А Саша Курочкин сказал, он уже после армии пришел, мудрый уже был, мы все его слушались: «Едь! Захочешь петь и играть, и там найдёшь все это. А так хоть мир посмотришь».
Так что поехал. И стал сдавать экзамены. Это не тяжело, хотя когда строем нас вели на камбуз, то как-то робковато было от такого количества таких же, как я пацанов. Хотя нет, не такие. Я-то деревенский, а они вон какие – москвичи, да ленинградцы, и словечки всякие модные знают. Это у меня «пластинка», а у них «диски». У них «шузы», «старичок». Да ещё какие-то лейтенанты-отпускники с Северного флота ходят, мозги будоражат: «Вы что, не понимаете, куда вы попали? Романтики захотелось? Приказано выжить, понял, салага?». Да ещё и пропел: «Кто видел наши корабли не на конфетных фантиках, кого [цезура], как нас [цезура], тому не до романтики…».
И сломался я. Да и Эдик написал рапОрт об отчислении из абитуры. Игорь в слезах вышел от командира потока, уехал домой. Он резко захотел быть учителем. Остались-то из друзей только я, Вадим, Костя, Саня Зубарев, да Андрюха Егоров.
А я ещё и подрался с одни там длинным. До крови подрались. Он потом экзамены не сдал, плакал и мы с ним подружились снова.
Так что физику я сдавать не буду! Да и маме надо хоть что-то написать, волнуется, наверное, больше месяца прошло. Через пару дней буду в Талицах.
– Я не знаю ответ – это я.
– Совсем ничего не знаешь? – это Клавдия Петровна, экзаменатор мой, мы очень потом любили нашу старенькую преподавательницу физики.
– Совсем! – я был тверд.
– И закон Ома?
– Нет, закон Ома я знаю.
– Напиши.
Раскусила меня Клавдия Петровна, увлекла. Сколько таких через неё прошло, все она понимала. Подвела ко всему ответу и поставила четверку. Сдал, все сдал. И физо тоже – бег, да плавание.
И на полжизни я влез во флотскую форму. Сначала матросские «гады» и «хромачи» (ботинки такие), а потом и в офицерские туфли. Романтика началась.
А что потом было, все и не упомнишь, и не расскажешь. Потом-то проще - четыре океана, четыре флота, куча кораблей и масса флотского народа. Народа: когда надо – злого, когда надо – веселого. Жесткого и одновременно доброго. Тропики и лёд. Холодное железо и раскалённый воздух на экваторе. Земля-то тогда была поменьше, сейчас подросла, мне все труднее передвигаться по ней. Флот – это люди и корабли. Сплошная романтика даже когда выть хочется. Здорово все-таки, что кто-то мне когда-то нужные книжки подсунул.
«До сих пор мне снятся буруны разбивающиеся о его берега и я вскакиваю с постели, когда мне чудится хриплый голос капитана Флинта: «Пиастры! Пиастры».
«Бог, храня корабли, да помилует нас!».
Балтийское море, 1984 год
Коротко про то, что было
С 1959 по 2004 год наша страна производила испытания межконтинентальный баллистических ракет (МБР) на предельную дальность в район центральной части Тихого океана, полигон под названием «Акватория». Это район официально закрывался для плавания всех кораблей и судов, для пролётов самолётов, об этом сообщало ТАСС.
Это очень удаленный район, где вероятность появления иностранных судов минимальна. Для произведения испытаний на Тихоокеанском флоте ВМФ СССР существовала 35 бригада кораблей измерительного комплекса с легендой прикрытия Тихоокеанская океанографическая экспедиция («ТОГЭ-4», «ТОГЭ-5»). Никакой океанографией бригада никогда не занималась, а занималась испытаниями баллистических ракет и обеспечением космических запусков. Всех без исключения.
Каждый выход кораблей ТОГЭ в район падения головных частей во время испытания советских МБР сопровождался появлением в том же районе кораблей США аналогичного назначения и отряда американских эсминцев, авиации. Чаще всего в 60-80-е годы это был USNS «General H.H.Arnold», реже – USNS «General H.S.Vandenberg». Как правило, присутствие кораблей США сопровождалось всякого рода инцидентами. Иногда простенькими, но несколько раз это могло привести к очень серьёзным последствиям.
Вот как описывает одно из происшествия с американским кораблем «Генерал Ванденберг» заместитель командира 35 бригады по специзмерениям капитан 1-го ранга Литвинов В.С.
«Многие ветераны помнят, так называемый, «инцидент с «Генералом Ванденбергом». Чаще всего мы «работали» с другим кораблём США - «Генерал Арнольд», но он тогда встал в ремонт, он был самым активным. И командир «Арнольда» хорошо знал нашу тактику, знал все существующие опасности. «Ванденберг» же был не таким опытным… Осенью 1976 года корабли ТОГЭ пришли и заняли позиции в полигоне. На флагманской «Сибири» находился командир Экспедиции капитан 1 ранга Энгельс Яковлевич Краснов и его заместитель капитан 1 ранга Владимир Сергеевич Литвинов. Планировалось 2 или 3 пуска. В этот раз было решено размещать корабли не по типовой схеме треугольника, а поставил их вдоль одной линии.
