Анатолий Христюха – Домовой и очищающий огонь. Сказка для взрослых (страница 1)
Анатолий Христюха
Домовой и очищающий огонь. Сказка для взрослых
Глава 1
Щур проснулся от чужого пристального взгляда. Опять этот кот. Уставился в упор. Что за глупая привычка, пялиться среди ночи? Людей это, конечно, пугает: они же не знают, на что именно смотрит их питомец. Не то, что пёс Филя – спит себе под порогом, ни о чём не заботясь.
Щур недовольно махнул рукой. Кот фыркнул и с надменным видом отвернулся, давая понять, что его внимание было не более чем мимолётной прихотью. Сон как рукой сняло. Домовой выполз из-под своего любимого кресла и деловито, как настоящий хозяин, совершил ночной обход. В доме царил покой. В детской сладко сопели двухлетние двойняшки Маша и Миша. В двух других комнатах спали дети постарше – десятилетняя Мила и семнадцатилетний Виталик. Из хозяйской спальни доносился оглушительный храп Виктора Николаевича Позднякова, от которого, казалось, слегка дрожали стены.
«Как Марина Сергеевна с ним столько лет спит?» – прошептал про себя Щур.
Побродив по дому, он дёрнул кота за хвост – просто так, для порядка. Кот недовольно вскрикнул и презрительно посмотрел на Щура. На собаку лишь взглянул – пусть отдыхает, ей и так от усатого достаётся. Почесав бороду, он вышел на улицу. Стояло самое начало осени. Воздух был прохладным и свежим, на деревянных перилах крыльца поблёскивала утренняя роса. Рассвет только-только начинал красить небо.
Он остановился, чтобы окинуть взглядом своё владение – дом, построенный почти век назад прапрадедом нынешнего хозяина, купцом первой гильдии Степаном Поздняковым, был настоящей крепостью. Денег на него не жалели: первый этаж – каменный, второй – из прочнейшей лиственницы, окна – большие, с резными наличниками и ставнями. Как семье удалось сохранить его, несмотря на все революции и лихолетья – знал лишь один Бог.
Щур появился здесь вместе с первыми жильцами. Он видел, как в этих стенах рождались и умирали люди, сменялись поколения домашних питомцев – от кошек и собак до черепах и попугаев. Маленькие дети могли видеть и слышать его до полутора–двух лет, а потом словно дверь захлопывалась – они забывали. Животные же воспринимали его как неотъемлемую часть дома, понимали с полуслова, а он – их. С кошками он обожал устраивать вечерние догонялки, которые старшие дети теперь называют «тыг-дыком». С собаками предпочитал вести неторопливые беседы «за жизнь». Взрослые же его не замечали, разве что слышали иногда, как он по озорству или, увлёкшись игрой с котом, ронял на кухне чашку или кастрюлю.
«Пойду, взгляну, как там Кузьма поживает», – решил Щур.
Кузьма обитал в соседнем таунхаусе, который построили всего семь лет назад. Домовой он был ещё молодой, неопытный. Хозяева перевезли его из деревни в старом валенке – так их бабка настояла, твердя: «Не возьмёте – наш домушка будет плакать да тосковать, а в новом доме заведётся новый дух, неизвестно кто, и когда ещё!»
Щур неспешно добрался до соседнего участка, покряхтывая – радикулит в спине давал о себе знать. Кузьма сидел на лавочке у своего таунхауса с невероятно кислой миной.
– Привет, Кузьма. Чего такой грустный?
– Да что… До чёртиков надоел мне этот «прогресс»! – буркнул тот. – Натыкали тут умных систем да сигнализаций. Я и понять не могу, как они работают! Лучше бы в деревне меня оставили, там всё просто было. Вчера все ушли, сигнализацию поставили. Я хотел открыть окно, да забыл – так полиция прислала наряд! Шуму-гаму было!..
– Слышал я, – фыркнул Щур. – Зато не скучно. Развлекаешься…
– Ага, очень смешно, – промычал Кузьма. – Давай меняться домами, вот тогда посмотрю, как ты развлечёшься.
– Куда уж мне… Не могу я в другой дом. Сгину там вмиг. Я ведь из своего дома рождён, – пояснил Щур. – Не станет его – и меня не станет. Они там обои давно не меняли, так у меня уже спина болит. Надо им намекнуть, чтоб подремонтировались… Это ты у нас с неба свалился – тебя хоть на край света перевози.
– Не нравится мне тут, хоть убей! – вздохнул Кузьма. – А ещё эта ихняя дочка… Готом себя зовёт, понимаешь? Теперь вот спиритизмом увлеклась, духов каких-то вызывает. Меня от всего этого воротит.
– Ладно, не кисни, – ободряюще сказал Щур. – Было и у меня такое. Виктор Николаевич, нынешний хозяин, в юности тоже этим делом баловался. Так я его однажды так напугал, что он на всю жизнь забыл. Остепенился, в церковь ходить начал, да женился на Марине Сергеевне почти сразу. Хочешь, вместе придумаем, как твоей Готке охоту к спиритизму отбить?
– А давай, весело будет! – оживился Кузьма. – Может, Шишу позовём? Она её так напугает, что мало не покажется.
