Анатолий Казьмин – Канцелярия Кощея (страница 89)

— Любую жизнь на нашей великолепной планете можно назвать чудом или волшебством, как вы выражаетесь, Федор Васильевич. Но в случае с вашим покорным слугой, думаю волшебство, как научный, пусть даже — полунаучный фактор, вряд ли имеет место быть. Я склонен полагать, что обретение дара речи моими далекими предками, скорее обусловлено банальной мутацией в эволюционном процессе.

— Да откуда вы, чёрт возьми, можете знать такое в этом средневековье?! — взорвался я. — Эволюция, мутация!? Откуда?!

— Федор Васильевич, голубчик, — укоризненно покачал головой конь, — ну что же вы кричите? Нельзя так. Вы представляете, какому стрессу при этом подвергается ваш организм?

— Ничего не понимаю… — я бессильно опустился на кучу соломы.

— Рад буду объяснить, — конь застенчиво поковырял подковой деревянный пол. — Тем более что я давно уже лишен удовольствия общаться со столь интересным собеседником как вы, господин Статс-секретарь. Не многие, знаете ли, — добавил он с горечью, — изъявляют желание поболтать с конём.

— А как вас, простите, зовут?

— Это вы меня простите, Федор Васильевич, мне следовало представиться ранее. У меня, как вы понимаете, было множество кличек, но при рождении я был одарён моими родителями гордым именем Максимилиан, коим и Его Величество Кощей предпочитает называть меня, — конь галантно шаркнул копытом.

— Очень приятно.

— Вы и представить не можете насколько мне приятно свести наконец-то знакомство со столь знаменитым и, не побоюсь этого слова — уникальным придворным нашего Государя.

— А откуда вы всё это знаете? Ну, про мутации и вообще?

— Исключительно из книг, господин Статс-секретарь.

— Я всё равно не понимаю, — замотал я головой. — Откуда в книгах этого времени могут быть такие знания?

— Совершенно верно, — кивнул громадной головой конь. — Современные книги — не более чем сборники пересказов библейских легенд, различные церковные наставления и, значительно реже — поэзия и довольно примитивные художественные опусы. Мне же посчастливилось ознакомиться с трудами древних авторов, в которых и удалось почерпнуть те крупинки знаний, коими я сейчас и располагаю.

— А в тех древних книгах, откуда могут быть знания о той же мутации?

— Ну, Федор Васильевич, — укоризненно вздохнул конь, — не хотите же вы сказать, будто считаете нашу цивилизацию единственной в этом мире?

— Вы про пятое измерение? Или инопланетян?

— Такие теории тоже существуют, — согласился конь. — Только лично я предполагаю, что на нашей матушке-Земле, за сотни и сотни миллионов лет существования, возникали и не раз, вполне развитые цивилизации. Однако достигнув определенной стадии своего развития, эти цивилизации гибли, скажем, от различных природных катастроф или взаимного истребления, которым славится, уж простите, ваш вид. И даже вероятность инопланетной агрессии, думаю, не стоит отвергать. Как бы то ни было, но очередная цивилизация скатывалась вниз до примитивнейшего уровня, а то и вовсе исчезала. Но на её месте возникала следующая цивилизация, и процесс начинался вновь.

— А все эти книги с этими невероятными знаниями…

Конь кивнул:

— Жалкие крупинки знаний, чудом сохранившиеся для последующих поколений.

— Офигеть…

— Можно использовать и такое слово, — согласился конь, хотя я предпочитаю — удивительно.

Я только сейчас заметил в стороне множество книг, выстроенных ровными стопками.

— А как же вы страницы перелистываете копытами? Ой, извините.

— Никаких извинений, Федор Васильевич, вполне уместный вопрос. Видите ли, при надлежащем терпении мне удалось договориться с одним из скелетов, выполняющих тут санитарные работы и он, когда понял мои запросы, не отказал мне в помощи.

— Федор Васильевич? — раздался голос Калымдая из коридора. — Вы тут?

— Тут! — заорал я в ответ. — На конюшне! С лошадкой знакомлюсь…

— Не заболтал вас тут Макс? — спросил Калымдай, заходя в конюшню. — Здорово, старый чертяка! Живой еще? Копыта не отвалились?

— Здравствуйте, господин майор, — ответил конь и грустно взглянул на меня мол, видите, с кем мне приходится иметь дело?

— Вы, Федор Васильевич, — посоветовал Калымдай, — много воли этому жеребцу не давайте, а то он часами может нести свою ересь про древние цивилизации. Рассказали уже ему о сегодняшней операции?

— Ох, не успел еще, — виновато пробормотал я. — Заговорились…

— Во-во, — подтвердил Калымдай, — это он может. Слушай внимательно, Максик. Сегодня ближе к вечеру господину Статс-секретарю надо быть у Калинова моста. Ты знаешь, где это.

