Анатолий Белоусов – Киберсант (страница 16)
«Может быть, это какой-нибудь розыгрыш, – тоскливо подумал он, впрочем, уже без особой надежды. – Тот же Колян меня разыграл, например, чтобы отвадить от пьянок. Или еще чего в этом роде? Очередной психологический эксперимент на мне ставит! Или тестирует с практической стороны новую логическую задачку. Я же все еще нахожусь здесь, у себя дома. Никто меня пока из квартиры не гонит. Может быть, все-таки пронесет?..»
Но не пронесло. Ближе к полудню в дверь квартиры раздался звонок. Наглый, очень уверенный, настойчивый и длинный. Как будто звонящий с той стороны двери, еще не видя хозяина квартиры, заранее пытался вывести его из равновесия, морально подавить, запугать. Обычно так звонят либо менты, либо бандиты. И людям в погонах в сложившейся ситуации Алексей Николаевич был бы даже искренне рад. Но что-то ему подсказывало, что сегодня по его душу пришли совсем не блюстители порядка.
Осторожно приблизившись к двери, он тихонечко приложил к ней ухо. В то же мгновение раздался сильный удар то ли кулаком, то ли и вовсе ногой. Дверь затрещала, но выстояла.
– Эй ты, – пророкотал чей-то хриплый бас по ту строну, – открывай давай, пока совсем дверь не вынесли! Мы же слышим, что ты там.
Обреченно вздохнув, Алексей Николаевич щелкнул замком и отпер. В квартиру немедленно ввалились два здоровенных бритых мордоворота в черных куртках. Один с коричневой кожаной папкой в руках, другой поигрывал между синими от татуировок пальцами каким-то четками.
Глядя на них, Барский испытал острое чувство дежавю. Нет-нет, это чувство касалось не событий пьянки и не подписанного им договора. Оно переносило его на два с половиной года назад, когда жарким майским вечером двухтысячного года к нему вот точно так же заявились точно такие же два бандюгана. Хотя нет, не такие же. Те были не столь брутальны, скорее, даже интеллигентного вида (если это определение вообще можно отнести к бандитам), да и пришли не совсем к нему, а разыскивали ночевавшего в тот вечер у него дома Ныша – совсем молодого паренька, бывшего напарника Барского по котельной. Да и не его самого даже, а пропавший у крупного криминального авторитета по фамилии Гында дипломат. Собственно, Барский потому так хорошо и запомнил тот случай, что в этот же самый день Гынду завалили прямо у него в подъезде (вполне возможно, те двое, с кем он тогда пил водку на кухне). Милиция, помнится, весь дом потом прошерстила от подвала до чердака, но так ничего (
– Ну шо, дядько, – нарушая поток воспоминаний Барского, широко осклабился тот из бандитов, что вертел чётки, и все с тем же ярко выраженным хохляцким акцентом продолжил: – А вот и мы, тута как тута. Чай, заждался, уже нас, а?..
Он сделал четкое ударение на «я» в слове «заждался», и Барского это почему-то очень сильно напугало.
– Значит, так, ханурик, – заговорил низким хриплым голосом второй мордоворот, медленно расстегивая молнию на своей коричневой папке и доставая оттуда пачку распечатанных на принтере листов (вторая копия договора, сообразил Барский). – Ты почему до сих пор не освободил жилплощадь? Часики тикают, а ты, как я посмотрю, вовсе и не собираешься съезжать?
Он ткнул Алексею Николаевичу в лицо бумагами, и тот увидел, что это действительно была вторая копия дьявольского договора.
– Я собираюсь… Вот не успел только прибраться, а так… Собираюсь, конечно же, – залепетал до смерти перепуганный Барский.
К горлу ему подступил ком. Каким-то шестым чувством он ощутил сущность этих злобных небритых людей. «Господи, боже ты мой, – промелькнуло в сознании, – да это же настоящие убийцы! Урки! Такие родную мать могут зарезать не моргнув глазом. Выпотрошат как свинью, утрут со лба пот и даже не поморщатся».
Говоривший с хохляцким акцентом бандит медленно, вразвалочку подошел к стоявшему у стены в коридоре аккордеону, повернулся к Алексею Николаевичу. Лицо его скривилось в гримасу презрения, пальцы поигрывали, все быстрее и быстрее вертя четки.
– Вона и инструмэнтик у тэбе уже имэитца, – осклабился он, обнажая неровные желтые зубы, – будешь в переходе гро́ши заробляти. А хату освобождать треба. Не твоя это больше хата, чужая.
– В общем, время тебе до понедельника, чтобы собрать все свое барахлишко и освободить квадратные метры, – резюмировал его напарник, засовывая «Договор» обратно в папку и застегивая на ней молнию. – В понедельник придем и все, что здесь твоего останется, просто на помойку повышвыриваем.
