Анатолий Дроздов – Ломщик (страница 9)

— Нет… Ноги только ватные — от страха.

— Вот и хорошо. Я никаких законов не нарушил? Вдруг этот волк под особой охраной Глобы, тот не посмотрит, что я без чипа, и отправит на зону?

— Наоборот! — поспешила Энга. — Убить волка, который зашел в поселок, достойно награды. А шкура… Это же больше 40 тысяч голдеров! Считай, моя зарплата лет за пять в Тремихе. У волков очень ценный мех, они водятся только здесь, а шкуры одного хватит на шубу.

— Ого! — поразился Макс. — Что ж… Если пришла в себя, бери гада за хвост, а я возьму за лапы. Понесли к вам. Поскольку у меня чипа нет, счета пока тоже, деньги за шкуру ты примешь. Считаем его добытым пополам.

— Ты же его убил, не я! — возразила Энга.

— А кто талантливо изобразил приманку? Фиг бы я ему засадил точно под темечко, если бы не ты. Спасибо, что башка крупная, получилось попасть с первого раза и тебя не задеть. Взялись!

Пока волокли тушу к дому, Энга успокоилась. И хотя мартовский морозец холодил лицо, ее грела одна мысль. Да что грела, едва ли не заставляла подпрыгивать от счастья! Макс жизнью рисковал, бросившись на страшного северного хищника. Ради нее, девушки, с которой всего пять дней как познакомился! Даже не подозревая о ценности трофея — шкуры, конечно, а не самой Энги.

У порога она сказала бросить тушу, метнулась внутрь и вернулась с длинным ножом. Надо снять шкуру, пока туша теплая. Волк крупнее, чем большинство попадающих на разделку оленей, зато без рогов и копыт. Как раз зажглись фонари, возвещающие о скором приходе жителей поселка.

Тила застала их за кровавым занятием: мертвый хищник лишался пушистого одеяния. Ситуацию она оценила мгновенно.

— Святой Болтуарий! — Тила всплеснула руками в варежках. — Соседка, пусть мне докинут срок, но я как-нибудь прирежу тебя во сне. И мужик — тебе, и волчья шкура — тоже. Не стыдно? А поделиться?

— Мужиком вряд ли, а волком можно, — хмыкнул Макс. — Я к вам зайду — смыть кровь с тулупа. Перемазался без навыка.

В доме рассказал девушкам, что начальница выделила ему комнату прямо на заводской территории. Там живут еще двое, инвалиды-вольняхи предпенсионного возраста. Им надо проставиться по поводу вселения, оба уже намекали.

— Компания так себе, девочки. С вами лучше. Зато у меня появилась первая в этом мире собственная койка. Уже не бомж.

— Кто? — скривилась Тила.

В отличие от Энги, либерально относящейся к любым чудачествам парня — по понятным причинам, Тилу раздражали непонятные словечки. Коль Гегения разоблачила Макса — никакой он не пришелец, а всего лишь из замкнутого изолированного сообщества, пусть не строит из себя невесть что.

— Бомж — без определенного места жительства, — пояснил парень. — То есть бродяга.

Потом он нашел способ завоевать благосклонность чернявой. Когда сели ужинать — локоть к локтю за микроскопическим столиком, спросил:

— Девчата! А ваши законы разрешают откупиться от наказания?

— За мелкие преступления — да, — подтвердила Энга, догадавшаяся, куда он клонит. — Но — дорого. 5 тысяч за месяц.

— То есть если мы вложим все деньги за шкуру в ускорение вашего освобождения, вам скостят по 4 месяца? Выйдете не осенью, а в начале лета?

Тила аж взвыла от восторга, Энга обрадовалась куда меньше.

— То есть я улечу, а ты останешься?

— Неужели до лета ничего не придумаем? Девочки, я вам помогаю быстрее выбраться отсюда, вы же напрягайте головки, как выдернуть отсюда внесистемного отлава-нелегала. В худшем случае воткну чип.

Энга только хлопнула глазками, зато Тила пообещала «провентилировать идейку».

Глава 4

Из-за отсутствия чипа Гегения могла поручить Максу только неквалифицированный ручной труд. Первая же его трудовая вахта по скалыванию льда в труднодоступных местах, куда не доставала техника, принесла неожиданный трофей — волчью шкуру. По мере снижения численности людей животный мир планеты постепенно возвращался в оставленные человеком места. Северные волки, считавшиеся вымершими, не только начали появляться на глазах, но со временем размножились и теперь представляли опасность для жителей полуострова. Мягкая и шелковистая шерсть белого цвета помогала им маскироваться в снегу, со временем звери научились распознавать звук охотничьих дронов и прятались от них в сугробах. Вряд ли догадывались об опасности тепловизоров, но благодаря снегу скрывались и от их всевидящего ока. Поэтому на хищников охотились по-старинному, с собаками или с э-каров. Завалить это огромное животное в одиночку, тем более без огнестрельного оружия, считалось невозможным даже в теории. Но безволосый отлав справился со зверем с первой попытки, не получив при этом ни царапины! И если в это чудо как-то можно было поверить — вот Макс, а вот драгоценная шкура, то его просьба отдать всю выручку за шкуру на сокращение срока двум правонарушительницам не вписывалась ни в какие правила, обычаи и в полицейский опыт Гегении. Оторвать от себя десятки тысяч и за здорово живешь подарить двум девицам, пусть с одной у него случился мимолетный шух-шух, а со второй вообще ничего? Такого просто не может быть, потому что не может быть никогда.

