Анатолий Калинин – Ром. На цыганском языке (диалект русска рома) (страница 12)
– Одой лэскэ удобно.
Пустошкин прибандияпэ, джял тэ родэл штэто дурыдыр якхэндыр.
Николаё Петровичё побавшадя кудуняса:
– Мангав тэ переачен. Кон адай чаворэнца – мангав тэ джян залостыр. Скицик молы тэ ракирав.
Со – то дро зало зашелестело, зашуршало, а пал адава скицик – то джювлэн пхэндлэ:
– Адай чаворэн нанэ, сарэ кхэрэ сутэ.
Николаё Петровичё потырдыя накхэса:
– Мэ фано шунав.
Зрители, хай, опять лынэпэс веселиться, нэ Николаё Петровичё екхатыр обрискирдя:
– Откэрэнти фэнштра! Шелоро Романова, мангав адарик про штэто.
Добровольцы чюрдынэпэс тэ откэрэн барэ фэнштры. Дро зало загэя свежесть лынаитко августоскиро бельвеле.
Хуланы спучья:
– Конэс ту дыкхэс? Саро времё егозишь про штэто.
– Мангэ интересно прэ тумарэ ромэндэ тэ подыкхав.
– Нэ, дыкх, дыкх. Мэ тукэ пхэндём, со и театро амэнгэ на чейно. Бэш спокойнэс. Кана явэла второ действиё.
Про колын председателёстэ опять колыхнулись медали.
– Тумэн, Шелоро Романова, скицик моло можно мангэ тэ кхарав?
Ёй спокойнэс пхэндя:
– А мэ и адацир куч дыкхав.
Николаё Петровичё строго пхэндя:
– Сэндоскэ са екх, со тумэ дыкхэн. Сэндоскэ чейно, собы мануша подыкхэна прэ тумэндэ.
– А ту ман, Николаё Петровичё, не стращай. Мэ на дарав.
Нэ ко сцена, кай сыс товарищеско сэндо, выгэя. Ёй на дарэлпэ. Иначе на уридя бы лачё урьяибэ. Хай нанэ сыр обвиняемо прэ сэндо, а сыр прэ саво – то концерто. Подбоченилась, встряхиндя калэ бала. Мэриклэ башавэнас зоралэс, сыр председателёскирэ медали. Нашты тэ пхэнэс, со ёй сыс гожа, нэ на проджяса мимо. Барэ якха, крупна ушта, нарумянена чямья.
Хуланы опять толкнула дро боко.
– Кана дыкх и шун.
Николаё Петровичё дыкхэлас, со ёй тэрды ангил скаминд, на камэл тэ джял про штэто, пхэндя:
– Бэшэнти, Шелоро Романова.
Ёй только покосиндяпэ прэ лавка. Сыгэс сунула васт дрэ кофтакиро вырезо, про колын, вытырдыя со – то, и почюдя про скаминд.
– Со ада?
Шелоро пояснила:
– Адай дэш мардэ.
Николаё Петровичё сыр коршуно вытырдыя жилисто мэн.
– Савэ дэш мардэ?
– Миро штрафо. Чин пал мандэ, и отмэк манушэн кхэрэ. Адай по мардо. На патяс – перегин. Савэ мангэ дэнас, дасавэнца и плэскирав. Если набут…
Николаё Петровичё возмущениёса пхэндя, аж с присвистом:
– Тумэ джинэн, со явэла пало неуважениё ко сэндо?
Шелоро искреннё здивиндяпэ:
– Саво неуважениё? Если бы не уважала, ко утро на розгэнэпэс адацир. Рома камэн тэ поракирэн. Мэ пэскиро штрафо камам добровольнэс тэ отдав. Чин лэс, Николаё Петровичё, пал мандэ, и отмэк манушэн.
Николаё Петровичё брезгливо отчюрдыя ловэ, ёнэ едва на пынэ про пато.
– Тумэ со, закамлэ адалэнца ловэнца мэлалэнца тэ откинэнпэ?
Шелоро роспхурдыя накх. Посыкадыя, со ёй розмарласпэ буряса, нэ ёй пхэндя:
– На куч, Николаё Петровичё. Тут и гаджё, и рома уважают дро посёлко, а ту мангэ бида кэрэс. Состыр мэлалэ? Каждо мануш получкирэл пал пэскири буты, сави джинэл. И ту, Николаё Петровичё мирэнца ловэнца не брезгуй. Адай палэ сарэ дэвэса, со прогулиндём. Прэ кукуруза мангэ бутыр и на плэскирэнас.
Собы пхэнэлас Николаё Петровичё не известно, нэ лэскиро соседо пхэндя:
– А ту бы на чюрдэсас патря дрэ кукуруза, может, и бутыр выджялас бы.
Шелоро покачиндя шэрэса:
– Амэнгэ дасави буты на подджял.
– Состыр тукэ на лачи буты?
– Ту, бригадиро, ман про лав на стар. Думинэс, ту екджино адай само годявир? Камэс тэ старэс – лэ штрафо. А камэс чячипэ мандыр тэ уджинэс – пошун. Мэ же на пхэндём налачи буты, мэ пхэндём со нанэ романы ёй. Тэлэ амари природа на подджял. Кон со джинэл, кэ со присыклыя. Амэ – мануша природатыр. Амэнгэ чейно времё, собы присыклыям.
Адай трито моло палэ бельвеле хуланы ткнула дро боко:
– Шун, шун. Кана пал адая природа мири квартирантка Настя вчинэла. Сыр ромны ромнякэ.
Тэло перво рядо колыхнулся калэбалэнгиро кусто. Кэрдяпэ тишина. Настё презрениёса спучья:
– И пэскирэндыр чаворэндыр ту камэс тэ откинэспэ дэшитконаса?
Шелоро дякэ же, сабнаса пхэндя:
– Мири чаворэ, Настё, адай ни причём. Ту биян англыдыр пэскирэн. Нэ ангил ромэс пэскэ латх, А то ту, чёрори, на джинэс, пал конэстэ тэ джяс. Тэрно, или бродато.
Прэ адасавэ лава дро зало пропрастандыя саво —то шёпото, гуло. Настя набут смутилась, нэ адай же вчюрдыя калэбалытко шэро:
– Не беспокойся, Шелоро. Тут бубноса про бьяв са екх на покхарава. А тырэн чаворэн, кэдэ ту традэс манушэн тэ дылнякирэс, мангэ приджяласпэ купать, тэ роспхэнав парамыси прэ рат. Хотя лэндэ исы дай джиды. И ада бы ещё ничи…
Шелоро серьёзнэс низко поклонилась Настякэ:
– Палэ пэскирэндэ чаворэндэ мэ, Настё, уже ракирдём наис. И ещё екх моло не поленюсь тэ пхэнав. Нэ ада тыри буты дрэ чаворэнгиро садико. Тукэ пал ада ловэ плэскирэн.
Опять пропрастандыя волна саво – то гуло. Ропото сыс нанэ дрэ Шелорэскири польза. Ушундя реплики:
– А тыри сави должность?
– И ада дай кхарэлпэ!
– Может, пал адава тоже зарплата тэ плэскирэс?
Ромны Пустошкина даже вскочиндя штэтостыр, тэ лэл реваншо пало ромэскиро ладжяипэ:
– Ёй, значит, тэ зумавэл, а амэ лакирэн чаворэн тэ ракхас?
Яг перегэя прэ латэ: