Анатолий Малышев – Хроники Валеры (страница 5)

«Ещё один вдох».

Вдохнул.

Он не пытался выиграть войну. Он выигрывал одну секунду.

И так, секунда за секундой, шаг за шагом, он прорубался вперёд.

Валера вспомнил, как он чинил крышу дома.

Посмотрел на объём работ: «Ого, тут на месяц, ну нахер». И пошёл пить пиво. Крыша текла пять лет.

«Если бы я делал как Ивар… – подумал Валера. – Просто одну доску. Потом ещё одну. Не думая о всей крыше. Я бы уже во дворце жил».

Часть 5. Инсайт Валеры

Рассвет они встретили сидя на ящиках с трофейным добром. Ивар был весь в чужой крови, грязный, уставший, но абсолютно спокойный. В нём было столько жизни, что Валера чувствовал её как электрический ток.

– Ну что, воин диванный? – спросил Голос. – Как ощущения?

– Я… я в шоке, – признался Валера. – Я думал, эмоции надо контролировать. Типа «быть спокойным», дзен, все дела.

– Дзен хорош, когда ты сидишь под сакурой, – фыркнул Голос. – А когда у тебя жизнь рушится, когда долги, когда кризис – тебе нужна энергия. Тебе нужна ярость. Тебе нужно тело.

– Я боялся своей злости, – тихо сказал Валера. – Я думал, злиться – это плохо.

– Плохо – это быть терпилой, Валера. Злость – это сигнал: «Мои границы нарушены!». Она даёт силы защищаться. Ты 50 лет позволял жизни иметь тебя, потому что боялся разозлиться по-настоящему.

Валера посмотрел на топор Ивара.

– Вернусь – разнесу ту микроволновку окончательно, – подумал он. – И Колымычу позвоню. Не буду блеять. Скажу как есть.

– Вот это разговор, – одобрил Голос. – Ладно, вытирай сопли. Мы меняем локацию. Сейчас будет урок про то, почему ты такой бедный, Валера. И почему тебе это нравится.

– Эй, мне не нравится быть бедным! – возмутился Валера.

– О, поверь мне, дружок. Ты кайфуешь. Сейчас увидишь.

Пространство снова скрутилось. Запахло сыростью, дорогими духами и гнилой водой.

Венеция.

ГЛАВА 3. КУПЕЦ, КОТОРЫЙ ЛЮБИЛ СТРАДАТЬ (Венеция)

Часть 1. «Ах, как я несчастен!»

Валера очнулся на мягком бархате. Это было приятно. Намного приятнее, чем мокрые доски драккара или горячий песок Египта.

«Ну наконец-то, – подумал он. – Олигарх? Султан? Илон Маск средневековья?»

Он находился в теле добротного мужчины в шёлковом халате. Мужчина сидел в кресле, держал в руке бокал с вином и смотрел на канал, по которому проплывали гондолы. Комната была обставлена богато: ковры, картины, золотые подсвечники.

«Живём!» – обрадовался Валера. – «Голос, спасибо! Хоть поем нормально».

В этот момент дверь распахнулась, и вошёл молодой парень с кипой бумаг.

– Синьор Антонио, – сказал он. – Пришли счета за шёлк. И капитан корабля «Святая Мария» требует оплаты за ремонт. И кредиторы из Флоренции пишут…

Антонио (носитель Валеры) тяжело вздохнул. Так вздыхают актёры в плохом театре, когда хотят показать всю скорбь еврейского народа.

– Ох, Луиджи, – трагично произнёс он. – Опять они? Опять эти стервятники? Почему мир так жесток ко мне? Я ведь честнейший человек! Я даю работу людям! А они только и знают, что требовать денег!

Валера навострил уши. Знакомая песня.

– Синьор, – осторожно сказал Луиджи. – Но мы не платили им три месяца. Капитан говорит, что судно утонет, если не залатать дно.

– Пусть тонет! – Антонио картинно прижал руку к сердцу. – Всё пусть тонет! Вместе со мной! Никто меня не ценит. Жена пилит, дети неблагодарные, партнёры – жулики. У меня мигрень, Луиджи! У меня сердце болит за этот город! А они с их деньгами… Низкие люди!

