Анатолий Махавкин – Тьма на пороге (страница 14)
Егор прекращает ругаться и щурится. Потом опускает ладонь на своё оружие и нервно барабанит пальцами. Такое ощущение, будто Хоменко хочет задать какой-то вопрос. Алые пятна на скулах Насти становятся больше и ярче. Кажется, женщина закусывает нижнюю губу.
Надя прекращает подбрасывать шлем и поднимается. Стоит рядом, опираясь рукой о стену и смотрит на меня сверху вниз. Кротова тоже покусывает губу и её отражает беспокойство. Она и Егор, наверное, решили, что от переживаний у меня совсем снесло крышу. Возможно они отчасти правы.
Фёдор покачивает головой. На губах командира непонятная усмешка. Когда-то я ему рассказывал про наши встречи с Настей, так что он отлично знает, кому именно я читаю Гумилёва.
Настя открывает глаза. По её щекам бегут слёзы.
Чёрт.
При первой встрече мы не понравились другу на все сто. То есть, скажи кто-то что мы вскоре станем встречаться едва не каждый день и время в разлуке будет казаться вечностью, ни за что бы не поверил. Ну вот как можно такое подумать о человеке, который в компании знакомых сходу раскритиковал тебя с ног до головы? Начиная от причёски, продолжая лицом и заканчивая одеждой. Потом язва предположила, что человек с такой физиономией определённо не отягощён интеллектом. Ну а стоило кому-то упомянуть, что я учусь в военке, всё для критикессы стало окончательно ясно: тупой мужлан и солдафон.
В общем, ясно-понятно: встретились два куска антиматерии, стоит которым соединиться и произойдёт взрыв.
Так и произошло. Причём, в тот же вечер.
Парень, с которым Настя пришла на вечеринку, перебрал. И это ещё мягко сказано. Что называется, нарезался до зелёных соплей. Анастасия оказалась человеком ответственным и не могла бросить друга, попавшего в эдакий форс-мажор. А поскольку тот оказался ещё тем крепким бычком, то девушке потребовалась помощь в транспортировке.
Как это всегда получается, помогать готовы все. Пока помощь не потребуется реально. Ну, а как потребуется, начинается: «Мне срочно домой», «Я бы рад, но не могу бросить Катьку», «Руку вчера на треньке потянул, прости» и так далее. Короче, остался один единственный тупой солдафон, которого даже не стали просить. Сам вызвался, потому как учили никого в трудной ситуации не бросать.
И вот я пёр неподъёмное тело до такси, а после — из такси, да ещё и на пятый, блин, этаж. Слушал, какие-то непонятные угрозы, обещания разобраться и приглашения поговорить по-мужски. Настя ругалась и сетовала на то, что познакомилась с говнюком неделю назад и ещё как следует не узнала, чем тот дышит. А дышал тот определённо перегаром.
Мы затащили тело в квартиру, преодолевая вялое сопротивление, уложили на диван и вышли на улицу. Настя села на лавку, неумело закурила и принялась ругаться. Все её ругательства сводились в основном к тому что: «мужики — козлы».
— Я — тоже? — спросил, присев на лавку рядом.
Анастасия покосилась на меня и закашлялась. Отбросила сигарету и хмыкнула.
— Не курю же. Ты? — девушка улыбнулась. — Редкий у меня дар: с первого взгляда влюбляться в уродов всех мастей. Так что, если подходить с точки зрения логики, ты — отличный парень.
— Ломай привычки, — сказал я, точно первый раз рассматривая высокие скулы, чётко очерченные губы и тёмные глаза. А девчонка-то хороша! Видать, слишком злился, если сначала не понравилась. Встречайся с хорошими парнями.
— Ишь ты, — она прищурилась. — Ишшо супружнино ложе не остыло, а он уже торопится. Шучу, шучу, говорю же, ничего серьёзного с этим даже не намечалось. Встречаться?
— Давай, хоть провожу. Время-то уже позднее. Полным-полно тех, кто тебе с первого раза нравится. Увидят меня рядом — упустят шанс подтвердить поговорку про козлов.
— Это про злую любовь? — я кивнул. — Ладно, уломал чёрт языкатый — провожай барыню к хоромам.
Насчёт языкатого, как сглазила. Стоило нам немного отойти от дома, как в голове у меня приключился настоящий ступор: я, хоть убей, не мог придумать ни единой темы для беседы. Казалось бы, не можешь ничего рассказать, так хоть спроси что-то, так и тут не выходило: в башке осталась только звенящая пустота и нарастающее отчаяние. Ну как же, девушка только начала мне нравиться и проявила интерес, так давай всё завалим к чёртовой матери — покажем себя тем самым тупым солдафоном, кем считали изначально.
Мы как раз проходили по узкому тёмному переулку, и Настя пихнула меня локтем в бок.
— Ты чего притих? Испугался? Тишину боишься нарушить?