Конь грустно кивнул.

— Отвезешь Федора Васильевича своими особыми тропами, часа за три-четыре, думаю, доберешься. И имей в виду — операция опасная, береги командира как себя, любимого.

— Не беспокойтесь, господин майор, я позабочусь о Федоре Васильевиче.

— Ну и отлично. А сейчас седлаемся и пошли на тренировку.

Я несся на громадном вороном жеребце по широкому дворцовому коридору, в панике вцепившись руками в гриву. В глазах сверкали искорки, надо понимать, это факелы на стенах мелькали, исчезая позади, а встречный воздух силился выбить меня из седла. Меня сковало от ужаса, и я старался не смотреть ни вниз — на деда, шаркающего впереди, ведущего Максимилиана на поводу, ни на Калымдая — идущего сбоку и неодобрительно качающего головой.

Конская пытка продолжалась уже минут пятнадцать и я успел отбить себе зад, два раза сверзиться на гранитный пол, один раз прикусить язык и почти охрипнуть от мата. Дед с Калымдаем тоже охрипли, только от хохота.

— Де-ед, — проорал я, подпрыгивая в седле, — ну-его-на-фиг-да-вай-на-Го-ры-ны-че-по-ед-ем-м-м-м-м-м-м-ой!

Я снова прикусил язык.

Мои мучители остановили Максимилиана, переглянулись и сокрушенно покачали головами.

— Блин, — проворчал я, не решаясь отпустить гриву, — если я еще с полчасика так покатаюсь, то зад у меня станет такой мозолистый, что никакой Гюнтер страшен не будет.

— Ить может и прям на Горыныче? — спросил дед у Калымдая, но тот только вздохнул.

Жеребец вдруг всхрапнул:

— Игнатий Михайлович, отдайте поводья господину Статс-секретарю, а вы, господин майор, отойдите к стене и не мешайте.

— Ты чаво задумал, колбаса завтрашняя? — не спешил расставаться с поводьями дед.

— Вы, Федор Васильевич, — не обращая внимания на деда, повернул ко мне голову конь, — просто расслабьтесь и не старайтесь помочь мне. Я уже оценил ваш вес, объём и центр тяжести и думаю способен обеспечить вам вполне комфортную поездку.

— Не уронишь? — я вдруг поверил ему.

— Не извольте сомневаться, просто сидите спокойно и держите поводья в руках.

— Беги, майор на кухню, — обратился к Калымдаю дед, вручая мне поводья. — Скажи Иван Палычу — пусть начинает пирожки для поминок готовить.

Калымдай снова покачал головой и отошел к стене.

— Сначала, Федор Васильевич, мы шагом пойдем, — предупредил меня Максимилиан, трогаясь с места.

— Мама! — согласился я, напрягаясь изо всех сил.

— Весьма польщён сравнением с вашими ближайшими родственниками, но напрягаться, господин Статс-секретарь, не надо. Расслабьтесь. Расслабьтесь же, Федор Васильевич. Не надо так сильно сжимать меня коленями. Просто расслабьтесь… — Максимилиан вздохнул и вдруг рявкнул во всю свою лошадиную глотку: — Расслабься, балласт!!!

Я икнул и… расслабился.

Под чутким руководством Максимилиана ехать оказалось вполне удобно. Я уже не подпрыгивал в седле с каждым его шагом, а так, лишь слегка покачивался причем, без всяких там опасных наклонов в сторону и мы довольно комфортно добрались до конца коридора и развернулись обратно. Я еще не ощущал себя опытным ездоком, но и ковбоем, порхающим над диким жеребцом во время родео, тоже перестал себя ощущать.

— Очень хорошо, Федор Васильевич, у вас отлично получается, — обрадовал меня Максимилиан. — А теперь мы начнем двигаться несколько быстрее. Это такой быстрый шаг или, если хотите, медленный бег. Называется — рысь.

— А давай! — мне начинало нравиться кататься на Максимилиане.

Он перешел на эту самую рысь и это тоже оказалось вполне комфортно.

— Отлично, — одобрил он меня. — Только для вашего же удобства спину держите ровной и не делайте телом никаких движений, а вот ноги и, извините уж, бёдра — максимально расслабьте, пусть они двигаются в такт с моей спиной.

Я старался, как мог следовать его рекомендациям и у меня, наконец-то, начало получаться.

— Да-да, именно так, Федор Васильевич… Ноги чуть шире… Ещё… ещё… Да… Именно так… Хорошо… Так и продолжайте… О, да…

— Дас ис фантастиш, — прокомментировал дед Калымдаю наш диалог, когда мы проезжали мимо них.

В конце коридора Максимилиан снова остановился и развернулся:

— Нам осталось освоить еще один вид аллюра, Федор Васильевич и вы будете вполне подготовлены к любому конному переходу.