Пошли первые 3 головы. Их разворот, разброс был незначительным в пределах группы кораблей, а натовцам известна плоскость стрельбы, стандартные схемы ордера, они уже заняли этот известный им наш треугольник. Ближе к концу, к точке прицеливания становился «Генерал Ванденберг» и по их мнению, если на него полетит ракета - он спокойно её двумя антеннами удержит, отследит.
Если есть сторожевой корабль, то он, как только ракета падала в точку, полным ходом шёл туда. В противовес им наш лётчик должен был выполнять очень сложную задачу: никакой навигации не было, он по нюху, по ветру, по расчёту должен подлететь как можно ближе к точке прицеливания ракеты, упасть как можно ниже и передать сигнал на корабль.
Ракета летит, она уже над СССР, пролетела Камчатку. Приняв всё это по связи, Литвинов поднимается в штурманскую рубку, чтобы уточнить позиции кораблей. Готовность 30 мин. И вдруг: «Генерал» стоит в точке нашего прицеливания! К Краснову: «Товарищ командир, Вы знаете?» – «Знаю! И они тоже должны знать!»
От точки падения до «Генерала» было всего несколько метров, а в головной части десятки килограмм взрывчатки!
Командир вертолёта рассказывал: «Я лечу прямо на точку прицеливания и вижу, что у меня по носу американский корабль. Ничего не пойму, не должно быть так - обычно он далеко стоит! Штурман, проверить расчёт! Штурман: «Летим, как можем, все правильно». Американцы высыпали на палубу, машут руками, фотоаппаратами щёлкают, плакаты вывесили: «Как дела, Москва?» - как дети. И вдруг как бабахнет! Лётчики видели, как американцы кинулись с палубы корабля во внутренние помещения, сбивая друг друга. Потом пришла разведсводка флота, была выдержка из газеты, где было написано, что осколки попали к ним на палубу, на корабле образовалась паника, ситуация была критической».
А так описывает очередной инцидент американская газета (вырезка из газеты «The Palm Beach Post», 1 июля 1975 г).
«Часть макета советской ракеты упала на палубу американского корабля в Тихом океане в начале этого месяца, сказал вчера обозреватель Джек Андерсон.
«Это был несчастный случай, который должен был помочь экспертам лучше понять новое советское ракетное оружие», - заявил Андерсон.
Советы объявили, что они будут проводить огневые испытания ракет в Тихоокеанском регионе и предупредили о закрытии определенной области для судоходства. ВМС США, следуя своей обычной практике, направили корабль для контроля за испытаниями.
Ракета, выпущенная из центральной России 3 июня, была гигантской SS18, которая может нести до восьми боеголовок. Это одна из четырех видов ракет, принадлежащих новому поколению.
«Ожидалось, что ни одна из боеголовок, не упадет ближе 3,5 миль от Ванденберга», - сказал Андерсон. «Но за две минуты до падения траекторные измерения показали, что одна боеголовка направлялась непосредственно на корабль». Он сказал, что боеголовка по-видимому распалась на две части, одна упала в океан, вторая на палубу корабля.
«Конечно, корабль торжественно привез обломки для анализа военным», - сказал он. Андерсон сказал, что он разговаривал с членами экипажа Ванденберг, который сейчас в Перл-Харборе, и они подтвердили, что у них не было времени чтобы уклониться.
Тем не менее. Министр обороны Джеймс Шлезингер сказал в своей последней пресс-конференции, что обломки упали в 100 ярдах от одного из судов наблюдения.
Андерсон также сказал, что это были обломки макета боеголовки, а не реальной».
А это немного сокращенный рассказ матроса с «Генерала Арнольда» про один из таких случаев..
«Рассказывает Билл Льюис, USNS «General H.H.Arnold», 1964-67 гг.
Самое опасное место, где мне доводилось бывать, было также одним из самых красивых. Камчатский ракетный испытательный полигон находился в Тихом океане. Это было около сто восьмидесятого меридиана в области, которую древние моряки назвали «Владением Золотого Дракона». Там были потрясающе чистые воды.
Крошечные светлячки танцевали около антенн, крапинки морской соли искрились убийственным огнем, вызванный сыростью, энергией радара пятнадцати миллионов ватт.
Устойчивая вибрация гигантских турбин была успокоительной, как и нежный всплеск, который издавала носовая часть корабля, медленно рассекающая спокойные воды. Тарелки радара плавно перемещались через их сетку поиска, хотя все судно дрожало каждый раз, когда они останавливались и меняли направление.
Внезапно мечтательность была нарушена хриплым звуком, ревущим голосом громкоговорящая система корабля победно объявила, «Излучение от ракеты обнаружено! Автоматическое отслеживание! Держать пятьдесят, машина двадцать три!».
