Анатолий Логинов – Вечный Рим. Второй свиток. Принцепс (страница 8)
Прямо на дороге им попался валяющийся шлем греческого образца, также отделанный серебром и украшенный плюмажем из волос конского хвоста. Нерон отпихнул его ногой в сторону и опять пошутил.
— Богато живут египетские цари. Это мы удачно зашли.
— И не говори, — усмехнулся Луций. — Зато постоянно жалуются, что урожай плохой и поднимают цены на зерно. Ничего, теперь все будет наше.
— Ура, — негромко обрадовался Нерон. — И женщин побольше… — добавил он шутливо в ответ на махнувшего в его сторону кулаком Луция. — А куда мы идем? — тут же сменил он тему.
— В зал для аудиенций, контубернал, — ответил провожавший их либурнарий.
Зал для аудиенций занимал отдельное крыло дворца. В котором, судя по его размерам, имелись таже приемные для отдыха прибывших на аудиенцию. Зал представлял собой огромное, полупустое помещение, с мраморным ступенчатым возвышением в торце. С установленными на возвышении двумя тронами. Один, золоченный и украшенный резным каменем, стоял на самом верху. Второй, украшенный с чуть меньшей пышностью располагался ступенькой ниже ниже. Больше — никакой мебели. Стены либо разрисованы изображениями плоских людей и растений, либо полнстью покрыты позолотой. Рядом с возвышением, несколько теряясь на фоне пестро раскрашенной стены, стоял десяток либурнариев, охранявший небольшую группу египтян. Шестеро из которых выделялись изысканными пурупурными нарядами греческого стиля. Осмотревшись, Луций со спутниками неторопливо двинулся к этой группе. Железные гвозди солдтатских калег срежетали при соприкосновении с отполированным мраморным полом, украшенным сложным многоцветным узором.
Едва они приблизились к задержанным, заговорил стоявший первым в группе египтян высокий полноватый мужчина, в пышном пурпурном одеянии. Бритый, с выделяющимся на отдутловатом лице длинным красноватого оттенка носом с горбинкой, он, несмотря на окружающую стражу, смотрел властно и гордо.
— На каком основании вы, римляне, напали на друга римского народа? Почему ведете себя как варвары, оскорбляя угрозой оружием не только мою царственость, но и моих детей? — спросил он по-эллински.
— Рим никому ничего не должен объяснять, — холодно ответил ему Луций на том же языке. — Но я отвечу. По той причине, что ты — бастард, незаконнно взошедший на трон, вопреки завещанию Птолемея Александра, отдавшего Египет под власть Рима. К тому же своими враждебными делами, подкупом сенаторов римских и заключением в узилище гражданина Рима нанесший чести римской несмываемое оскорбление. За которое ответят все, к этим деяниям причастные.
— Что же, — вздохнул Птолемей*, царь египетский. — Теперь я понял, почему вместе с нами сюда привели моего советника Потина. Но причем здесь мои дочери и тем более малолетние сыны…
— Император и народ римский разберется, кто и в чем виноват, — перебил его Лонгин. — И он же позаботится о твоих детях.
— Ах ты, дрянь… — не выдержала младшая из девчонок, которой на вид было не больше десяти лет. — Как смеешь ты, ничтожество, так разговаривать с повелителем Египта? Прикажи своим бандитам немедленно отпустить нас, опустись на колени перед царским величием и смиренно проси милости у Его Божественности!
— Смотри-ка, а у малышки то прорезались зубки, — пошутил Нерон. Либурнарии поддержали шутку Тиберия Клавдия смехом. Не смеялся лишь Луций.
— Ни один римлянин не подчинится приказам глупых маленьких царевен, — спокойно пояснил он. — К тому же я не вижу здесь никакого божества, только одного бесполого**, — он кивком показл на стоящего чуть сбоку евнуха, того самого советника царя — Потина.
— Ха-ха-ха! — не удержался от смеха Нерон. — Вождь, почему ты так редко шутить?
— Зато метко, — отшутился Луций. — Все, — жестом пресек он очередную попытку царя заговорить. — Заканчиваем пустые и никчемые разговоры. Все вы — мои пленники и не вам решать, что мне делать. Уведите всех, кроме кастрата, в ближайшие подходящие покои. Нерон, проследи и озаботься надежной охраной. Возьми еще Тита и Гнея, пусть лично присматривают за Авлетом.
