Анатолий Калинин – Ром. На цыганском языке (диалект русска рома) (страница 13)
– Эна, сави ромны Васяскири!
– Отомстила, Малаша!
– Дужакирэлас, дужакирэлас, и подстерегла!
– Дякэ лэн, адалэн цыганей.
– Собы не обижали тырэс Васяс!
– Пал дасавэ танкой ту, Вася, на хасёса.
Даже Шелоро засандяпэ, нэ прэ лавка на бэштя. Малаша камья тэ пиригодлэл э гвалта, нэ не смогла.
– А, да ну тумэн!
Ёй бэштя. Пустошкиным явно дадывэс нанэ бахт прэ трибуна. Дро зало гулинэнас лакирэ лава: «– Ёй, значит, явэла тэ зумавэл, а амэ, значит, лакирэ чаворэн тэ ракхас?». Адай кон – то спучья:
– А сыр кана ёнэ лэна тэ традэн тэ зумавэн?
Пхэндя нанэ зоралы глосяса, нэ Шелоро заметно вздрогиндя. Замэя. Якхэнца, сыр дуй барэ шмели, родэнас конэс – то дро зало. Ёй не могла и на джинэлас, сыр тэ срикир дар. Нэ, сыкадя, нанэ только ла. Сарэ рома понурились, бэшэнас тихэс. Настя же, колыхнула калэ бала, пхэндя:
– Пал адава чёйно тэ спучел нанэ латыр. Фэдыр роспхэнэла лакиро ром Егоро.
Николаё Петровичё уштыя:
– Егоро Романов адай?
Сыго уджиндлэ, со Егоро Романов нашадяпэ дро зало кай потёмки, сыр сув дро стого кхас. Ёв сыс тыкнэдыр сарэндыр муршэндыр. А сарэса надур сыр ястребо чюрдэласпэ про Пустошкина. Шундло и дыкхно лэс сыс фэдыр сарэндыр. А адай Егоро хасия. Ромны лэскири Шелоро тэрды паш сцена, а якха метались пиро зало. Николаё Петровичё уже прэ ада рэндо скэрдя васт, нэ адай Пустошкин уштыя штэтостыр, долго буравил зало якхэнца, удыктя Егорос.
– Эна, кай ёв! Лэс кокорэ рома г’аравэн дро закутко!
Пал адава ромэнгэ, савэ камэнас тэ г’аравэн Егорос, приджяласпэ тэ вытырдэн лэс ко свэто.
Опять зало засандяпэ, кэдэ Егоро выгэя кэ сцена. Тыкно, тщедушно. Паш пэскирьятэ Шелорэстэ ёв сыс сарэса тыкно. Ёй тасадя лэс пэскирэнца формэнца. Николаё Петровичё не мог тэ розмэкэл зало. Срикирдя пэскиро сабэ, спучья:
– Кэ тумэ исы грайя?
Егоро сыс тэрдо муйеса ко скаминд, думоса ко зало.
– Исы Николаё Петровичё.
– Скицик?
– Дуй. Грай и грасны.
– Одоцир ёнэ лынэпэс?
Егоро вытырдыя чюпны тырахатыр, зачюдя палэ.
– Ёнэ саро времё мирэ исыс.
Николаё Петровичё нанэ официально перегэя на «ту»:
– Ту со, сг’арадян госудаствостыр?
Медали прэ колын председателёстэ колыхнулись. Егоро сыго заморгал якхэнца:
– Сг’арадём.
– Кай же ту лэн г’аравэсас сарэ бэрша?
– Мэ лэн, Николаё Петровичё, англыдыр дро табуно рикиравас, кана кхэрэ перелыджиём.
– А Указо Верховно Совета ту, Егоро Романов, джинэс?
Адай сыс то, со никон на дужакирлас. Дасаво тыкно и тщедушно мануш вдруг повалился про чянга ангил скаминд.
– На закэдэнти мандыр грэн! Амэ же рома сам!
