Анатолий Белоусов – Киберсант (страница 15)
Включив на полную громкость магнитофон (черный допотопный двухкассетник, стоявший на холодильнике, рядом с беззвучно мельтешащим маленьким телевизором), Алексей Николаевич быстренько сбегал в ванную комнату, чтобы умыться и почистить зубы, после чего вернулся на кухню и принялся готовить себе завтрак. Вчерашнее тотальное отвращение к пище сегодня вдруг сменилось зверским аппетитом. А значит, прежде чем приступать к генеральной уборке, необходимо было хотя бы немного пожрать. Пританцовывая в такт лившемуся из динамиков регги Джимми Клиффа, он настругал докторской колбасы, бросил несколько ломтиков на сковороду, где уже шипел и плевался маслом поджарившийся до золотистой корочки мелконарезанный лук, и залил все это четырьмя яйцами. Посолил, поперчил, накрыл крышкой.
Тот факт, что в холодильнике у него оставались продукты, показался ему весьма необычным и снова вынудил задуматься о странностях прошедшей пьянки. Как правило, после двух недель запоя в квартире не оставалось не то что продуктов, можно было и некоторых вещей недосчитаться. А тут – холодильник ломится от жратвы, в бумажнике целая стопка новеньких банкнот, а из вещей не только ничего не пропито, так еще и новые ботинки с дурацким аккордеоном появились. Он покосился в сторону коридора, где по-прежнему стоял этот музыкальный агрегат. Странная какая-то пьянка, совсем не типичная, подозрительная.
Аромат яичницы и жареной колбасы вызывал у Барского жуткое слюноотделение. «Вот ведь как оно бывает, – иронично подумал он, переставляя сковороду с плиты на стол и подсаживаясь к окну. – Вчера я от этого запаха блеванул бы, а сегодня того и гляди слюной захлебнусь». Взгляд его скользнул по грязному подоконнику и выхватил из темного пространства между радиатором отопления и стеной что-то белое, очевидно, упавшее со стола и завалившееся за батарею.
«Опаньки! – Алексей Николаевич нахмурился. – А это еще что за сюрприз?»
Взяв со стола длинный кухонный нож, он подцепил им белеющий предмет и медленно вытащил его из-за батареи. Это был целлофановый файлик с вложенными в него распечатанными на принтере листами формата А4. Выудив листы из файлика, он положил их на стол перед собой и с чувством легкого недоумения прочитал заглавие документа: «
Все еще не улавливая сути происходящего, Алексей Николаевич перевел взгляд на стоявшую рядом с ним сковороду со скворчащей и источающей дивный аромат яичницей. На какое-то время мысли у него голове словно остановились. В сознании черно-белой картинкой висел ментальный отпечаток этого самого «Договора», а желудок в то же самое мгновение урчал и выл, соблазняемый запахом яичницы и жареной колбасы. Мыслей не было. Было невероятно обострившееся чувство голода, были какие-то тревожные эмоциональные нотки где-то в дальних закоулках сознания и странный, все усиливающийся холодок под ложечкой.
Сглотнув, Барский помотал головой и снова вернулся взглядом к странному документу. «
Алексей Николаевич оторвал взгляд от бумаги и остекленевшими глазами уставился в пространство перед собой. Мир для него остановился. Исчезла музыка, грохотавшая до этого на всю кухню, исчез дурманящий запах яичницы с колбасой, исчезло даже ощущение собственного тела. Сознание зависло подобно операционной системе компьютера, столкнувшейся с фатальной ошибкой в программном коде. Минуту или две он пребывал в каком-то странном оцепенении, затем вдруг вздрогнул, моргнул, несколько раз судорожно сглотнул подступивший к горлу ком и, схватив «Договор», принялся перечитывать его заново, с самого начала и на этот раз уже до конца. Затем снова. Затем перечитал его и в третий раз.
Взгляд Алексея Николаевича остановился на его собственной залихватской подписи, стоявшей на последней странице документа. Подпись – его, сомнений в этом быть не могло. Медленно поднявшись, Барский взял с холодильника пачку сигарет, выцарапал одну и, закурив, снова опустился на табуретку. Новые ботинки, деньги, продукты, аккордеон… «Договор купли-продажи квартиры»… Пазл в его голове начал складываться. По спине снова пробежал жуткий холодок, и все тело охватила дрожь, как будто бы вдруг вернулось вчерашнее похмелье.
