Анатолий Калинин – Ром. На цыганском языке (диалект русска рома) (страница 14)

– Вашэ чаворэнгэ явэлас фэдыр, соб тэ закэдэн, – непримиримо пхэндя Настя.

Шелоро заштылыя. Шундя лэнгири лава. Дыкхтя прэ лэнгири муя.

– Насте, чейно дриван серьёзно причина, соб дадэс или да лишить чаворэн.

– А если, Будулаё, ёнэ пэскирэнгэ чаворэнгэ враги?

– Насте, никэдэ нашты тэ хачёс.

– Ту, Будулаё, на джинэс саро. Ёй дадывэс на посыкадя саро.

– А-а-а! – опять згодлыя Шелоро, сыр бы тэ допхэнэл чячипэ. Ёй розрискирдя мэрикля, росчюрдыя вокруг, нэ косиндяпэ прэ Настятэ и Будулаёстэ.

Будулаё згодлыя:

– Переячь, Шелоро! Кана никон тырэ чаворэн на камэл тэ закэдэл, хотя дай ту нанэ лачи. Нэ сыго, рома, ёнэ кокорэ уджяна тумэндыр, если не опомнитесь.

Выгэя, со кана ёв ракирэл не только вашэ Шелорэскэ, нэ и вашэ сарэнгэ соплеменникэнгэ. Тишина сыс мулы. Ёв дыкхтя дро полумрако зало, хай камэлас тэ полэл, сыр прилэна лэскирэ лава. Люстра хачёлас нанэ ярко, и лэскирэ якха дро калыпэ хачёнас сыр дуй яга.

– Машкир ромэндэ исы гожа, – пхэндя хуланы постоялице, – А кончики усов кай – то посеребрил. Нэ ада сарэса лэскэ нанэ накуч.

Постоялица штылёл, и хуланы спучья:

– А со ада ту, Петровна, то саро времё тырдэсас мэн, сыр папин, а то сг’арадыя муй дро васта, и бэшэс?

– Со – то дукхал шэро.

– Состыр?

– На джинав. Мэ прогэны рат на сутём.

– А мэ тут адарик потырдыём.

– Мэ фэдыр выджява про фано.

– Нэ куч. Только палэ яв адарик. Тукэ чейно тэ додыкхэс саро.

– Тумэ потом распхэнэна. А мэ джява.

– Ах, ту, Дэвла… – расстроилась хуланы, – и со занасвалыя кана, кэдэ нисо ещё на удыкхтя… И карик ту джяса?

– Кхэрэ. Одой прэ лавочка лава тэ дужакирав.

– Нат, на подджял. Ту сарэса замразёса, и мэ адай лава переживать пал тутэ… А палэ адай явэла концерто.

Ёй вытырдыя кисыкатыр ключо. Пхэндя:

– Акэ. Лэ! А мэ дасавэ концерты страсть сыр камам.

Пал думо кон – то пхэндя:

– Тихэс ту, пхури! Тукэ, пхури, дрэ ада врёмё чейно кхэрэ тэ совэс! А ту раскудахталась, хай яйцо прияндян.

Ёй стасадыяпэ, нэ са екх шёпотоса пхэндя:

– Джя, пасёв. Про крючко на закэр, соб мангэ тут на приджялапэ тэ джянгавав. Кана толечко приуштава, вымэкава тут. Да ту не дюжэ гнись. Адай са екх никон тут на джинэл.

Постоялица прогэя машкир рядэндэ. Почти выпрастандыя клубостыр.

– И тогда никон  на  поможинэла тумэнгэ,  ромалэ,  тэ  рискирэн тумарэн чаворэн. Никон.

Хуланы рисияпэ пхэрды впечатлениёса. Если не поделится, то и не сможет тэ совэл. Шэро, г’эра, гудели. Кана уже жалела, со на отракирдя постоялицу, со ёй угэя. Адая гади бут нашадя, на удыкхэла дасаво зрелища никэдэ. Если постоялица товарищеско сэндо заухтылдя, то кай ещё удыкхэла дасаво романо концерто! Если бы дякэ же кэрэнас буты, сыр багана, кхэлэна! Сарэ сыр екх артисты! А Шелоро сыр багал! Хай лыя ило колынатыр, порикирдя дро васта, и палэ почюдя. Кокоро Николаё Петровичё лакэ хлопал. А англыдыр лыя штрафо, предупредил, собы тэ на явэл лакэ хуже. Ёй только засандяпэ лэскэ дро муй, и угэя про штэто дро зало. Ёнэ и разжалобить джинэна, и развеселить. А адая квартиранточка Настя дякэ и вилась, дякэ и кхэлэлас ангил Будулаёстэ. А ёв на поддэяпэ лакэ. Серьёзно ром. А ваврэ кхэлэнас, сарэ кхэтанэ, рома, гадже. Саро закрэнциндяпэ. Гадже кхэлэнас романэс, рома кхэлэнас гаджитканэс. Явья пора тэ джян кхэрэ. А квартиранточка Настя, хай и кана кхэлэлас ангил лэстэ. Серьёзно мануш. Брода калы, а усы посеребрило. Ёй, чёрори, и екхэ бокостыр, и  ваврэс ангил  лэстэ, а  ёв штэтостыр на згэя. Даже на засандяпэ. Мишка Солдатов дыкхэл прэ латэ, палэ на екх моло выджялас клубостыр, а рисёлас матэдыр и матэдыр.

