Анатолий Матвиенко – Спасти детей из 42-го (страница 10)
— Всё нормально.
Андрей удалился к себе в спальню, прихватив ноутбук. Днём услышал, что маячит какой-то очень крупный заказ от израильтян, прознавших о машине времени. Наверно, хотят спасти соотечественников, погибших в Холокосте.
Ему было, в общем-то безразлично, людей какой нации спасать. Белорусы, русские, украинцы, поляки, евреи, цыгане, все, кого нацисты лишили будущего на территории республики, это наша боль, наши потери, наша память. Евреи, как известно, сосредоточены на «богоизбранном» народе, и только высшее руководство вправе решить — идти ли им навстречу, особенно с учётом внешнеполитической обстановки. Сто процентов, погибавшие в войну еврейские детки, если их вывести сюда, ни в коей мере не виновны в ударах по Газе, Ливану и Ирану. Конечно, если переедут и вырастут в Израиле, где однажды пойдут служить в ЦАХАЛ, то исполнят команду по превентивному уничтожению врагов еврейского государства, кто бы сомневался. Но то — дело будущего и ответственность будущего, всё это не должно влиять на решения, принимаемые именно сейчас.
Прокручивая в голове довольно противоречивые мысли, зато отвлекающие от душевной драмы, Андрей привычно зарылся в исторические сайты. В том числе, чтобы составить своё представление о целях будущих миссий.
Странно, но после их операции с детским домом нацисты оставили любые попытки кровоотбора у несовершеннолетних. Уничтожение юных белорусов возобновится в 1943-м году в деревне Сёмково под Минском, часть малышни спасут партизаны из бригады «Штурмовая» в феврале 44-го года. Почему-то до 43-го дети увозились силами СД в другие регионы, в том числе в Германию — на изуверские опыты и на то же выкачивание крови.
Значит, смотрим иные цели…
Анализируя ситуацию, Андрей вспомнил первое знакомство с Журавковым и уничижительную критику снабжения их группы оружием — немецкого времён войны мало, дожившее до 2020-х годов советское ненадёжно и вдобавок укомплектовано боеприпасами после 1946 года выпуска. Винтовочные патроны 7.62, захомяченные до прихода под крышу КГБ, бойцы Вашкевича успешно расстреляли из «дегтярей». В общем — грустно. Даже если срастётся гешефт с евреями, их тоже надо чем-то вооружать, иначе полезут в прошлое с автоматами М4.
Он дёрнул Геннадия через мессенджер.
— Не спишь?
— Опять твои шуточки… Ещё десяти вечера нет.
— Правильно. В КГБ у аттестованных сотрудников нерабочего времени не предусмотрено.
— Я — беспогонный, — возразил Журавков.
— Сочувствую. Нагрузка как на нас, а платят меньше.
— Зато не бегаю кроссы на разрыв сердца. Что хотел?
— Информацию. Где фашисты держали оружейные склады в апреле 42-го? Что-то мне подсказывает, «значит, нам туда дорога».
— Мне тоже, но председатель пока отнёсся к идее довооружиться за счёт Вермахта с прохладцей, — пожаловался Геннадий. — Один склад имеется прямо в Минске, неподалёку от железнодорожной станции. Он перевалочный, оттуда оружие распределяется по дивизиям группы армий Центр.
— То, что доктор прописал!
— А ещё в Борисове развернул работу танкоремонтный завод. Помнишь, ещё до нашего с тобой знакомства обсасывалась идея притащить немецкий танк в современность? «Трёшку», к тому же в 42-м появляются уже длинноствольные «четвёрки».
— Снова давим бабочек?
— Давим, но аккуратно, — пообещал Геннадий. — Есть соображение. Танк предлагаю не боем взять, а украсть. Быть может, не один.
И прихватить губозакатывательную машинку в придачу. Считая фантазии Журавкова, мягко говоря, слишком оптимистичными, Андрей хмыкнул:
— Ты же авиационный инженер. Может, «мессершмитт» украсть?
— Дольше разбирать, если стремимся аккуратно и не повреждая, надо же, чтоб вошёл в проём 3×2 метра. Отстыковать плоскости от центроплана, снять хвостовое оперение, винт… Танк грубее и примитивнее в этом отношении. Снял башню — и поливай. Показывать зевакам его проще — завёл и проехался несколько метров, самолёту нужен аэродром, обеспечение полётов, да и на «мессершмитте» не покатаешь публику. Но идея хорошая. Особенно если найти относительно целый, совершивший вынужденную посадку. Не проводить же спецоперацию на авиабазе.
Иногда даже очень умные люди, причём — с тремя высшими образованиями, принимают шутку-подколку за чистую монету, особенно если она ложится на их тайные устремления, улыбнулся Андрей и разорвал коннект.
Глава 5
5.
Олег чертыхнулся сквозь зубы: склад был освещён.
