленький город с окрестностями, если по земным меркам.

Я выдохнул и оторвался от окна.

– Ладно, – сказал я. – Проедемся по азам. Сколько мне лет?

– Тридцать два, милорд, – ответила Эля. – Вы… выглядите моложе, когда… не сердитесь.

– Неплохо, – хмыкнул я. – А тебе?

– Двадцать один, милорд. Я служу в вашем доме шестой год, – она заметно нервничала, но старалась говорить чётко. – Мой отец был старшим конюшим у вашего отца.

– Отец… – я посмотрел на неё. – Он жив?

– Нет, милорд, – она опустила глаза. – Ваш отец, барон Харальд, умер три года назад. Ваша мать, баронесса Лиора, умерла ещё, когда вы были юны. У вас есть сестра, леди Мэлин. Она вышла замуж в Мирандоре.

Информация сыпалась, как из ведра. Я кивал, стараясь всё увязать.