Ёй гэя дурыдыр и дурыдыр клубостыр. Вгэя дро калыпэ. Задуминдяпэ. Надур кхэрэстыр даже тэрдыя машкир дром. «Может, чячипэ пхэндя Шелоро, со пхаро лэнгэ кэ амари буты тэ присыклён? Со тэ кэрэс? Может, и чейно лэнгэ тэ залэнпэ гиленца, кхэлыбнаса? Уж дасавэ мануша. Мэк бы традэнас станицатыр кэ станица, багана, кхэлэна, но соб баловства на сыс. И пал незаконна зрикирибэ грэн на прикхарэнас. Са екх же тихэс рикирэн».

Дякэ задуминдяпэ, со шофёро, удыкхтя ла дро свэто фаратыр, едва успел вильнуть дрэ строна. Ёв вытырдыяпэ, покрэнцындя ангуштэса паш шэро, закоштяпэ. Только пал адава ёй шарахнулась стронатыр. На холясыя, гиндя, со ёв обджялпэ ласа дякэ локхэс. «– Дякэ тукэ и чейно, пхури дылыны, собы тэ на кэрэс пэс раса».

Дро кхэр сыс тихэс, калыпэ. Ёй вкэрдя яг, и полыя, со тэ ракирэл нанэ конэса. Постоялица на додужакирдя ла клубостыр, пасия тэ совэл. Прэ слушательница надежда на сыс. Ёй дякэ закамья тэ поделинэлпэ впечатлениенца, со хуланы рискнула тэ подыкхэл палэ занавеска. Может, постоялица нанэ суты, сыр ада исыс манушэнца прэ нэво штэто. Может, пасия, а якха откэрдэ. Может, дыкхэл дро калыпэ, шунэл наджиндлы тишина. Нат, и якха и ушта закэрдэ соибэса, не шелохнулась. Ешё сарэса нанэ пхури джювлы, гожо, а уже присыклыя, со кхарэн Петровна. Дыкхно, солдатско биромэскири. Могла бы ещё тэ укэдэл пэскиро джиибэ, нэ, дыкхно, на закамья чаворэндыр. Ваш лэнгэ со на скэрэса. Только бы лэнгэ сыс кучес. Иногда приджялпэ пэскирэндыр тэ отпхэнэспэ. Нэ нанэ сарэ ёнэ ада тиминэн. Эна и дасаво ром про сэндо пхэндя, со исы, со чаворэ отпхэндлэпэс пэскирэндыр родителендыр. Нэ со – то дриван румяна чямья латэ дро сунэ. А ангил одова сыр тэ уджял клубостыр сыс парны. Ещё занасвалыя, чёрори, дур кхэрэстыр, а ухаживать пал латэ адай нанэ кэдэ. Прэ васта клиенты, хулаибэ. Хуланы осторожно попробиндя гадякиро чекат. Если ёй просутяпэ, то можно тэ прибэшэл ко краешко… Нэ ёй и пал адава на просутяпэ. Чекат сыс хачкирдо. Румянцо дасаво, со дыкх рат брызнет. Нэ со тэ кэрэс? Приджялапэ отчюрдэс ракирибэ пэ тася, хотя интересней екхатыр, кэдэ мысли роятся сыр растревожена бырля, сыр джидо бырлякитко.

