Анатолий Белоусов – Киберсант (страница 17)
Орудовала, скорее всего, целая банда черных риелторов. Менты, нотариусы, работники БТИ и регистрационной палаты – все было куплено, везде имелись свои люди. При необходимости они наверняка могли предоставить и свидетелей, готовых подтвердить что угодно и кому угодно. Ну а нужные для регистрации и оформления документы, будучи в уматину пьяным, Алексей Николаевич злоумышленникам вполне мог и сам предоставить. Кроме того, приходившие к нему в пятницу (а затем заявившиеся, как и обещали, в понедельник с утра) бандюганы весьма убедительно дали понять, что если он попытается хоть куда-либо обратиться, то все для него кончится быстро и плохо. Найдут его с проломленной головой в какой-нибудь канаве и закопают затем на кладбище, как собаку, под колышком с инвентарным номером вместо креста.
Спорить или протестовать было совершено бессмысленно, более того – опасно. А потому, по-быстрому перевезя свои вещи к Змееву, Алексей Николаевич покорно освободил уже чужую жилплощадь. Отдал тем двум мордоворотам ключи и навсегда (как он искренне в тот момент думал) покинул доставшуюся ему от родителей квартиру, в которой родился, вырос и провел всю предыдущую жизнь.
Удивительно, но отчаяния или, того хуже, депрессии он сейчас не испытывал. Уже не испытывал. Напротив, теперь произошедшее казалось ему чем-то вполне закономерным и, более того, направленным в конечном итоге на его долгосрочное благо. Словно бы судьба давала ему волшебный пинок, благодаря которому он должен будет обрести крылья и воспарить на вершины, доселе еще ему не ведомые. А раз так, нужно не в уныние впадать, а попытаться понять – что теперь делать, где жить и как переходить на этот самый «новый жизненный уровень».
Пользуясь тем, что один из операторов в их котельной недавно рассчитался, а замену ему отдел кадров не мог подобрать вот уже вторую неделю, Алексей Николаевич решил воспользоваться благоприятным моментом и предложил начальству свою собственную кандидатуру. Да, он будет работать и в свою смену, и в смену того кочегара, который уволился. Да, получается, что за двоих. Ну так он же и зарплату будет получать в двойном размере, а значит, все оказываются в выигрыше. Предприятию не придется экстренно искать нового человека, стажировать его, вводить в курс дела, а Барский станет получать денежки (
Опять же, пользуясь случаем и подгадав нужный момент, он умудрился договориться лично с начальником котельной, что на период этой взаимовыгодной подработки, ровно до тех пор, пока кадровики не отыщут-таки положенную по штатному расписанию кадровую единицу, Алексей Николаевич поживет в котельной. А что? Комната отдыха для операторов оборудована неплохо. Душ и сауна имеются. Есть даже маленькая кухонька, где операторы готовят пищу и трапезничают. И домой не придется мотаться. Все же дорога не близкая, на одних автобусах прокатать можно целое состояние. О том, что никакого дома у него больше нет, Барский благоразумно распространяться не стал.
– Само собой, Петрович, – заверил он начальника котельной, – «не в свои» дневные смены я постараюсь здесь вообще не отсвечивать. Или в город уходить буду – по делам, да на прогулку – или тихохонько лягу отсыпаться после ночной. Наверх вон, на второй ярус. Никто ж из начальства, кроме тебя, разумеется, не знает о нашей лежанке наверху. А значит, и проблем никаких не возникнет.
– Ладно, черт с тобой, – махнул рукой начальник котельной. – Живи пока тут. Но имей в виду, ровно до тех пор, пока не найдем нового оператора. И чтоб мне без пьянства, понял? А то знаю я вас, алкоголиков. Просыхать же не будете, как только деньги получишь.
– Петрович, – вытаращив глаза, Алексей Николаевич несколько раз ударил себя кулаком в грудь, – слово даю, что, пока я живу (
Для большей убедительности он хотел было еще и перекреститься, но вовремя сообразил, что это было бы уже явным перебором. Начальник посмотрел на него с недоверием, но ничего больше говорить не стал. На том и порешили.
– Э-эй, Николаич! – хриплым голосом позвали снизу. – Хватит там дрыхнуть, айда сюда, к нам! А то у нас уже все заканчивается, тебе вообще ничего не останется, так всю жизнь и проспишь…
С кряхтением поднявшись с лежанки, Барский нащупал ногами войлочные чуни, обулся. Медленно спустился по металлической лестнице и подошел к операторскому столу, вокруг которого и собралось все пьяное сообщество. Его напарник Гоша восседал на правах хозяина котельной во главе застолья в мягком операторском кресле на колесиках, словно на троне. Слесари, Дариф и Анвар, два брата-татарина, расположились на деревянных табуретках по правую и левую стороны от него. Ни дать ни взять Гошины опричники или бояре, не иначе.
