Анатолий Малышев – Хроники Валеры (страница 3)

– Погнали, – сказал Голос тоном водителя маршрутки. – Первая остановка – Древний Египет. Там один парень тоже думает, что жизнь к нему несправедлива. Посмотрим, как ты ему поможешь.

Эпилог пролога: Больничный сюр

В реанимации городской больницы тело Валерия Николаевича дёрнулось, сбросив датчик с пальца.

Медсестра Маша, девушка с пирсингом в брови и татуировкой «Carpe diem» на запястье, поправила капельницу:

– Живёшь, патриарх?

На экране ЭЭГ прыгали зелёные змейки – мозг пациента выдавал активность, достойную гроссмейстера в финале турнира.

– Что с ним? – спросил дежурный врач, зевая. – Травма, гипоксия… Овощ?

– А он… – Маша наклонилась к лицу Валеры, – Он лыбится, Виктор Палыч. И, по-моему, матерится во сне.

Валера в это время уже стоял босыми ногами на раскалённом песке, щурился от невыносимого солнца и думал: «Твою ж мать. А что если я забыл выключить утюг?»

– Утюга здесь нет, Валера, – прозвучал Голос в его голове. – Здесь есть только камень. И он очень тяжёлый. Добро пожаловать в Реальность.

ГЛАВА 1. ПЕСОК В ТРУСАХ (Древний Египет)

Часть 1. Отрицание (или «Я требую менеджера!»)

Первое, что почувствовал Валера, – это не величие древней цивилизации, не мистический трепет и даже не запах благовоний.

Он почувствовал, что у него горят плечи. Так, будто их полили кипятком и натёрли наждачкой. А ещё песок. Песок был везде: в глазах, во рту, в волосах и, самое неприятное, в тех местах, о которых в приличном обществе не говорят, но которые натираются быстрее всего.

– Эй! – попытался крикнуть Валера. – Где кондиционер?

Но его рот не открылся. Вместо этого чужое горло издало хриплый, булькающий звук, а чужие руки сильнее сжали верёвку. Верёвка была толщиной с руку, грубая, шершавая, и тянулась она к чему-то огромному, квадратному и каменному.

– Что за хрень? – мысленно взвыл Валера. – Голос! Ау! Верни меня в Карелию! Там хоть комары, а не эта сковородка!

– Заткнись, – ответил Голос. Спокойно, как GPS-навигатор. – Ты сейчас не Валера. Ты – Хему. Ты строитель. И у тебя план горит.

Валера осмотрелся. Насколько хватало глаз – жёлтый песок, жёлтое небо и сотни, тысячи потных, грязных мужиков, которые тянули каменные блоки. Впереди, заслоняя полнеба, росла Пирамида. Не та, красивая с открытки, а недостроенная, уродливая гора щебня и амбиций.

– Я не нанимался! – Валера попытался остановить тело. – Я инженер с высшим образованием! У меня спина больная! Мне нельзя тяжести!

Он попытался мысленным усилием разжать пальцы Хему. И у него почти получилось. Хватка ослабла на секунду.

Этого хватило. Камень, весивший как три Валериных «Нивы», дёрнулся назад.

– А-а-а! – заорал Хему (и Валера вместе с ним), когда верёвка рванула кожу на ладонях.

Сзади щёлкнул бич. Удар пришёлся по спине, обжигая, как крапива, только в сто раз сильнее.

Надсмотрщик, лысый амбал с лицом кирпича, что-то проорал на древнеегипетском. Валера языка не знал, но интонацию «Тяни, сука, или сдохнешь» понял бы даже лось в Карелии.

Часть 2. Почему ты застрял (Урок Хему)

– Ты идиот, – спокойно сказал Хему. Не вслух. Внутри.

Валера опешил. Оказывается, у носителя тоже был свой голос. И звучал он не как у забитого раба, а как у усталого прораба.

– Кто здесь? – спросил Валера.