Не проронив больше ни слова, бандиты развернулись и вышли из квартиры в подъезд. Очевидно, не встретив ни возражений, ни сопротивления, они решили не тратить силы и время на дальнейшее запугивание своей жертвы. Зачем, если та и без применения явного насилия полностью согласна со всем происходящим?
Дверь за ними захлопнулась. Барский, прижавшись спиной к холодной стене, медленно сполз по ней на пол. «Всё, финита ля комедия, – одновременно с тоской и некоторым облегчением подумал он, – придется (
Он истерически хохотнул и закрыл глаза. Похоже, в жизни его начинался совершенно новый этап. Принципиально новый. Нечто такое, черезо что он не проходил еще никогда прежде.
2
Здесь, на втором ярусе металлической надстройки перед котлами, где находилась лежанка, на которой он сейчас и валялся, подложив обе ладони под голову, мусоля в зубах зубочистку и глядя в потолок, воздух был сухим и теплым. Обычно Барский уединялся тут в дневную смену, прячась от начальства. Высшее руководство вообще не догадывалось об этом убежище, а энергетик и начальник котельный сюда заглядывали только в том случае, если происходило какое-нибудь ЧП или они целенаправленно разыскивали кого-либо из работников.
Днем здесь можно было вздремнуть часок-другой или просто поваляться в одиночестве. А ночью на этой лежанке отсыпался, как правило, его напарник, тогда как сам Барский предпочитал мягкий диванчик внизу. Сейчас же, в самый разгар ночной смены, он забрался сюда исключительно для того, чтобы не видеть, как его коллега бухает внизу вместе с дежурными слесарями. Этим «повелителям ключа и кувалды» ночью тоже было абсолютно нечего делать, и присутствовали они на территории предприятия, так сказать, на всякий случай. На предмет какой-либо непредвиденной поломки или все того же ЧП. Ну а пить, разумеется, народ со всей базы неизменно собирался именно в котельную. Где, как ни тут – тепло, светло и мухи не кусают?
Алексей Николаевич в этот раз от веселой компании дистанцировался. После случившейся с ним беды ему не хотелось не то что принимать участие в застолье, но даже смотреть на спиртное было противно. Похоже, сама судьба решила закодировать его от пьянства если и не на всю оставшуюся жизнь, то на ближайшие несколько лет, – это уж совершенно точно. Растянувшись на мягком матрасике, слушая (под мерный гул работающего котла) жестяной звон капель, барабанящих по карнизу снаружи, он снова и снова прокручивал в памяти события прошедшей недели, анализируя их и ища выход из той задницы, в которой волею обстоятельств (а точнее, по причине собственной глупости) оказался.
Итак, с законной жилплощади ему пришлось-таки съехать. Все выходные он перевозил свое скромное имущество к Змееву. Мебель, книги, холодильник и все, не особенно ценное, – в его гараж, а компьютер и разные ценные мелочи – непосредственно к Николаю Петровичу домой, в кладовку. Тот не особо протестовал и даже не шибко расспрашивал, что произошло и почему. А сам Барский поведал ему о своей беде лишь в общих чертах, не вдаваясь в детали и не раскрывая подробностей. Мол, просто продал квартиру, а сейчас подыскиваю новую, поскромнее. Признаваться в том, что его развели и что теперь он обычный бомж, было невыносимо стыдно даже близкому другу.
– Я не очень надолго все это, – смущенно гундел в свое оправдание Алексей Николаевич, – буквально на несколько недель, ну максимум на пару месяцев. Вот только найду новое жилье и сразу весь свой скарб от тебя заберу.
– Да ладно, чего уж там, – отмахивался Змеев. – Пусть лежит, сколько потребуется. Не понимаю, правда, зачем ты свою двушку так экстренно продал и что взамен собираешься покупать. Странно все как-то, спонтанно и суетливо.
– Потом! Я тебе все потом расскажу. С подробностями и деталями, – лопотал Барский, готовый со стыда под землю провалиться. – А пока, извини, бежать надо. Срочно!..
Да, было совершенно ясно, что его тупо подставили и развели, как лоха. Очевидно, поймав в пьяном угаре, некие ловкачи разговорили его, выяснили, что ни семьи, ни родственников у него нет. Поняли, что заливает за воротник он временами крепко, а когда заливает, то совершенно не отдает отчета тому, что делает. Затем они уговорили его поставить свою подпись в договоре купли-продажи квартиры. Разумеется, всю сумму, пусть и изрядно заниженную, на руки ему никто не давал (да и изначально не собирались давать). Так, сунули некоторое количество денег, чтобы какое-то время он еще продолжал куролесить, ничего не соображал бы и никак не мог помешать им в оформлении документов. А сами за это время все и обтяпали. Да так, что и докопаться было не до чего – сам добровольно продал, деньги получил (вот расписка), а куда их потратил, так это его личное дело, его проблемы.