Анатолий Логинов – Вечный Рим. Второй свиток. Принцепс (страница 6)
— Полагаю, что в таком случае нам следует использовать только легионы нового строя и часть конницы. Даже если мы приведем весь Десятый конный и всю конницу ауксиллариев, им будет сложно справится с парфянской конницей в прямом противоборстве, — заметил Гай Лонгин.
— Предлагаешь разбить конницу пехотой? — спросил его Марк Красс.
— Думаю, баллистариям будет, чем удивить парфянских лучников. Да и катафрактов тоже. У когда гастаты первых линий встретят катафрактов парфян такими же контосами, им тем более станет невесело… А потом мы введем в бой конницу, включая легкие ауксилии из галлов и добьем их, — вступил в разговор Публий Красс, пока Гай Лонгин, задумавшись, смотрел на карту.
Завязался спор о возможности применения такой тактики. Тут Фабий Максим предложил перейти к в другой конец зала, где стоял стол с песком и имелся набор солдатиков.
У этого стола, разбившись по жребию на группы и ругаясь, полководцы и военачальники провели не меньше часа. Словно мальчишки, с азартом споря по малейшему поводу, они несколько раз разыграли бои между римскими легионерами и конницей, включающей лучников и катафрактов. И по результатам этих игрушечных боев пришли к выводу, что предложение Публия дает возможность победить парфян.
— Что-то мы увлеклись, — остановил дальнейшие споры Красс. — Жаль, что мы так и не сможем сегодня выслушать вождя флота. Осталось мало времени… Поэтому, Публий, расскажи коротко, какую армию мы соберем против парфян.
— Из четырех расквартированных в Сирии легионов, в состав армии войдут два — Шестой и Двенадцатый. К ним присоединятся Пятый, Девятый Молниеносный, Десятый Конный, Четырнадцатый. Двадцать Второй и Двадцать Третий легионы войдут в армию, наблюдающую за Арменией…
— Думаю, что всем все ясно? — спросил Марк Красс и предложил. — На этом встречу заканчиваем, все свободны. А тебя, Фабий Максим, я попрошу остаться…
Попрощавшись, все, кроме императора, его секретаря и префекта, вышли из табулария.
Спустившись по лестнице на первый этаж, они вышли во двор. Там их уже ждали ординарцы с приготовленными к поездке конями.
— Луций, задержись, — выходя из здания школы, негромко попросил Публий.
— Хорошо, — также негромко ответил Луций.
Немного задержавшись и пропустив остальных, Луций и Публий сели на коней. Подождав эскорт, они неторопливой рысью двинулись по дороге в Рим. Ординарцы и телохранители держались в стороне, не мешая их разговору.
— Луций, твоя жена, как я слышал, дружит с дочерью Метелла Пия Сципиона? — спросил Публий.
— Дружит, даже когда я дома, часто к ней уходит. Да и она у нас гостит регулярно, — засмеялся Луций. — Неужели… — невысказанный вопрос повис в воздухе.
— Да, друг мой Луций, да. Отец настаивает на женитьбе, — ответил Публий, негромко, оглядываясь по сторонам, словно опасаясь, что кто-то его услышит.
— Клянусь Венерой, ты зря так переживаешь, Публий. У нее безупречное происхождение, она молода, красива. Но кроме этого, скажу тебе, она полностью лишена тщеславия и отличается спокойным и уравновешенным характером, — успокоил товарища Луций. — Добавлю, что из разговоров с ней я вынес мнение, что она умна, образована и отлично знает музыку и даже геометрию. Так что тебе повезло, Публий.
— Ты меня немного успокоил, друг, — повеселел Публий. — Но хотелось бы увидеть ее своими глазами.
— Приходи ко мне в гости через два дня. Жена собирает подружек перед праздником Доброй Богини, посидеть и поговорить. Мы с тобой поговорим о флоте и тех легионах, что выделяет мне твой Оффиций. Заодно и посмотришь на свою будущую невесту…
— Договорились, — еще более повеселел Публий. — Заедешь ко мне? Посидим до обеда…
— Извини, Публий, но не сегодня. Мы и так задержались, а у меня есть еще дела в моем оффиции.
— Жаль. Надеюсь, через пару дней мы все же посидим и отдохнем как следует. Да, вспомнил… Ты же будешь в Риме на Нептуналии*? — сменил тему Публий Красс.
— Если ничего не изменится, то буду, — ответил Луций Лонгин.
*
— Отец планирует грандиозные Игры в Городе, в том числе и гонки колесниц. Приглашаю тебя в мою ложу вместе с женой.
— Если позволят Парки, Нептун и Марс, то буду обязательно, — ответил Луций. — Но тогда не забудь, что на гонки лодок по Тибру я приглашаю тебя в свою ложу.
— Согласен, — ответил Публий. — Зато оттуда отправимся прямо в септу Марса Сильного. И там отметим твой праздник с братьями по ордену.
— Обязательно отметим, — согласился Луций. — Надеюсь, наследники Фраата Третьего будут столь любезны, что не испортят нам праздник в этом году…
Египетский поход. Десант
Египетский поход. Десант.