– Я Хему. А ты – злой дух, который хочет меня убить. Зачем ты разжал руки?

– Потому что это ад! – заорал Валера в общем сознании. – Тебе больно! Тебе жарко! Нас бьют! Надо бежать! Надо протестовать! Надо писать жалобу в профсоюз!

Хему не ответил. Он просто снова налёг на верёвку.

– Если я буду думать о том, как мне больно – я упаду, – мысленно произнёс египтянин. – Если я буду думать, что хочу быть в тени под пальмой – я стану слабым. Если я буду злиться на надсмотрщика – я потрачу дыхание.

– И что ты предлагаешь? Терпеть? Быть терпилой? – возмутился Валера. Всю жизнь он презирал «терпил». Сам он, конечно, тоже ничего не менял, но зато громко возмущался на кухне.

– Не терпеть, – ответил Хему. – Быть здесь.

Часть 3. Закон реальности

Солнце встало в зенит. Жара стала такой, что воздух дрожал. Валера чувствовал, как сердце Хему колотится о рёбра, как пересох язык, как каждая мышца вопит о пощаде.

Валерин разум (привыкший к комфорту, дивану и пиву) начал паниковать.

«Это невозможно. Мы умрём. Это несправедливо. Почему я? Я хочу домой. Я хочу холодненького. Я хочу, чтобы этого не было».

Он начал генерировать галлюцинации. В голове Валеры всплывали картинки: вот он лежит в ванной, вот он пьёт квас, вот он выигрывает в лотерею и покупает всем рабам мороженое.

От этих мыслей становилось только хуже. Реальность на контрасте с фантазией казалась пыткой. Тело Хему начало слабеть. Ноги задрожали.

– Прекрати, – скомандовал Хему. – Ты делаешь меня слабым своим нытьём.

– Я мечтаю о лучшем! – огрызнулся Валера. – Это называется визуализация! Я притягиваю позитив!

– Ты притягиваешь смерть, – отрезал египтянин. – Твои мысли не здесь. Твоё тело здесь, а мысли там. Ты разорван. Поэтому у тебя нет сил.

И тут Хему сделал то, что Валера не мог понять.

Он перестал сопротивляться жаре.

Он перестал ненавидеть камень.

Он перестал жалеть себя.

Хему сделал глубокий вдох раскалённым воздухом. И сказал себе:

«Я стою на песке. Солнце греет. Камень тяжёлый. Это факт. Я делаю шаг».

Валера почувствовал странное. Боль не ушла, но перестала быть страданием. Она стала просто сигналом: «мышца напряжена». Жара перестала быть врагом, она стала просто средой.

Исчезло «Я не хочу».

Осталось только «Я делаю».

И вдруг камень пошёл. Медленно, со скрипом, сантиметр за сантиметром.

– Видишь? – сказал Хему. – Когда ты не споришь с реальностью, ты можешь её двигать. Когда ты ноешь, реальность давит тебя.

Часть 4. Инсайт Валеры (Принятие без иллюзий)

Вечером, когда рабам дали миску похлёбки (по вкусу – как обойный клей, но Валера был готов душу продать за этот клей), они сидели у костра.

Валера молчал. Урок был жёстким.

– Эй, Голос, – позвал он.

– Я тут, – отозвался Потенциал. – Как тебе курорт?

– Херово, – честно сказал Валера. – Но я понял одну вещь.

– Какую?

– Я всю жизнь был как тот, кто разжимает руки. Я жил в Карелии, а головой был то в прошлом (где я инженер), то в будущем (где я богач). Я ненавидел свой дом, свою машину, свои долги. Я всё время думал: «Так не должно быть».

– И что это давало? – спросил Голос.

– Это забирало все силы, – прошептал Валера. – Я тратил энергию на то, чтобы отрицать свою жопу, вместо того, чтобы в ней обустраиваться или выбираться. Я спорил с фактами.