Анатолий Клепов – Эротика загнивающего империализма (страница 4)

— Хорошо. Пусть Волков оформит. С подробным отчётом об использовании.

Он расписался и вернул заявку Сергею.

— Всё?

— Всё, — сказал Сергей.

— Тогда идите.

(Весь разговор занял четыре минуты. Из них три минуты Сорокин смотрел на заявку. Одну минуту разговаривал. Советский начальник управления тратил своё время строго по регламенту.)

На третий день заявку подписал сам Пелипенко.

Это было последней подписью. Валерий Константинович поставил её аккуратно, в правом нижнем углу документа, рядом с датой, которую он предварительно уточнил у секретарши Насти, хотя дата была напечатана прямо на заявке.

Сергей забрал бумагу и пошёл на склад.

Склад находился в подвале.

Кладовщик Фёдор Никитич, пожилой мужчина с аккуратными усами и привычкой смотреть поверх очков, принял заявку, долго изучал подписи, потом положил бумагу на стол и поднял глаза на Сергея.

— Спирт, — сказал он.

— Да.

— Пять литров.

— Да.

— Для пионерского лагеря?

— Да.

Фёдор Никитич посмотрел на Сергея поверх очков. Потом снова на заявку.

— Пять литров спирта в пионерский лагерь, — повторил он задумчиво, как будто проверял звучание этой фразы на слух.

— Для обслуживания АТС и электронной техники, — уточнил Сергей.

— Понятно, — сказал Фёдор Никитич тоном человека, которому всё понятно, но который считает нужным это особо отметить. — Подождите.

Он ушёл в глубину склада. Вернулся через несколько минут с пятилитровым бидоном из нержавеющей стали, поставил его на прилавок и достал бланк расходной накладной.

— Распишитесь в трёх местах.

Сергей расписался в трёх местах.

Фёдор Никитич принял бланк, проверил подписи, вложил копию в папку и закрыл папку на резинку.

— Следующее получение — первое число следующего месяца. Не раньше.

— Понял.

— И отчёт об использовании — до десятого числа следующего месяца. Форма утверждённая, у Волкова возьмёте.

— Понял.

Фёдор Никитич посмотрел на бидон. Потом на Сергея.

— Лагерь далеко?

— Шестьдесят километров от Москвы.

— На чём поедете?

— На «Москвиче».

Фёдор Никитич кивнул с видом человека, который провёл необходимый технический анализ и пришёл к выводу, что всё в порядке.

— Бидон верните, как в следующий раз приедете. Казённое имущество.

— Верну.

Сергей взял бидон. Бидон был тяжёлый и пах так, как должен пахнуть чистый спирт высшей очистки — резко, чисто, честно.

(Для справки: пять литров чистого спирта в советской экономике начала восьмидесятых годов при правильном разбавлении давали почти двадцать пять литров водки качества выше «Столичной» экспортной. Двадцать пять литров такой водки были эквивалентны примерно двум месячным зарплатам старшего инженера, или одному решению вопроса повышенной сложности в любом учреждении страны, или четырём решениям вопроса средней сложности, или двенадцати решениям мелких бытовых затруднений. Сергей получил пять литров в месяц на три месяца. Итого пятнадцать литров. Итого семьдесят пять литров водки в пересчёте. Он был богатым человеком. В пионерском лагере «Заря коммунизма» его ждали. Ещё не зная об этом.)

Из подвала Сергей поднялся на девятый этаж.

В коридоре он встретил Коломийца из соседней группы. Тот шёл навстречу с папкой под мышкой и с видом человека, которому предстоит что-то приятное.

— Слышал? — сказал Коломиец вполголоса, хотя в коридоре никого не было. — Нас четверых берут на Олимпиаду. ЭВМ в главном пресс-центре. Там такое будет...

— Поздравляю, — сказал Сергей.

— А ты куда?

— В пионерский лагерь.

Коломиец посмотрел на него с тем выражением, с каким смотрят на человека, которому немного не повезло, но не настолько, чтобы сочувствовать всерьёз.

— Ну, тоже неплохо, — сказал он. — Там лес, говорят. Речка.

— Да, — согласился Сергей. — Лес. Речка.

Коломиец пошёл дальше.

Сергей поставил бидон на стол. Посмотрел на него. Потом на окно, за которым была Москва — жаркая, пыльная, переполненная людьми, спешащими по делам государственной важности.

Он подумал вот о чём.

На Олимпиаде стоят ЕС ЭВМ. Большие машины в кондиционированных залах. Начальство. Отчёты каждые два часа. Работа важная. Монотонная. Ответственная до потери смысла.

В пионерском лагере — лес. Речка. АТС пятидесятых годов выпуска, которую никто не чинил со времён её установки. Два сломанных киноаппарата. Усилители, которые не работают. Громкоговорители, которые висят на деревьях и ждут своего часа.

И пять литров спирта в месяц.

Сергей поймал себя на том, что всё это выглядит не такой уж плохой перспективой.

(Автор этих строк признаётся, что тоже в своё время получал спирт по нормам, предназначенным для совершенно других целей. Это не делало его плохим человеком. Это делало его советским человеком. Разница была небольшой, но принципиальной. Советский человек делал что нужно доступными средствами. Доступными средствами был спирт. Система понимала это и выделяла спирт. Так всё и работало.)

На следующий день Сергей зашёл к Волкову за утверждённой формой отчёта об использовании спирта.

Форма состояла из трёх страниц. Первая страница — данные получателя, основание для выдачи, подписи. Вторая страница — таблица расходования по датам с указанием наименования работ и количества использованного спирта в миллилитрах. Третья страница — остаток на конец месяца, сверка с накладной, подпись ответственного лица и печать.

Сергей посмотрел на форму.

Форма была разработана для учёта расхода спирта при обслуживании вычислительной техники в лабораторных условиях. В графе «Наименование работ» предполагалось писать что-то вроде «протирка контактов разъёма ОНЦ-БС-1» или «профилактическая обработка направляющих валиков фотосчитывателя ЕС-6012». В этих графах нельзя было написать «угощение киномеханика районного кинопроката» или «переговоры с начальником телефонного узла о замене реле АТС».

Сергей взял чистый лист бумаги и начал думать.

(Умение заполнять советские отчётные формы таким образом, чтобы написанное соответствовало действительности, не противоречило инструкциям и при этом не давало лишней информации проверяющим, — это было отдельное искусство. В технических институтах этому не учили. Но все умели. Это тоже приходило с опытом.)

Через неделю Сергей сидел на переднем сиденье «Москвича-412», принадлежавшего Михаилу. Бидон со спиртом стоял в багажнике, завёрнутый в старое одеяло.

Михаил вёл машину молча. За окном мелькали подмосковные сосны.

— Ты когда-нибудь чинил АТС? — спросил Сергей.