Анатолий Клепов – Философия войны (страница 10)

Пол подошёл к ноутбуку. Экран светился списком: имена, счета, контакты, координаты. Африка. Ближний Восток. Юго-Восточная Азия. Европа. Имён было больше, чем Пол ожидал. Намного больше.

— Это вся сеть? — тихо спросил Хэнк.

— Большая её часть, — ответил Стивенс. — Копирую в трёх экземплярах.

Пол смотрел на список и думал об одном: сколько из этих имён уже получили оружие. Сколько уже нажали на спуск.

— Копируй, — сказал он.

***

Подкрепление пришло через час. Быстроходные катера, врач, следственная группа. Корабль взяли под охрану. Пленных увели. Раненого агента унесли на носилках.

Пол нашёл его на верхней палубе. Уже перевязанного, с капельницей в руке. Врач сделал своё дело и ушёл.

— Больно? — спросил Пол.

— Терпимо.

— Хорошая работа.

Агент усмехнулся — коротко, без веселья.

— Три года в этой сети. Три года изображать человека, которым я не являюсь. — Он посмотрел на свою перевязанную руку. — Иногда думаю: а каким человеком я являюсь?

Пол сел рядом. Не ответил, потому что ответа не было. Или потому что он его знал, но говорить вслух не хотел.

— Вы никогда не сомневаетесь, Винстон? — спросил агент.

— В чём?

— В том, что делаете. В том, зачем это всё.

— Сомневаюсь.

— И что делаете с этими сомнениями?

— Работаю, — сказал Пол. — Это единственное, что помогает.

Агент смотрел на огни берега. Они мерцали вдалеке. Жёлтые, тусклые, дрожащие. Там спали люди. Там были дома, кухни, дети, которые завтра пойдут в школу. Они не знали об этом корабле. Не знали об этом списке имён. Не знали, что кто-то всю ночь плыл в темноте, чтобы они могли продолжать не знать.

— Я воюю за деньги, Винстон, — сказал агент тихо. — А вы?

Пол молчал долго.

— Ещё не разобрался, — ответил он наконец.

Агент кивнул. Как будто это был самый честный ответ, который он слышал за долгое время.

Ленстон ждал его в кабинете. Пол не успел переодеться. Мокрая форма, лицо в соли, под глазами круги. Ленстон смотрел на него и, кажется, ничего этого не видел.

— Хорошая работа, — сказал он. — Данные уже у аналитиков. Сеть вскрыта.

— Что дальше?

— Дальше политика. Передаём данные в ООН, они голосуют, страны-члены принимают решения. Никто никуда не спешит.

— А пока они голосуют, — сказал Пол, — оружие продолжает поступать к тем же людям. По другим каналам.

— Возможно.

— Не возможно. Точно.

Ленстон посмотрел на него без раздражения — с усталым пониманием человека, который сам когда-то думал так же.

— Ты циник, Винстон.

— Нет. Реалист. Это разные вещи.

Ленстон взял со стола ручку, повертел в пальцах.

— Ты устал. Иди отдыхай.

Пол встал. У двери остановился.

— Агент выживет?

— Должен. Его уже везут в госпиталь.

— Хорошо.

Пол вышел. Ленстон смотрел ему вслед и думал: слишком много думает. Для солдата — слишком много.

Потом подумал: а может, именно поэтому возвращается.

В казарме было тихо. Кто-то уже спал. Кто-то лежал с открытыми глазами — не спал, но и не вставал. Пол прошёл к своей койке, скинул мокрую форму, бросил в угол.

Фотография отца стояла на тумбочке.

Пол сел на краю койки. Долго смотрел на неё. Не в поисках ответа, просто так. Как смотришь на человека, которому хочешь что-то сказать, но не знаешь что именно.

— Я сделал это, отец, — прошептал он наконец. — Я сделал то, зачем меня послали.

Фотография молчала. Как всегда.

— Но я не знаю, стало ли от этого лучше.

Он лёг. Перед глазами стояли лица. Тот, в рубке — с пузырьками крови на губах. Молодой парень с пистолетом в трюме, который смотрел в потолок и говорил «мне всё равно». Пленный с татуировкой якоря: у меня семья.

Они были плохими людьми. Каждый из них сделал выбор. Осознанный, взрослый. Никто их не заставлял. И всё равно что-то в этом не давало покоя. Не вина — не то слово. Что-то другое. Что-то, для чего у Пола не было названия.

***

Хэнк не спал. Сидел на своей койке, смотрел в пол.

— Ты о нём думаешь? — спросил Пол.

— О ком?

— О том, что стрелял в трюме.

Хэнк помолчал.

— Я видел его глаза, Пол. Когда он упал. Он не злился. Не боялся. Просто пусто.

— Я знаю.

— Откуда человек приходит к такому? Двадцать пять лет и пусто.

— Не знаю, — сказал Пол. — Наверное, по-разному.

— А мы... Мы не придём к такому?

Долгая пауза.

— Не придём, — сказал Пол. — Потому что спрашиваем.

Хэнк поднял взгляд. Посмотрел на него. Долго, серьёзно, без обычной своей усмешки.