— Я долго шёл по коридорам, — вырвалось неожиданно для самого меня, — кругом, как враг, таилась тишь.
— М-да, со статуями тут беда, — спутница рассмеялась. — Вот никогда бы не подумала, что ты читаешь Гумилёва. Или это так, наносное?
Вот тогда я первый раз и прочитал Насте Жирафа. И ещё много чего.
Воспоминания резко обрываются и на то имеется веская причина.
В том месте, где прежде находилась Анастасия, сейчас сидит совсем другая женщина. Тёмное лицо кажется маской из чёрного обсидиана.
— Шутки в сторону, — говорит женщина. — Слушай очень внимательно. Я расскажу, как выбраться отсюда.
Глава 8
«Батут» и «Дискотека». Смирение
Все смотрят на меня. Как бы так лучше охарактеризовать взгляды товарищей…Странно смотрят. Если быть абсолютно честным, то взгляд Егора чётко говорит: «да ты сбрендил, приятель», Фёдор — само недоумение, а обе женщины определённо встревожены.
— Да ты сбрендил, приятель, — говорит Егор и крутит пальцем у виска.
— С тобой всё в порядке? — спрашивает Надя. — Лёня, я же вижу, что-то не так.
— Не понимаю, — в конце концов говорит командир. — Лёнь, ты это сейчас на полном серьёзе предлагаешь? Кроме шуток?
Я киваю. А что я ещё могу сделать или сказать? Сам понимаю, как выглядит предложение, но тут уж выбора особого нет. Или мы остаёмся здесь, ждать у моря погоды и понятное дело, эта самая погода вряд ли изменится в лучшую сторону. Или же делаем то, о чём мне рассказали.
— Я прыгать не стану, — Егор отрицательно качает головой. — Хотите, слушайте этого чокнутого и бейтесь, к чёртовой матери, а я ещё поживу.
Настя делает несколько шагов и становится на краю обрыва. Смотри вниз, вверх, светит фонариком и тяжело вздыхает. Да, уже все так сделали, после того, что я сказал и никто не заметил малейшего признака фактора, который может нас спасти, после прыжка. Ну вот вообще ничего — провал и провал.
Вопрос: доверяю ли я своей невидимой собеседнице настолько, чтобы прислушаться к её безумному предложению? Вопрос: доверяют ли товарищи мне, чтобы присоединиться к попытке спасения, выглядящей, точно самоубийство? Проверить можно одним единственным способом: прыгнуть во тьму.
— Не знаю, — говорю я и становлюсь рядом с Настей, — как убедить вас п-другому.
Внутри всё замирает. Так бывало, перед прыжком с парашютом. Но тогда, блин, я знал: за спиной у меня есть то, что должно спасти. А сейчас? А сейчас я почти уверен в хреновом исходе. Анастасия хватает меня за рукав и смотрит в глаза.
— Лёня, — говорит она. — С чего ты вообще это придумал? Какая муха укусила, а? Сидел, сидел и вдруг выдал это. Озарение?
— Типа того, — я осторожно освобождаюсь от её хватки. Рядом становится Федя. — Следите, за мной. Если просто улечу, то придумывайте другой вариант.
— А что ещё может быть? — командир криво ухмыляется. — Воспаришь? Давай, ты не будешь хренью страдать, посидим ещё, подумаем…
— И ничего мы не надумаем, — я на миг зарываю глаза и смотрю вниз. Там без изменений. — В конце концов на одну проблему станет меньше. И всё. А то ещё передумаю.
— Лёня, — в голосе Нади слышится надрыв. Лицо у неё белее мела. — Не надо, прошу! Я же без тебя…
Настя смотрит на неё и молчит. Ещё этого не хватало. Пытаясь не допустить дурацкой мелодрамы, я глубоко вздыхаю и прыгаю вниз. Слышится короткий вскрик.
Я, честно говоря, ожидал чего угодно: бесконечного падения, удара и хруста костей или даже чудесного воспарения, о котором говорил Фёдор. Вместо этого происходит нечто неожиданное. Пролетев пяток метров, я опускаюсь на упругую подушку и несколько раз подпрыгиваю на ней, точно на батуте. Внизу, как и раньше не, не видно ни черта, кроме непроглядной тьмы. Зато в стене становится заметно круглое отверстие, где мерцает слабый голубой свет.
Поднимаю голову и смотрю на товарищей, которые стоят на краю обрыва. И Егор подошёл. И выглядит таким же потрясённым, как и все остальные. Потом Надя прыгает ко мне и с коротким возгласом, несколько раз подпрыгивает рядом. Подлетает ко мне и крепко обнимает. Всё лицо Надежды в слезах.
— Придурок! — закончив обнимать, бьёт в грудь кулаком. — Напугал, гад.
Рядом уже приземляется (или как это назвать?) Фёдор. После — Настя и последним решается Егор. Мы вновь в сборе, живы-здоровы и вроде как нашли выход из безвыходной ситуации. Осталось выбраться на поверхность.