В центре стола возвышалась огромная посудина с мутноватой жидкостью, по всей видимости, самогонка. Вокруг нее было разложено много овощей, зелени, целая гора из кусков копченого мяса на здоровенном блюде и несколько хлебных лепешек. Что и говорить, выглядело все это весьма аппетитно и очень заманчиво. Барский даже невольно сглотнул и почувствовал во рту обильное слюноотделение. Домашней самогоночки, да еще и под горячие копченые ребрышки, с огурчиком, помидоркой и зеленым лучком, он бы сейчас накатил с превеликим удовольствием. Впрочем, не успело это желание даже до конца оформиться в его сознании, как тут же было вытеснено воспоминанием о потерянной квартире, и вожделение парадоксальным образом сменилось на отвращение.
– Чайку хлобыстнуть могу, – произнес Алексей Николаевич, присаживаясь на свободную табуретку, – посидеть с вами тоже. Но вот пить, извините, мужики, не буду. Считайте, что я в завязке.
– Как так-то? – удивленно воскликнул Дариф.
– Да он с Петровичем договорился, – хитро прищуриваясь, пояснил Гоша, – с начальником котельной. Николаич же у нас сейчас за двоих работает и живет из-за этого здесь, в котельне. Вот Петрович и выкатил ему условие, чтоб никаких пьянок, ни-ни! Иначе вся эта левая подработка тупо накроется медным тазом.
Он издал звук, словно открывали жестяную крышку на бутылке с минеральной водой.
– Чепуха! Как ваш начкот может застукать Николаича пьяным ночью? – удивился Анвар. – Мы ж вон даже двери котельной на клюшку заперли.
– Может! – уверенно закивал головой Гоша. – Может хоть в три часа ночи нагрянуть с проверкой. Бывало уже такое, и не раз. Мне-то по фигу, вам тем более. А вот Николаич без подработки останется. А оно ему нужно?
Братья переглянулись, ненадолго зависли, переваривая услышанное, затем синхронно закивали и хором молвили:
– Нет, при таком раскладе оно ему, конечно, не нужно!..
– О! Вот и я о том же, – резюмировал Гоша, поднимая указательный палец вверх. – Да и нам водочки больше достанется…
Он высунул язык и заговорщицки подмигнул.
– Самогоночки, – еле ворочая языком, уточнил Дариф.
– Ну, самогоночки, – поправился Гоша, икнул и налил из бутыли мутную жидкость в три граненых стакана. – Вздрогнули!
Все трое опрокинули стаканы, заливая пахучее пойло себе в глотки. Барского, глядя на них, передернуло. Вот теперь пить ему совсем расхотелось. То есть совершенно! «Интересно, – пришла в голову идиотская мысль, – а если им, когда они полностью свою трехлитровку прикончат, подсунуть подписать какую-нибудь бумажку, они ее подпишут?..» Он еще какое-то время поприсутствовал вместе со всеми за столом, но, поскольку находился с мужиками на разных волнах, очень быстро ему это наскучило. Давно замечено, что трезвому среди пьяных делать нечего. Разные вибрации у трезвого и у пьяных. В совершенно разных измерениях присутствуют их души.
Барский незаметно удалился на кухню, поставил чайник на электрическую плитку и, дожидаясь, пока тот закипит, принялся просматривать свежий номер «Глаховского вестника». Его интересовала колонка объявлений о сдаче жилья. Все же жизнь в котельной – не совсем жизнь. Да и даже здесь он существует сейчас на птичьих правах. Вот найдут нового оператора и все, турнут его из котельной под зад коленом. И куда перебираться тогда, в подвал? Или ночевать на вокзале? Нет, нужно как можно скорее найти и снять хоть какую-нибудь комнатенку. Лучше, конечно же, однокомнатную квартиру, но для начала и комната подойдет. В пятницу должны будут давать аванс, плюс к этому остались еще деньги от квартиры (при этой мысли его передернуло), уж на комнату-то должно хватить.
Экономил сейчас Алексей Николаевич на всем, на чем только мог. Очень выручили его в этом отношении продуктовые талоны на бесплатное питание в производственной столовой. Как-то, еще летом, главный энергетик усадил Барского в своем кабинете, выдал ему стопку огромных бумажных листов и печать. Будешь, говорит, печатать талоны в столовую, для котельной и слесарного цеха. Сам ушел, а его в кабинете запер на ключ.
Будучи человеком хитрым и предусмотрительным, Алексей Николаевич напечатал талоны не только для кочегаров и слесарей, но и тиснул пару листов для себя лично. Спрятал этот контрафакт под коврик и когда энергетик отпер его и даже обшмонал, предвидя со стороны Барского подлянку с левыми талонами, то так ничего и не нашел. А из-под коврика талоны Алексей Николаевич незаметно забрал спустя два дня, когда кабинет энергетика был не заперт. Вот эти-то талоны очень его сейчас и выручали. Если б не они, ни о какой экономии и речи бы идти не могло.