Анатолий Дроздов – Ломщик (страница 8)

Умен, добр к ней, загадочен! Жила бы одна – долго хранила бы секрет и никому Макса не показывала, дарила ласки и принимала их… Но в крошечном домике на пару с другой осужденной скрыться нереально.

Вопреки опасениям Макса «повяжут, насильно чипируют», начальница зоны наведалась к ним одна, без конвоиров и лишь через пару дней после сообщения о найденыше.

Была она дамой в возрасте, но чрезвычайно ухоженной, получала северную надбавку и готовилась к возвращению на Большую Землю по выслуге лет, поэтому могла позволить себе многое. Начальница обладала почти неограниченной властью над осужденными, и Энга едва не вскипела, увидев, как хозяйка Тремихи уставилась на Макса.

Тетка была из тех, кого в России называют матюрками – в годах, но еще секси. Макс не знал, насколько долго местные медицина и бьюти-индустрия позволяют людям сохранять форму и до какого возраста продлить жизнь. На момент распада СССР женщины так выглядели в 35–40 лет, в год взрыва «Гелия» он дал бы «матюрке» не менее 50-ти, а тут запросто может случиться, что мадам перевалила за 70 и давно уже бабушка. Смотрела она на найденыша с иронией, с прищуром в карих глазах, отчего уголки собрались мелкими морщинками.

А еще в этих глазах светился большой жизненный опыт, наверняка почерпнутый не только от Глобы. Начальницу звали Гегения Бриц.

– Говоришь, неведомым образом перенесся сюда с другой планеты? – начала дама. – Чушь, наведенная память. Иначе не знал бы рутенского. Да и все эти перемещения, порталы… Ты, осужденная Крац, слишком веришь увиденному в роликах. Не происходит никаких переносов из других миров, и магии никакой не бывает. Иногда только кажется, что стряслось необычное. Расследуешь и убеждаешься: все банально и даже рутинно.

– Госпожа! Судя по проницательности, ты раньше служила не в тюремной системе? – влез Макс.

Привыкший с Энгой и Тилой на «ты», он не без усилия отказался от обращения на «вы» к властной даме.

– Да, – кивнула начальница. – В полиции. Здесь дорабатываю стаж.

– И с нечипованными сталкивалась?

– Конечно, мальчик. Мало кого интересует, но на каждую сотню чипованных, если брать по всей планете, то два-три таких, как ты, наберется. С Запада к нам пришло словечко «отлавы», то есть живущие вне закона.

Ага… Существует еще и аналог английского языка, убедился Макс, обративший ранее внимание на джет-плейн, то есть реактивный самолет. «Отлавы», скорее всего, произошли от outlawed.

– И как же им удается не погибнуть в мире, где абсолютно все завязано на чипы?

– Кучкуются в стаи, – ответила экс-полицейская. – Живут по своим правилам, если установленные цивилизацией им чужды. Глоба к ним снисходителен.

– Снисходителен, я так понимаю, по мелочам? – уточнил Макс. – Не отправляет на Крайний Север, как Тилу, слопавшую несколько сотен конфет. Но если отлав совершает убийство?

– Тогда вычисляем его и расстреливаем с дрона. Он не имеет прав, не имеет обязанностей и правовой защиты – тоже. Если убить тебя прямо сейчас, не наступит никакой ответственности. Тебя и так нет – формально.

Макс внутренне содрогнулся. Они с начальственной дамой сидели на койке Энги, едва не касаясь коленками, девушка зависла в дверях, никак не вмешиваясь в беседу, но наверняка ловила каждое слово.

– В самом деле – можешь? – спросил у начальницы. – Ты умная и не злая на вид…

Зря сказал. Не убирая улыбки с лица, Гегения вытащила пистолет из кармана форменного комбинезона. Щелкнула кнопкой, неприятно напоминающей предохранитель. Не представляя, как действует и насколько эффективно это оружие, Макс заученным приёмом легко выдернул пистолет из ее руки. Затем протянул обратно – рукояткой вперед.

– Конечно, ты вправе убить отлава. Но лично меня убить непросто.

Начальница, несколько ошарашенная, вернула ствол в карман.

– Если скормить этот эпизод Глобе, он немедленно посоветует ликвидировать напавшего на должностное лицо. Но ты… ты – нестандартный отлав.

– Премного благодарен за оценку, – изобразил поклон Макс. – Так что со мной будет?

– Сам выбирай, – пожала плечами начальница. – Ты – такой же правонарушитель, как Энга и Тила, если твои сородичи лишили тебя памяти, заместив ее фантомной, обрили налысо и отправили пробежаться голышом в лютый мороз. Можешь сколько угодно жить в Тремихе, работу найдем. Это не запрещено, хоть и не поощряется. Второй вариант. Сдаем тебя Глобе. Получаешь чип и становишься гражданином Рутении, как все мы.

– Второй вариант от меня не убежит, госпожа Бриц, – поспешил Макс. – Готов трудиться на общих условиях, не выезжая из Тремихи. Тем более, кто меня выпустит без чипа?

– Хорошо, – кивнула начальница. – Завтра же получишь койку в комнате для инспекторов. Нечего жить у осужденных. Тремиха – место для наказания, а не для шух-шух. Успел, небось?