– Да ну нахрен!.. – произнес Алексей Николаевич вслух и машинально стряхнул пепел в сковородку с так и не тронутой яичницей. – Не мог же я, в самом деле, пропить свою собственную, свою единственную квартиру!
Он неуверенно хохотнул, в три глубоких затяжки дососал сигарету до самого фильтра и, совершенно не отдавая себе отчета в том, что делает, затушил окурок все в той же сковороде с яичницей.
– Или мог?.. – пробормотал он, но тут же попытался отогнать от себя эту дичь. – Да ну нахрен!
А между тем иного объяснения всей совокупности имеющихся в наличии фактов просто не находилось. Если каждый из них, взятый в отдельности (ну, за исключением непосредственно «Договора», разве что), еще можно было хоть как-то натянуть, подобно сове, на глобус, то все вместе они образовывали четкую и совершенно недвусмысленную картину. Странным, каким-то непонятным образом, но во время запоя квартиру Алексей Николаевич умудрился-таки переписать на какую-то абсолютно ему неведомую тетку. Причем, скорее всего, подставную, судя по реквизитам. Вот он, документ, лежащий перед ним. А вот (он схватил с полочки бумажник) остатки той невероятной суммы, которую он получил за свое жилище. Или даже и не получил, а получил лишь часть этой суммы? Или получил все, но куда-то профукал, потратил, раздал, растерял?.. Поди теперь разбери и докажи что-либо, если в памяти зияющий черный провал длиной почти в две недели.
Закурив новую сигарету, пошатывающейся походкой Барский вышел на балкон. На улице стояло хмурое осеннее утро. Дул холодный неприветливый ветер, накрапывал мелкий дождик. Двор внизу был совершенно пуст. Выпавший накануне снег почти полностью растаял, образуя повсюду мерзкую осеннюю слякоть. Точь-в-точь, как накануне его злосчастного запоя. Время словно бы откатило обратно на две недели, и пребывающее в болезненной горячке сознание Барского тут же попыталось ухватиться за эту метаморфозу.
«А может, и не происходило ничего, – воспрянул было он духом. – А может, все это мне банально приснилось? И договора нет никакого, да и запоя вообще не было! И не ноябрь уже на дворе, а все еще конец октября. Вот я сейчас докурю сигарету, вернусь обратно в теплую квартирку и увижу, что нет в ней никакого разгрома и срача. Не стоит в коридоре у самого выхода дурацкий аккордеон в черном футляре. А ботинки мои, напротив, стоят, но ботинки эти – старенькие и разваливающиеся, с дыркой в подошве».
Сознание цеплялось за этот вариант развития событий как за соломинку, потому что больше ему цепляться было не за что. Потому что в противном случае все случившееся означало полный крах, катастрофу вселенских масштабов. Без жилья Барский в прямом смысле слова окажется на улице. Да, в отличие от умозрительной задачки Змеева, с документами, в родном городе и даже с работой. Но…
Но ведь без жилья, без крыши над головой! И без малейших перспектив обрести когда-либо эту крышу. Зарплаты оператора котельной ему и так-то хватало только на поддержание штанов, на еду и самый необходимый бытовой минимум. Даже если он сможет откладывать по пять-десять процентов с каждой получки, на новую квартиру такими темпами он накопит лет через пятьдесят, а то и все сто! Да и где жить, пока будешь копить? Бомжевать по подвалам, снимать комнату в коммуналке? Или плюнуть на все и податься (
Алексей Николаевич досмолил сигарету до самого фильтра, так, что обжег пальцы. Чертыхнулся, щелчком выстрелил окурок вниз, глубоко вдохнул и, собравшись с духом, вернулся обратно в квартиру. Увы, но чуда не произошло. Внутри царили все те же бардак, разгром и срач. Электронный календарь в компьютере показывал, что сейчас восьмое ноября, а не двадцать пятое октября. А в коридоре у входа черным могильным камнем возвышался ставший ненавистным ему аккордеон. Пнув его ногой, проходя мимо, Барский вернулся на кухню и в четвертый раз принялся перечитывать «Договор».