Начальница выдернула Макса в свой кабинет через день после инцидента.

— Как тебе удалось? Волк опасен даже для охотников с ружьями!

— Полагаю, потому, что я этого не знал… — пожал плечами Макс. — Просто стукнул его по загривку ломиком. Наверно — больно. Он взял и умер, любезно оставив мне шкуру.

— Сейчас пристрелю, если не скажешь, как все случилось, — рассердилась Гегения.

Макс сидел, расстегнув тулуп в тепле кабинета и стащив шапку. На лысой голове проклюнулся короткий ежик, но борода не росла — крем Энги помог.

— Конечно — испугался, — признался Макс. — Бросил ледоруб, вскарабкался на дерево, а оно совсем низкое. Волк начал прыгать, пытался ухватить меня за полу тулупа и стащить вниз. Думал: все, прощай, молодость. Вдруг вижу: Энга идет. Конечно, она вкуснее — нежная, мягкая. Волк бросил меня — и к ней. Я спрыгнул с дерева, подобрал ледоруб и приложил его между ушами. Главное было Энгу не задеть. Что еще… Все!

— Ты либо прикидываешься дурачком-простачком, либо… — нахмурилась Гегения. — Ты мне не понятен. А все непонятное опасно. Вторые сутки на заводе среди женщин. Среди них есть красивее Энги. Думала, ты в первый же час осчастливишь двух-трех. Нет, оделся и пошел рубить лед!

— Как ты и приказала… Подгадал так, чтобы к концу работы закончить возле дома Энги и дождаться ее. Но волк испортил нам свидание, — притворно вздохнул Макс.

— Неужели ты влюбился? — изумилась начальница. — Рисковал жизнью ради девчонки, а теперь вдобавок хочешь отдать ей деньги?

Макс развел руками — дескать, виноват. Не судите строго. Гегения задумалась. За неимением вокруг полноценных мужчин она, возможно, тоже не отказалась бы от шух-шух с найденышем — чисто для здоровья, разочек. Ну, возможно, еще раз, если бы понравилось. Женщина она видная, заметная, такие при желании обходят на повороте молодых. Но у Макса и Энги… любовь? Ладно — у осужденной, насмотрелась романтических сказок до приговора и отключения чипа, вот и повелась. Но Макс, чипом не снабжённый, ни разу не видел любовно-эротических фильмов! Гегения не представляла, насколько ошибается, но продолжала так считать. Так что же делать ей с найденышем? Работает он за еду и койку, поскольку заключить с ним договор о найме без чипа пока невозможно. И без него ему не заплатить. Куда пристроить Макса с пользой для колонии (и для себя, конечно)? Так… Отлавы тоже входят в сеть с помощью нелегального или промышленного оборудования. Почему бы и нет?

— Там, где я родился, мужчины несколько иначе относятся к женщинам, госпожа, — добавил Макс, по-своему интерпретировав молчание начальницы. Та отмахнулась: не надо про любовь.

— Расскажи мне, Макс, но только коротко и ясно про мир, откуда, по твоему мнению, ты и попал сюда.

— Но ты же не веришь в него, госпожа. Считаешь воспоминания внушенными.

— Наведенными. Но мне нужно для анализа. Начинай.

Макс принялся говорить, увлекся. Похоже, выдуманное общество было отдаленно похоже на реальное, примерно 200-летней давности, по мнению Гегении. Поражали прорисовка деталей, изобилие подробностей, отличавшие фантомный социум от действительного.

— Стоп! — прервала она Макса. — Достаточно. Твой рассказ отправлен к Глобе с поручением: выяснить, запрашивал ли кто-нибудь создать такой вот мир, а если нет — какое сообщество отлавов способно его сгенерировать.

— Миры Роберта Шекли или Айзека Азимова, это писатели-фантасты из моей реальности, гораздо более мудреные, — заметил Макс.

— Мудреность — не критерий, — Гегения скривилась. — Нафантазировать возможно что угодно. В твоем рассказе есть внутренняя логика. Этот противоречивый мир сбалансирован. Вот… — он увидела внутренним взором ответ Глобы. — Он не получал такого задания, и не имеет представления, какая изолированная группа имеет достаточно мощную дискретную машину, чтоб его придумать. Тебя отторгли какие-то очень могущественные люди. Неизвестные и опасные.

— Те, что взорвали научный центр «Гелий» на моей Земле. Но это могла быть и неисправность оборудования, — заметил Макс.

«То есть он свято верит в наведенную версию», — вздохнула Гегения. Так дикари, жившие много столетий назад, принимали за чистую монету увиденные сны, считали их вещими. Но дикари, способные выдумать цельную картину виртуального мира, это нечто особенное.