Все, сколько-нибудь осведомлённые об истории войны, знали, как соблюдалась светомаскировка в Москве и Ленинграде. Ночной патруль мог запросто постучаться, а то и вломиться в квартиру, если с улицы видно, как свечение электролампочки пробивается через неплотно задёрнутые шторы. Светомаскировку соблюдали и в Берлине, где с 1940-го года регулярно отмечались бомбардировщики Королевских ВВС, без особо заметного результата, конечно, но с понятным любому напоминанием: однажды в Берлине будет ещё меньше целых домов, чем в Ковентри.
Ночных налётов в Беларуси немцы не боялись. Авиации для массированных бомбовых атак в тылу врага Красная Армия в тот период не имела, самолёты большого радиуса действия использовались в первый год преимущественно для фронтовых задач, дальние рейды осуществлялись редко. Поэтому Минск ночью пусть скупо, но был отмечен отдельными фонарями.
Антон с Андреем выбрали точку высадки в тупике между пакгаузами, длинными одноэтажными складскими строениями за железнодорожным вокзалом. После войны они не сохранились, но на «Гугл-мэпс» инопланетной установки просматривались отчётливо, и председатель почти не колебался, утверждая план операции «Снабжение».
Проблема в том, что не сохранилось никаких документов о хранении грузов. Пистолет-пулемёты МП40, пулемёты МГ34, гранаты, а также боеприпасы к ним могли находиться в любом из 24 пакгаузов, обыскивать их все — задача невыполнимая. Наверно, не меньшую ценность представляли бы собранные немцами советские стволы, особенно ППШ и патроны к ним, наци с хомячьей тщательностью коллекционировали всё, попавшее к ним в руки, и принимали на вооружение, тем более кроме Вермахта им требовалось экипировать и снабдить винтовками белорусскую полицию. В ход шла форма Войска польского, только с иными знаками различия, советское и польское стрелковое оружие, короче, всё, что нашли. Анекдот, но Брестскую крепость фрицы штурмовали на французских танках «Сомуа», правда, там боронежелезяки и сгорели, защитники крепости понятия не имели, что эти экспонаты стоило поберечь.
А Олегу и Владимиру нужно было сберечь людей — в обычной технической миссии, не связанной со спасением обречённых на геноцид. Андрей, как обычно колдовавший у выхода, посторонился, Антон выпустил «мавик». Если гражданские дроны обычно оснащены мигающим светодиодом, этот никаких меток не имел и растворился в ночи, невидимый. Разве что столкнётся с птицей, и его придётся срочно искать, чтоб не оставлять артефакт из будущего в 1942 году.
Он поднялся достаточно высоко, охватив камерой все склады, окружённые забором из колючей проволоки, затем прошёлся вдоль ограждения, обнаружив часового, периодически осуществляющего обход.
— У входа — собаки, — обратил внимание Геннадий. — Увеличь картинку.
Дрон несколько снизился над строением у въезда. У ворот отчётливо выделялась будка КПП и маленькие конурки для собак. Одна из лохматых сторожих лежала посреди дороги и вдруг подняла голову, всматриваясь в высоту. Слух у животных многократно острее человеческого, часовой сто пудов не услышал бы шелест винтов.
С некоторой долей хулиганства Антон спустил летательный аппарат до десятка метров, дав возможность рассмотреть живую сигнализацию — собака вскочила и принялась лаять, к ней присоединилась вторая. Немецких овчарок они не напоминали ничуть, обычные беспородные двортерьеры, явно мобилизованные из местных барбосов.
Отворилась дверь караулки, Антон быстренько увёл дрон за ворота в темноту, чтобы собаки кидались на ограду, за которой никого нет.
— Разведка окончена, — резюмировал майор. — Квашнин! Возвращай «мавик», Андрей закроет переход, и обдумываем увиденное.
Пока они выполняли команды, из глубины гаража подал голос Вашкевич.
— Если бы я планировал операцию снаружи, то обесточил бы склад, электрика там вся воздушная, и обрезал связь. Потом уничтожил охрану и завладел складскими документами. Но изнутри… Надо подумать.
Журавкову его предложение не понравилось от слова «совсем».
— Если бы склад стоял на отшибе, это одно дело. Но в самом центре Минска! В случае шухера туда слетятся тысячи немцев и полицаев-белорусов. Отключение света и связи на важном объекте — это как раз причина волноваться. Андрей Сергеевич может высадить твой взвод и за пределами склада, а толку?
Капитан сердито засопел. Исполнитель задуманного из него получался куда лучше, чем планировщик.
Андрей, погасив переход, включил потолочную лампочку в гараже и уселся прямо на пол, обхватив руками колени.
— В спецвойсках мы отрабатывали подобные вводные. Правда, без использования машины времени.
— Странное упущение! — невпопад, как всегда, шутканул Антон.
— Начнём с собак, — Андрей не удостоил его вниманием. — Мелкие беспородники, они уверенно себя чувствуют на своей территории. Если кто подойдёт к сетке — вообще изойдутся лаем, уверенные, что за сеткой им ничто не грозит. У меня есть простая идея: поручить усмирение шавок Карлу. На него точно не будут бросаться с криком «разорву», потому что мой пёс гораздо крупнее, и они не отделены от него забором, то есть запросто могут огрести. Гавкнут для порядка, примерно как на кота, которого не достать.