Он отпил вина и посмотрел в окно с видом непонятого гения.

Валера почувствовал странное дежавю. Где-то он это уже слышал. Ах да. Каждое утро в зеркале.

Часть 2. Вторичная выгода (Почему выгодно быть в жопе)

Весь день Антонио занимался тем, что страдал.

К нему приходили купцы с предложениями – он отказывал («Слишком рискованно!», «А вдруг обманут?»).

К нему приходила жена – он жаловался ей на головную боль и на то, как тяжело нести бремя главы семьи (при этом он сидел в кресле, а она бегала по хозяйству).

К нему приходили друзья – он рассказывал им, какой он бедный и несчастный, и они его утешали, угощали обедом и даже одалживали мелкие суммы «до лучших времён».

Валера наблюдал за этим цирком и вдруг понял:

Антонио кайфует.

– Эй, Голос, – позвал Валера. – Он что, идиот? У него же есть возможности! Вон, купец предлагал специи купить, верная тема. А он ноет.

– А зачем ему напрягаться? – ответил Голос. – Смотри. Если он согласится на сделку – ему придётся работать. Рисковать. Принимать решения. А если прогорит – виноват будет он.

– Ну да.

– А сейчас? Он «жертва обстоятельств». Его все жалеют. Ему не надо ничего делать. Он получает внимание, сочувствие и даже бесплатные обеды. Это называется Вторичная выгода, Валера.

Валеру прошиб холодный пот.

Он вспомнил, как жаловался соседу Игорю на жизнь. Игорь его слушал, кивал, наливал самогон.

Он вспомнил, как ныл бывшей жене Светке, что «бизнес не идёт», и она (дура!) давала ему деньги на продукты.

Он вспомнил, как не чинил крышу, потому что тогда можно было с пафосом говорить: «У меня дом разваливается, какая мне работа, мне бы выжить!».

– Твою мать, – прошептал Валера. – Мне было выгодно быть неудачником.

– Бинго, – сказал Голос. – Пока ты неудачник – с тебя спрос маленький. Ты «бедный котик». А если ты станешь успешным – придётся отвечать за свои слова. Придётся платить. Придётся быть взрослым. А Антонио – большой ребёнок. Как и ты.

Часть 3. Закон обмена (Деньги любят честность)

К вечеру к Антонио пришёл серьёзный человек. В чёрном плаще, с золотой цепью. Это был банкир.

– Антонио, – сказал он сухо. – Срок истёк. Ты либо платишь, либо мы забираем твой дом.

Антонио привычно включил шарманку:

– О, жестокосердный! Как ты можешь? У меня дети! У меня подагра! Дай мне ещё месяц, и я…

– Нет, – отрезал банкир. – Ты врал мне полгода. Ты брал деньги и тратил их на вино и шлюх, а говорил, что вкладываешь в дело. Ты нарушил закон обмена. Ты хочешь брать, но не хочешь отдавать. Так не работает.

Валера почувствовал, как внутри Антонио сжался липкий, позорный страх. Не тот боевой страх викинга, а страх мелкого жулика, которого поймали за руку.

Антонио не уважал деньги. Он считал, что мир ему должен. Что он такой уникальный, такой душевный, что ему должны платить просто за факт существования.

«Я тоже так думал, – с ужасом осознал Валера. – Я думал, что я умный инженер, и мир должен сам принести мне зарплату. А когда мир не принёс – я обиделся. Я перестал давать ценность. Я стал паразитом».

– Деньги – это просто обмен, Валера, – прокомментировал Голос. – Ты даёшь миру пользу – мир даёт тебе деньги. Ты даёшь миру нытьё – мир даёт тебе пинок под зад. Всё честно.

– Но я же старался! Я возил туристов!

– Ты возил их на вонючем корыте и хамил им. Это не польза. Это одолжение. Ты не любил то, что делаешь. Ты ненавидел клиентов. Ты хотел их денег, но презирал их самих. Пустоту нельзя монетизировать, Валера.