Адай сарэ удыкхнэ сыр может тэ выджял пэстыр уравновешано Николаё Петровичё. Ёв пололыя, а медали угрожающе забашандэ. Ёв зоралэс згвалтындя:
– Ушты, кана же! Ту со за комедия кэрэс? Ангил советско сэндо! А ту джинэс, со амэ можем тэ отдас дро настоящё сэндо?! Ушты, конэскэ пхэндём!
Ёв скэрдя впечатлениё прэ сарэндэ. Нэ Егоро са екх тэрдёлас про чянга, повторял:
– На закэдэнти мандыр грэн!
Только годла Шелоро г’аздыя лэс:
– Бэш, чаворо!
Ёв уштыя, выкхостя ясва баеса, и поплёлся залостыр. Никон лэс на тэрдякирдя. Только екх удивлённо басок пхэндя:
– Чудако мануш. Кэ амэ лэн пхэрдо, грэн. Бэш, прэ савэстэ камэс, и чярав табуно…
Конэскири – то тэрны глос спучья:
– А со ада, «бэш, чаворо!»?
Лэскэ бы тэ пхэнэл Шелоро, нэ ёй на закамья, или на ушундя пучибэ. Ёй дыкхтя дро проходо, кай прогэя Егоро. Настя пхэндя прэ пучибэ:
– «Бэш чаворо», Миша, романэс: «бэш прэ грэстэ, чаво».
Лэскэ дасаво ответо сыс набут. Ёв спучья:
– А со ада значит?
Настя подыкхтя прэ Шелорэстэ. Ёй дякэ же дыкхтя дро проходо. Только набут рисия шэро кэ Настя. Чергэня сверкнули.
– Ко рома, Миша, ада может означать, кэдэ ёнэ со – нибудь скэрэна накуч: «Авэн нашас туса, пока нанэ поздно!».
Шелоро обрисияпэ кэ Настя. Лакиро гожо муй перебандия.
– Хохавэс! – згодлыя ёй, – Ту саро, армандыны, хохавэс! – и растопырив ангушта, чюрдыяпэ кэ Настя.
– Ада саро пирдал тутэ! Ту нанэ ромны! Романыпэ ничи на ачьяпэ! Подыкх прэ пэстэ! Нанэ мурш, нанэ ромны! Ромны никэдэ пэскирэн на бикнэлас!
Ёй тэрдыя муеса ко муй Настяса. Шелоро сыс холямы.
– Мэ г’ара джинав, со ту камэс тэ закэдэс мирэ чаворэн! Ту забистырдян пэскири природа, камэс собы и ёнэ тэ забистрэн пэскирья да.
Николаё Петровичё рознашадяпэ. Сави холы! Ёв только дыкхэл. Настякиро муй только чуть попарныя, нэ ёй дякэ же и тэрдёлас прэ пэскиро штэто. Пхэндя шылыпнаса:
– Ту кокори забистырдян пэскирэн чаворэн.
– Ту…! – згодлыя Шелоро, г’аздыя кулаки, нэ Настя на здарандыяпэ латыр.
Шелоро, если бы удыктя, со Настя здарандыяпэ латыр, может, чюрдэлас дро марибэ, нэ кана ухтылдя вастэнца пэскиро шэро, згвалтындя:
– А-а-а! Ай, чаворэ мирэ! Сыр же мэ ачявапэ би лэнгиро! А-а-а!
Шелоро дёргинэл пэс пало бала, пало мэрикля, нэ на зоралэс, собы тэ на розрискирэл, а Настя дыкхэл про саро презрениёса.
Настякиро соседо на г’аздыя шэро, кашукэс пхэндя:
– Тукэ, Шэлоро, чёйно успокоиться. Никон на скэдэлпэ тэ закэдэл тырэн чаворэн. Ту на полыян. Чячё, Насте?
Дякэ выгэя, со кэдэ ёв уштыя штэтостыр, сыс машкир лэндэ. Настякиро калэбалытко шэро упрямо колыхнулся.