Анатолий Махавкин – Тьма на пороге (страница 15)

— Ладно, — говорит командир. — Не знаю, как ты это делаешь, но теперь стану прислушиваться к самым безумным твоим предложениям. Похоже, они работают.

Анастасия пришла в себя и даже более того, она уже начала работать и анализировать ситуацию. Встаёт на колени и щупает нашу непонятную опору. Федя тыкает в «подушку» столом винтовки. Видно, как металл погружается в упругое нечто, а после то выталкивает посторонний предмет обратно.

— Силовое поле? — предполагает Егор. Он поправляет съехавший шлем. Похоже, мой удар повредил не только забрало, но и фиксирующий ремень.

— Фантастики перечитал? — рассеянно говорит Настя и пытается ножом резать «батут». Фёдор издаёт предостерегающий возглас. Ну да, если эта штука разорвётся или лопнет, мы точно улетим вниз и уже ничего не поможет. — Не переживай, тут прочности хватит выстрел выдержать.

— Это ты на глаз определила? — язвит Надя и делает несколько шагов в сторону отверстия в стене. — Ты ещё шмальни, для проверки. Но только когда мы уже отсюда свалим ко всем чертям.

— Никто никуда не стреляет, — Фёдор уже рядом с Надеждой. — Уходим. Не стоит испытывать судьбу, она и так к нам неровно дышит сегодня.

— И сегодня, и каждый день, — бормочу я и хлопаю Настю по плечу. — Пошли, исследователь. Даст бог ещё вернёшься, с нужной снарягой и всё тут изучишь, как следует.

— А знаете, — Анастасия поднимается и прячет нож, — эта штука вполне может быть живой. Может мне и показалось, но вроде бы она реагирует на уколы. И да, учитывая, что враг использует в основном биологическое оружие, в этом нет ничего удивительного.

— А тут они, сталбыть, на живых батутах прыгают, — резюмирую я. Непривычно в боевой обстановке оказаться без оружия, поэтому буквально не знаю, куда деть руки. Киваю Фёдору и Наде, которые осторожно заглядывают в круглую дыру. — Что там?

— Тоннель, — Надя не оборачивается, — Вроде как вверх идёт.

— Страшно вообще-то, что под городом такие огромные пустоты, — Федя поправляет мою винтовку, висящую у него на плече. — Как ухнем когда-нибудь, только яма останется.

— Страшно другое, — говорит Анастасия. — То, что эти огромные пустоты населены нашим злейшим врагом. И он готовится выйти на поверхность.

Впрочем, всё это мы уже обсуждали, поэтому тему решаем не развивать. Пока тихо и это наш шанс выбраться наружу. Командир идёт вперёд, Надя и Настя прикрывают тыл, а мы с Егором шагаем в середине группы.

— Помочь? — я указываю на пулемёт.

— Ну уж нет! — товарищ смеётся. Его вроде как отпустило. — Если тебя накроет с пулемётом, наверх точно никто не выберется.

— На нет и суда нет, — говорю я.

Проход мало-помалу начинает уводить вверх. Стены влажные и с низкого потолка летят большие мутные капли. Когда попадают на лицо, я ощущаю ледяной холод.

— А вот если бы ты начал окончательно сходить с ума, — говорит Егор, — ушёл бы к этим, чёрным, а? Ну всё лучше, чем умереть, или нападать на своих? А так, какая-никакая, а жизнь. Так ещё может и понравилось бы. Что думаешь?

— Ты это с какого момента такими мыслями стал задаваться? — ощущаю злость. И так на душе темнее тёмного, а он ещё и подзуживает.

— Какими? — недоумевает Егор. — Ты это о чём?

Ну вот, блин, опять! Как, мать его, отличить настоящие фразы от тех провокационных, которые невесть откуда берутся в башке? И что это сейчас вообще было? Попытка переманить на свою сторону? И как по-хитрому действуют, ублюдки: морочат голову, настраивая против своих, откровенно натравливают на друзей, а после помогают спастись из безвыходной ситуации. Или у меня просто едет крыша, а все эти рассуждения — просто дурацкая теория заговоров? Но тогда, откуда я знал про «батут» в пропасти?

— Движение, — в голосе Фёдора нет уверенности. — Вроде…Чёрт, такое ощущение, что там кто-то долбаный стробоскоп включил.

И реально, из-за спины командира я вижу яркие вспышки где-то впереди. И полыхает не так уж и далеко. Конкретнее сказать трудно, потому как прямо перед нами тоннель поворачивает влево, так что мы видим лишь отсветы на стене перед поворотом.

— Дискотека? — предполагает Надя, останавливаясь рядом со мной. — Лёнь, пригласи меня на танец.

— Белый танец, — ворчит Настя, с другой стороны. — Дамы приглашают кавалеров.

— Отставить, — шипит Фёдор и вытирает руку о штанину. — Ну вот просто чую, что нас ожидает очередная мерзопакость.

— Ага, — говорю я. — А ты такой думал, что мы преспокойно наверх выберемся? Ещё красную дорожку потребуй.

— Я — вперёд? — Егор не настроен шутить.

— Нет. Но будь готов, — Фёдор поднимает винтовку и делает несколько шагов вперёд. — Всем — максимальная осторожность. Надь, следи за тылами.