Ёй пасия. Закэрдя якха, камья тэ засовэл, нэ ещё долго не могла успокоить бырлякитко. Бырля мангэнаспэс аври. Взрипирдя саро, со удыкхтя дадывэс дро клубо. И Шелоро, сави кэрдя псикэнца ангил Николаё Петровичёстэ. Сыр ёв на урикирдяпэ, чюрдыяпэ дрэ присядка тэ кхэлэл. Сыр лэскирэ ордены метались прэ ленточки, башадэнас кхэтанэ шелорэскирэ романэ мирикля. А лакирьякирэ квартиранточке дякэ и на удыяпэ тэ вытэрдэл про кхэлыбэ одолэс ромэс. Сыр сыс бэшто, дякэ и на сгэя штэтостыр. Значит, ивья Мишка Солдатов призэвлындя ла и пия брага бельвеляса. Кана не известно, домэкэна ли лэс утроса тэ бэшэл пало рулё. Саро сыс сыр екх ярко клубко. Г’эра, индараки, кон кхэлэнас «Раня», «Ромнорья». Кхиныпэ лыя пэскиро. Сыклякирэс совлякирэнас пхурдыня, савэ традынэ мимо. Пророкочет моторо, и опять тихэс. Кай грань ангил соибнаса никон на джинэл. Бырлякитко погудел, и заштылыя. Бырля тоже совэна.

Мотоциклоскиро дро тихима стрёкото сыр стрёкот кузнечикоскиро калыпнастыр. Сарэса ваврэс кэдэ пашыл. Яг фаратыр полоснул дрэ фэнштра, и хасия. Захлебнулся моторо. Палэ сыс дробно чётко звуко. Ада сыс грэскиро топотымо. Ада грай урнял пиро наковло дром. Приближается, а палэ рискирдяпэ адай же, пал ванта.

– А ту са екх ман на дорэстян, – засандяпэ джювлякири глос.

– Грай – ада нанэ пхурдыны. Ёщё набут, и дорестя бы.

– Аи, лачё тутэ  грай. Кана  припхандэ  адай, кэ  ограда, и  заджяса кэ мэ.

– Уже поздно. Мэ заджява сыр – нибудь вавир моло. Тыри хуланы уже суты.

– Нэ и со? Лакэ кана хоть паш кан стреляй. Эфта-дэша бэрш, а ни екх бельвель дро клубо на камэл тэ промэкэл. А вавир моло дякэ и ачелпэ вавир. Или дарэспэ, соб утроса на попыян кэ Шелоро прэ чибори?

– Адалэстыр мэ, ту джинэс, на дарав.

– Нэ, если дякэ, то заджя, побэшаса кэ мэ, доспорим туса. Штуба мандэ отдельно, никонэскэ не помешаем. Мандэ и бравинта исы. Выпьеса?

– Тахтай бравинта мэ бы выпиём.

Сарэса беззвучно откэрдэ порта. Щелчок выключателя, палэ полоска свэто тэлэ портэнца. Лучики промардэпэс и кэ суты хуланы, и кэ постоялица. Перегородка, разделяющая кхэр, сыс саны. Саро шундло. И стулэнгиро скрипо, и шаги, и ракирибэ, даже если одой ракирэнас нанэ зоралэс.

– И со ту камэс, Настя, доспорить манса?

– Ту, Будулаё, на сапэ, хай на джинэс. Ту мандэ гостёскэ, и хулая ракирэн гостякэ лаче лава. Прэ ада явэла времё. Со – то ту мангэ посыкадыянпэ дадывэс дриван лачё, Будулаё.

– А саво же, Настя, пир тырэ лава, защитнико банго сыс прэ сэндо?

– Мэ уже пхэндём, собы ту на саспэ. Мэ на скэдавпэ тэ шутинав. Ту адай нэво мануш. Манушэн адай на джинэс.

– Мануша, Настя, везде мануша.

– Эна, эна, мэ же и ракирав, сарэнгэ лачё сан. А ёв кэ ту прэ мэн – скок! И лыджя. Да ещё и традэл: тукэ пал адава зарплата плэскирэн!

– На чейно, Настя, кэ саро тэ припхандэспэ.

– А мэ бы передыём рэндо дро настоящё сэндо. Собы отлынэ латыр чаворэн.

– Если бы сыс пэскирэ, Настя, ту дякэ сыгэс на решинэсас бы.

– Мандэ, может, сарэса на явэла.

– Состыр? Ту сарэса тэрны.

– Если и явэла, то прэ чужонэндэ манушэндэ на чюрдава.

Молчание пал вантаса затырдыяпэ. Палэ виновато глос пхэндя:

– Мэ накамьём тут обидеть, Будулаё. Ада нечаянно выгэя.

– Мэ джинав, Насте. Ту, ракирэсас, тутэ бравинта исы.

– Ох, и дылыны же мэ! Акэ тукэ и хуланы!

Пал ванта прошелестели шаги, дверца шкафостыр. Тихэс звякнул тахтай стэклостыр.

– А соскэ екх тахтай?

– На камам, Будулаё. Мэ дадывэс и дякэ сыр маты. Ту чив пэскэ, а мэ джява дро дворо, выпьява шылало паны г’анынгатыр.