698 г. ab Urbe condita
«Владыка морей» резал волны, подгоняемый легким попутным ветром. Стоявший на баке Луций Кассий Лонгин еще раз посмотрел в подзорную трубу — монокуляр и опустил ее. Свет Фаросского маяка стало видно уже и без нее. Как и колонны кораблей и судов, постепенно стягивающиеся все ближе. Впереди лежала цель рсикованного перехода морем, без обычных стоянок у берегов — Александрия. Главный торговый порт Египта, центр просвещения всего Средиземноморья, город, в которой насчитывается полмиллиона жителей. Но, самое главное, столица страны, от которой зависит снабжение Рима зерном. А Рим, как сказал в одном из разговоров император, не должен зависеть ни от кого. Даже если этот кто-то признает главенство Рима и покорно выплачивает долги его ростовщикам.
Именно поэтому Первый легион либурнариев и большая часть Восемнадцатого легиона сейчас расположились на кораблях и судах флота, приближающегося к берегам Египта. Почти десять тысяч бойцов, готовых к высадке на враждебный берег, вперемешку опытных ветеранов и молодежи. Впрочем, если у декуриона в десятке одни гастаты, только что прошедшие курс тиронов — это молодежь. А если на пять гастатов и пять опытных приниципов дают уже десять приниципов. Так что не зря, несмотря на упразднение старого построения легиона, деление на гастатов, приниципов и триариев осталось. Превратившись в деление по выслуге и опыту. Потому что, что ни говори, но десяток ветеранов, прошедший несколько боев, победит два десятка даже хорошо обученного новичков. Поэтому Луций считал свои войска достаточно подготовленными к войне. и по количеству, и по качеству. Но основной идеей плана оставалась все же внезапность нападения и быстрота действий. То, что «гений» Луция называл на каком-то из языков германских племен «блицкригом».
И потому кроме десанта Луций привел сюда дюжину дюжин военных кораблей, от легких либурн до галеасов. Причем галеры и галеасы недавно перевооружили, уставновив новые пороховые метательные орудия, получившими название бомбард*. Вместе с ранее установленными огнеметами — сифонофорами и с учетом хорошо подготовленной морской пехотой новое оружие давало подавляющее превосходство римскому флоту. Но все равно Луций волновался сильнее, чем обычно. Даже во время борьбы с пиратами или даже более трудных боев против флота галлов.
*
Но когда впередсмотрящий крикнул, что передовой дозор сообщает о бое с патрулем египетского флота, все посторонние мысли и волнение куда-то пропали.
— К бою! — приказал он. И добавил, повернувшись к триерарху Лисию. — Действуем, как задумали. Вариант первый. Готовьтесь увеличить скорость…
— Слушаюсь, — ответил Леонт, о чем-то пошептался с кормчим и отправил вестового с мостика вниз к горататору (начальнику гребцов).
Стоящий на мостике сигальщик, получив отмашку, приложил к губам новомодную трубу, именуемую горном, и протрубил тревожно-шемящий сигнал. На мотив которого «гений» пропел в голове: «Наступил нынче час, когда каждый из нас должен честно свой выполнить долг, долг… до-олг!». С ближайших кораблей флота слабым эхом донеслись звуки таких же сигналов.
По палубе словно пронесся ураган. Либурнарии абордажной партии и баллистарии занимали свои места по боевому расчету. Палубные матросы готовились спускать паруса и устанавливали в удобных местах ведра с водой и емкости с песком, чтобы они находились «под рукой» в случае пожара.
Пока главные силы флота готовились к бою, авангардная эскадра из легких либурн резко прибавила ход. Проскочив мимо догорающих остовов двух патрульных монер, либурны развернулись строем фронта. И, обстреляв из «скорпионов» пытавшиеся построиться египетские войска, почти одновременно выскочили носами на берег острова Фарос. С бортов кораблей прямо на пляж с диким воплем «Ура!» начали спрыгивать, гремя оружием, либурнарии. С бесшабашной отвагой они бросались на пытавшихся сбить строй пельтастов. Погибали сами, но даже в этом случае чаще всего успевали забрать жизнь своего врага. Резались упорно, в тесноте схватки дело дошло до кинжалов. Но египетских пельтастов была всего одна хилиархия, то есть примерно тысяча бойцов, и чуть позже подошедшая к ним на помощь синтагма охраны маяка. Либурнарии же высаживались с кораблей непрерывным потоком. Затем к десанут присоединилась, вооружившись, часть матросов и гребцов. К тому же оставшиеся на палубах матросы поддержали атакующих либурнариев, обстреливая египтян из арбалетов. Если в начале схватки силы десанта уступали обороняющимся в числе, то уже совсем скоро каждого египтянина атаковали два римских бойца. Но ни пельтасты, ни синтагма охраны сдаваться не собирались. Это были отборные воины из личной гвардии фараона — агемы и они продолжали упорно сопротивляться даже в этих безнадежных условиях.