Надежда ворчит что-то, про то, как её вечно не берут на веселье, но слушается. Настя держится рядом со мной. Я же ощущаю что-то непонятное. Вспышки света вызывают внутри непонятный отклик, как будто что-то быстро сжимается и разжимается в такт световым импульсам. Перед глазами появляется алая пелена.

— Настя, — говорю я и она внимательно смотрит на меня. — Что-то не так, ну в смысле, со мной что-то не то. Этот свет…

— Ясно, — она лезет в поясную сумку, где хранит медикаменты. — Потерпи секундочку…

— Эй, идите сюда, — Федя, понизив голос, машет нам рукой. — Я такого бреда ещё не видел. Только тихо.

Видно, что командир всех заинтриговал. Мы, точно дети, которые крадутся за запретным лакомством, идём на цыпочках и за поворотом останавливаемся, недоуменно уставившись на то, что уже успело удивить Молчанова.

Итак, мы очутились в куполообразной пещере, метров эдак тридцати в диаметре. Три выхода, причём один — на высоте полутора метров. И этот неудобный лаз определённо уводит куда-то вверх, в отличие от второго, больше смахивающего на колодец.

Нео всё это — фигня. Пещера полна тварей. Отчасти они напоминают обычных опарышей — тощие бледные монстры с оплывшими, как воск свечи физиономиями, но имеются нюансы. Те, кого я сейчас вижу, имеют мощную мускулатуру и длинные загнутые когти на концах пальцев. Кроме того, у некоторых на коже блестят серебристые чешуйки. Предполагаю, что эти гады доставят нам больше неприятностей, чем обычные опарыши.

Доставят, если проснутся. Или, как это у них называется?

Твари стоят на коленях вокруг небольшого шара, который лежит на невысоком — в полметра — столбике. Именно сфера является источником странный вспышек и похоже они ввели в транс десятки монстров.

И, чёрт возьми, меня эта гадость тоже отключает! Ноги начинают подгибаться, а в глазах сплошное багровое марево. Опираюсь рукой о стену, промахиваюсь и падаю на колени. В ушах слышен стук барабанных палочек и через красный туман вижу тень гигантского паука.

— Подымите его, — командует Фёдор. — Осторожно. И давайте быстро, пока вся эта мерзопакость в отключке. Идём к той ступеньке. Там, вроде подъём.

Меня практически несут, так что ноги волочатся по земле. Шёпотом ругается в ухо Егор и что-то подбадривающее бормочет Надя. С трудом открываю рот, чтобы предупредить.

Поздно.

— Смотрите! — в голосе Насти откровенный страх. — Они просыпаются.

Я ощущаю, как туман стремительно меняет цвет с красного, на синий, а в тело возвращаются силы. Очень много сил. Такое чувство, будто я перебрал сурка, раз эдак в пять.

Вспышки прекращаются, и опарыши начинают подниматься с колен. Пока ещё они просто мотают головами и трут морды лапами. Я освобождаюсь от помощи, и мы ускоряем шаг. Проклятье, нужный нам ход находится на противоположной стороне пещеры, и чтобы не потревожить монстров приходится идти вдоль стены. Ещё полтора десятка метров и…

И мы не успеваем.

Всё, твари окончательно пришли в себя и утробное рычание множества глоток возвещает о том, что теперь они готовы уделить нам толику своего внимания. Или всё внимание, без остатка.

— Огонь! — командует Фёдор и первым жмёт на гашетку.

Несколько коротких очередей из винтовок. Егор вообще не успевает сделать ни единого выстрела. Твари слишком близко и начинается рукопашный бой. Ярость захлёстывает меня так, что не вижу ничего, кроме пронзительной синевы с тёмными прочерками в глубине. Бью, так что трещат кости, хватаю и рву, ощущая, как поддаётся кожа и мышцы. Вопли, рёв и омерзительный хруст рвущейся плоти.

Кто-то повис на моей спине и дышит жарким смрадом в ухо. Хватаю за голову и отбрасываю прочь, под хруст ломающихся шейных позвонков. В синеве, окружающей меня, проявляются серые тени. Они рычат, визжат и воют. Тени бросаются под ноги, вцепляются в руки и пытаются повалить на землю. Пинаю тех, кто внизу и отшвыриваю прочь, висящих на руке.

Внезапно время словно останавливается. Хватаю очередную визжащую тень и готовлюсь свернуть ей шею. В ушах бешено звенит и появляется ощущение приближающейся непоправимой беды. Потом спокойный голос тихо произносит в ухо:

— Смирение. Помнишь, о чём я говорила?

Скорее чувствую, чем понимаю, о чём идёт речь. Разжимаю пальцы и отступив на пару шагов, опускаюсь на колени. Всё, пусть меня лучше прикончат, чем я причиню боль кому-то из товарищей. Касаюсь лбом земли, закрываю глаза и жду. Жду чего угодно: удара, укуса, даже смертельного мрака. Синева медленно покидает голову, как жидкость вытекает из разбитого кувшина. Слышу автоматные очереди, ругательства и ощущаю укол в шею.

— Уходим, уходим! — кричит совсем рядом Фёдор. — Валим, пока они не начали опять.