– Со мной – нет, – пожаловалась Тила из-за плеча Энги.

– Выходит, только с осужденной Крац, – заключила начальница, игнорируя попытку той возразить или уклониться от ответа. – Дисциплинарного наказания за это не предусмотрено, но и желательным не считается.

– Но посещать их можно? – поинтересовался Макс. – У них сетевой терминал, а я пытаюсь изучать ваш мир… Даже если и знал о нем, мои неизвестные сородичи заблокировали или стерли мне память.

– Посещать – можно, – разрешила начальница после короткого раздумья. – Странно ты говоришь, отлав Макс. По-нашему, но словно приезжий издалека, только начавший учить рутенский язык. Завтра к поверке быть всем троим!

– Но у меня нет никакой одежды, кроме этого комбинезона, – пожаловался Максим. – Обуви тоже.

– Мне все за вас решать? Ладно, оставайся дома. Пришлю кого-нибудь с одеждой. Осужденные Крац и Брунгельд! Выражаю благодарность, что сообщили о находке и порицаю, что тянули время. Итого ни награды, ни взыскания.

– Да, госпожа! – воскликнули обе и проводили начальницу до выхода.

Когда та скрылась в ночи, Тила ехидно заметила:

– Если Гегения выделит Максу отдельную комнату, то с намерением посещать его. Прощайся, Энга. А тебе, парень, не завидую. Это с виду да в обтягивающем комбезе наша госпожа еще ничего так. Как разденется, там наверняка все обвисшее. Устроим под занавес тройничок?

– Не устроим! Надоела с пошлостями, – Энга попыталась оттолкнуть соседку, но та стала поперек двери. А поскольку была массивнее, сразу не спихнешь.

– А ты за Макса не отвечай. Максик, что с настроением? Хочешь сладенького?

Он покачал головой:

– Мне очень жаль. Ты очень привлекательная, но мне нравится Энга. Она спасла меня, заботится обо мне. Прости, она первая. А я не люблю и не умею сразу с двумя. Не обижайся.

– Чего мне обижаться? Сам будешь жалеть, что не взял, когда предлагали, – фыркнула Тила. – Ладно, любовничек госпожи Гегении, отдыхай.

Избавившись от соседки, Энга затворила за собой дверь.

– Если это последняя ночь, проведи ее со мной.

– Но узко на твоей койке! И Тила за стенкой.

– На Тилу теперь наплевать. Что мало места – плотнее обовьемся и прижмемся. Или ты против?

– Как ты могла подумать так! Эн… а давай – ночь начнется прямо сейчас?

И он погасил свет.

Едва дождавшись окончания смены, Энга буквально бежала домой. В течение дня она видела Макса лишь мельком, одетого в длинный тулуп и шапку с ушами, на ногах – унты.

«Экипировала его», – не без ревности подумала про начальницу.

Но ведь он не заключенный, обычный вольняшка, только без чипа. Имеет право ходить куда и где угодно, кроме запретной территории вроде зоны для опасных. Что ему стоит вечером забежать? Если с прошлой ночи силы остались…

Из-за спешки фонарик она не включила. И зря. Говорят, дикие животные боятся ночью электрического света. И когда в мерцании звезд Энга увидела оскаленную морду и услышала утробный басовитый рык, было поздно.

Белый северный волк, огромный – если встанет на задние лапы, то голова будет гораздо выше ее – медленно приближался, явно приготавливаясь к прыжку.

Со стороны дома донесся звенящий от напряжения голос Макса:

– Эй! Зверюга! А ну, поворачивай ко мне! Слышь, жопа белая, с кем разговариваю?

Бесполезно. Хищник только рыкнул через плечо: отстань, человечек, я тебя на второе сожру. И прыгнул.

Чудовищная масса швырнула Энгу на снег, в полумраке над ней нависла бездонная раззявленная пасть с клыками и потеками слюны… Неужели – все?!

Вдруг она услышала, как что-то смачно чвякнуло, голова волка упала ей на лицо, и клыки едва царапнули по щеке. Но волк почему-то рвать ее не стал, дернулся всем телом и затих. А потом неведомая сила откатила тушу в сторону.

– Ты цела? Энга! Ответь!

Макс аккуратно приподнял ее.

– Вроде ничего не сломала…

Только сейчас девушка включила фонарик, и его луч выхватил на снегу зверя. Вокруг белой головы растеклась черная лужа, из затылка торчал лом-ледоруб. Макс убил это огромное чудовище?

– Я сам перепугался, когда его увидел, – сообщил возлюбленный. – Бросил лопату, которой расчищал дорожки, вмиг взлетел на дерево, а они тут низкие. Думал – допрыгнет, стянет за тулуп вниз и загрызет. И тут ты несешься! Рано ведь.

– Спешила, думала: ты зайдешь в гости, – всхлипнула девушка.

– Ну вот, пришлось слезать и геройствовать, убивая скотинку. Наверно, редкую – вред нанес живой природе. Да простит меня несвятая Грета Тунберг.

– Кто это? – удивилась Энга, на миг ощутив ревность.