– Это кикимору, что ли? Из леса? – нахмурился Щур. – Не люблю я её, она вредная до крайности. Потом не отделаешься от неё.
– Не боись, отделаюсь! У меня к ней подход есть, – уверенно заявил Кузьма.
– Знаю я твой подход, – фыркнул Щур. – Небось, клинья к ней подбивал?
– Да это скорее она ко мне подбивалась! – засмеялся Кузьма. – В прошлом году всё в лес меня заманить пыталась, сулила невесть что. Я месяц из дома не высовывался.
– Ты смотри аккуратней с ней, – серьёзно предупредил Щур. – Она мстительная, как бы хуже не вышло из твоей затеи. Давай что-нибудь попроще придумаем.
– Ладно, я подумаю, – неохотно согласился Кузьма.
Несмотря на это, на следующий день Щур уже видел, как Кузьма о чём-то оживлённо болтал с Шишей на краю леса. Та была старая, сморщенная, худая до крайности. Кожа – холодная и склизкая, с зелёным болотным отливом. Длинные спутанные волосы цвета тины висели клочьями, а пальцы, тонкие и цепкие, были с явными перепонками, как у лягушки.
«Ох, не к добру это, – с тяжёлым предчувствием подумал Щур. – Спиной чую, до беды она нас доведёт».
Он не стал вмешиваться – у каждого домового своя ноша. Щур вернулся в свои стены, где его не отпускало беспокойство. Дом, каким бы крепким он ни казался, живёт силой семьи. А эта семья, несмотря на видимое благополучие, не была по-настоящему крепкой. Виктор Николаевич терпеть не мог перемен, а заставить его сделать лишнее движение и вовсе казалось невозможным.
Он управлял оптовой фирмой стройматериалов, доставшейся ему от отца. Дела там были налажены годами: поставщики, клиенты, сотрудники – всё работало как часы. Но постоянно плыть по течению было нельзя. Требовалось придумывать что-то новое, развиваться, искать новые рынки сбыта. А хозяин либо не хотел этим заниматься, либо просто не умел. На все предложения сотрудников он смотрел скептически. «Работает – и ладно», – таков был его принцип.
Дела между тем постепенно шли на спад. Конкуренты не дремали: то клиентов переманивали, то уводили лучших сотрудников. Но прибыли хозяину на жизнь пока хватало, а потому он не видел причин для беспокойства. Марина Сергеевна же полностью посвятила себя детям. А все хлопоты по хозяйству брала на себя приходящая домработница. Она являлась с утра, готовила на весь день, убирала, стирала, помогала с детьми.
Старший сын Виталик тоже звёзд с неба не хватал и ни к чему не стремился. Он твёрдо знал, что отцовское предприятие однажды перейдёт к нему, так зачем напрягаться? Малыши были ещё совсем несмышлёные. И больше всех радовала средняя дочка Мила. Училась она исключительно на пятёрки, занималась музыкой и танцами, всё успевала и всегда была в прекрасном настроении. Наблюдать за ней было одно удовольствие.
Щур горько усмехался: «Самое никчёмное поколение из всех. Дом хиреет изнутри. А пустоты долго пустыми не бывают – кто-нибудь да в них заглянет».
Он начал тихонько подталкивать хозяев к ремонту: то надрывал обои, то пачкал стены.
– Надо бы за ремонтом взяться, – не раз говорила мужу Марина Сергеевна. – Перед людьми неудобно, да и самой стыдно.
– Да-да, конечно, дорогая, – неизменно отвечал Виктор Николаевич, лёжа на диване с пультом от телевизора.
Время шло, ничего не менялось. И Щур всё яснее чувствовал: перемены всё равно придут – только не такие, каких ждали Поздняковы.
Глава 2
Кузьма всё-таки уговорил Шишу напугать молодую соседку, и кикимора взялась за дело с присущей ей демонической энергией. Она быстро вычислила, как можно связать дочь владельцев таунхауса Алину и сына соседей Виталика. Свести их оказалось пустяковым делом – они и без того учились в параллельных классах одной школы и оба страдали от одинакового недуга – смертельной скуки благополучной жизни.
Семья Алины переехала в этот дом из деревни семь лет назад. Отец получил работу главным инженером на местном заводе. Они жили в достатке, ни в чём не нуждаясь. Но подруг Алина так и не завела. Зато увлеклась книгами по чёрной магии и оккультизму, носила соответствующую одежду и красилась в чёрные цвета. В школе её побаивались и звали Готкой. А она искала острых ощущений и способов хоть чем-то уколоть родителей.
Виталик же, изнывающий от родительского контроля и предсказуемости каждого дня, видел в её мрачной независимости глоток настоящей свободы. Их тяга к запретному, подогретая лёгкими нашёптываниями Шиши, быстро сошлась в одной точке – спиритизме. Кикимора лишь толкнула первую костяшку – дальше цепочка покатилась сама.
Однажды промозглым тоскливым вечером, после очередной бессмысленной ссоры с отцом Виталик выбежал на улицу, сжав кулаки. В ушах звенело: «учись», «займись делом», «найди цель». Он не понимал, зачем всё это, если будущее и так предрешено. Тогда он покажет им, как надо работать и выжимать из бизнеса максимум.