— Слушаюсь, вождь, — Тиберий оталютовал и приказал декуриону охранников. — Пошли.
** Некоторые божественные сущности признавались в древности бесполыми
Царя Птолемея Авлета, его дочерей Клеопатру и Арсиною и двух сыновей вежливо, но непреклонно заставили выйти. В зале остались только охранники, Луций и евнух Потин.
— Так, — Луций поднялся по ступенькам и уселся на трон, заставив Потина непроизвольно вздрогнуть. — Жестко и холодно, клянусь Нептуном. Пожалуй, сели долго не сходить с такого седалища, можно заработать геморрой.
Лонгин встал, спустился на пару ступеней и неожиданно приказал.
— Марк и Квинт. Этого вывести и обезглавить. Аккуратно. Голову затем выставим на стене, чтобы каждый знал, чем заканчиается жизнь врагов римского народа.
После чего спустился вниз и добавил, явно для себя.
— Красавица. Кто только это придумал, чтоб ему… Клянусь Сомном, если этот носик приснится кому-нибудь ночью, то он точно проснется весь в поту. Впрочем… Антонию она нравилась? Надо ему и отослать.
Вечером бывшего царя вместе с семьей вывели из дворца и отвели на самый быстроходный галеас. Небольшой отряд из пяти кораблей отправился в Рим, где царя уже ждала камера в мамертинской тюрьме. До самого дня тримфа Луция Лонгина…
А детей… Первое время — вилла в Мизенуме. Хотя Луций уже решил, что сыновья пойдут в Сиротскую Центурию.
*
Помыть калиги в море
Помыть калиги в море
700 г. ab Urbe condita
Ветер дул с юга. Порывистый и резкий, он нес с собой запахи моря и навевал прохладу. Но мешал плывущим вниз по течению кораблям использовать парус. Отряд в пару дюжин небольших и скоростных речных корабликов, украшенных разноцветными штандартами с изображением орлов, обогнал неторопливо дрейфующее по течению купеческое судно. Собравшиеся на палубе «купца» матросы с испугом поглядывали на висящие по бортам щиты и стоявших на палубах бойцов в доспехах и с оружием. Но ни один из матросов даже и не подумал вооружиться самому. На каждого из них, по самому грубому подсчету, не менее десятка воинов. Причем воинов профессиональных, явно из тех ромеев, что недавно захватили Харракс. Впрочем, римляне на одинокое судно обратили внимание не большее, чем на возможную помеху вроде мели по курсу колонны. Ловко обогнув торговца, кораблики дружно повернули к берегу. Выбранный для высадки участок речного берега возвышался над остальными и потому выглядел совершенно сухим. Еще одним плюсом для пристающих к берегу был песчаный пляж, позволявший легко вытащить кораблики на берег, не оставляя их болтаться на воде. Великая река в этом месте делала петлю, так что следить за высадкой десанта с купеческого судна было очень удобно. Быстро выгрузившись и вытащив кораблики, воины прямо на глазах удивленных матросов соорудили небольшой укрепленный лагерь, используя привезенные с собой большие щиты, погруженные на корабли. Пока ромеи сооружали лагерь, «купца» отнесло достаточно далеко и даже матросы с самым острым зрением уже не могли различить детали происходящего на берегу. Хотя всем было очень интересно…
Проводив взглядом судно, плывущее в Индию, Марк Красс повернулся к стоящему рядом Марку Антонию.
— Если бы я был молодым, я без сомнений отправился бы в Индию
— Александр Македонский там побывал, — заметил в ответ Антоний. — Но не смог покорить даже ее преддверие…
— Александр Македонский был великим полководцем, — ответил Красс, — но плохим государственным деятелем. Если бы вместо похода в Индию он занялся укреплением своей власти, то сейчас здесь стояли бы не мы с тобой, а его потомки.
— Возможно, — согласился Антоний. — Но Фортуна* решила иначе. Она посмеялась над покорителем Востока и Фатум перерезала нить его жизни раньше, чем он смог приступить к выполнению своих задумок…
*
— Несомненно так и случилось, — ответил Красс. — Но запомни, Марк, одну максиму, которую подарила мне жизнь. Боги не на стороне больших легионов, боги на стороне умных полководцев. Удача любит умных и решительных…