Анатолий Барбур – Повороты судьбы (страница 6)

– Скажите, а повар сильно ругал своего помощника? – поинтересовался с искренним беспокойством у работницы железнодорожного общепита Саша.

– Да что вы! Ничуть, – ответила она продолжая с любопытством рассматривать звезд «ночного представления».

Насытившись, юноша и девушки вернулись в свое купе. Путешествие продолжалось, а приятные воспоминания об ужине в вагон-ресторане обещали согревать их еще долго.

Марина заметила, как Наташа помрачнела еще больше.

– Что тебя так гнетет, дорогая? Все мысли о женихе? Может, расскажешь нам? Иногда, поделившись болью, становится легче, – ласково предложила она.

Наташа вздохнула, и этот звук, казалось, вырвался из самой глубины израненной души. Словно сбросив с плеч невидимое бремя, она заговорила:

– Я должна была стать женой… – слова сорвались тихим, словно надломленным шепотом. – Андрей… Мы знали друг друга целую вечность, любили так, как, наверное, только в сказках пишут, мечтали состариться вместе, держась за руки.

Слезы, словно осколки разбитой мечты, вспыхнули в ее глазах.

– Но судьба… или злой рок… разлучили нас. Родители настояли на учебе в другом городе. А Ирина… моя подруга… Она всегда смотрела на Андрея с вожделением, скрытым за маской невинности. Красивая, как ангел, но с сердцем змеи. Воспользовавшись моим отсутствием, сплела паутину лжи и интриг, отравила его разум сомнениями, разрушила нашу любовь.

В купе повисла тишина, такая плотная, что, казалось, ее можно потрогать. Попутчики замерли, словно боясь нарушить хрупкую исповедь. Наташа рассказывала, как делилась с Ириной самыми сокровенными тайнами, открывала душу, не подозревая, что каждое ее слово станет оружием в руках коварной соперницы. Ирина, словно искусный кукловод, дергала за ниточки, искажала правду, сеяла раздор между нашими любящими сердцами.

– Андрей поверил этой лживой сирене, – голос девушки дрожал, словно осенний лист на ветру. – Решил, что я не люблю его, и ушел к ней, в ее лживые объятия.

Тишина в купе стала оглушительной. Казалось, даже колеса поезда сочувственно застучали в унисон с ее горем.

– Я пыталась достучаться до него, объяснить, как все было на самом деле, но он был непробиваем, словно ледяная стена, – продолжала Наташа, и в голосе ее звучало отчаяние. – Сказал, что больше не верит ни единому моему слову, что решил начать новую жизнь… с ней.

На ее лице отразилась такая глубокая, вселенская печаль, что сердце сжималось от боли.

– Завтра… завтра он станет ее мужем, – прошептала она, и этот шепот, казалось, был тише падающего снега. – А я… я останусь одна, с осколками разбитой любви. Но… но в глубине души еще теплится крохотная искорка надежды. Надежды на то, что он прозреет, поймет, что был обманут, и вернется ко мне…

Наташа чувствовала себя преданной, обманутой, растоптанной, но в самом дальнем уголке ее израненного сердца все еще мерцал слабый лучик веры в чудо, в счастливый исход, в то, что настоящая любовь сможет преодолеть любые преграды.

Поезд продолжал свой путь, а девушка сидела у окна, глядя на мелькающие пейзажи. В ее сердце клубился холодный туман отчаяния.

Как и обещала, вечером Наталья сошла на станции небольшого городка и поспешила в сторону вокзала: ей необходимо было успеть сорвать завтрашнюю свадьбу бывшего жениха. Благодаря помощи проводника и поддержке Александра, время еще играло на ее стороне, даря надежду на благополучный исход задуманного.

– Как думаешь, сможет Наташа вернуть Андрея? – Марина неотрывно смотрела в окно купе, где исчезающий вокзал уносил вместе с собой силуэт одинокой девушки. – Хватит ли у нее сил сорвать маску с разлучницы Ирины и разрушить их надвигающуюся свадьбу?

Александр вздохнул, бросив взгляд на окно.

– Я думаю, что Наташа – сильная женщина, Марина. И если она что-то решила, то отступать не станет. Вопрос лишь в том, насколько сильна любовь Андрея к Ирине. Если это мимолетное увлечение, то у Наташи есть шанс. Если же он действительно полюбил другую, то даже самый дерзкий план рухнет, как карточный домик.

Марина опустила взгляд.

– Ты прав. Любовь – вещь непредсказуемая. Но я надеюсь, что Андрей вспомнит о тех годах, что они провели вместе с Наташей. Обо всем, что их связывало. Ведь не может же все это просто так исчезнуть?

Поезд мерно покачивался, унося их все дальше от Наташи и ее рискованного предприятия. Александр прикрыл глаза, представляя себе, как она сейчас, наверное, судорожно обдумывает свои действия, стараясь предусмотреть каждую мелочь. Ему хотелось верить в ее успех, хотя в глубине души он понимал, что шансы не так уж и велики.

В вагоне повисла тишина, нарушаемая лишь стуком колес. Каждый думал о своем: Марина – о судьбе Наташи, Александр – о том, как сложно порой бывает разобраться в хитросплетениях человеческих отношений. А где-то в маленьком городке, в вечерней мгле, одинокая фигура уже, возможно, отчаянно сражалась за свое счастье.

Завтрашний день должен был расставить все по своим местам. Либо Наташа вернет свою любовь, либо окончательно потеряет ее. Исход этой битвы оставался непредсказуемым, но одно было ясно наверняка: ни для кого из участников этой драмы жизнь уже не будет прежней.

За окнами вагонным галопом неслась ночь, втягивая мир в свой бархатистый, бездонный омут. Александр, с великодушием рыцаря уступая Марине большую часть ночи, дарил ей передышку от перенесенного недавно стресса, еще терзавшего ее душу. Но утро застало их спящими вместе на нижней полке: ночью, в свою смену бодрствования, Марина, отбросив условности, словно хрупкий птенец, прильнула к его теплу, ища защиты в объятиях сна.

Позже их уже видели передвигающими по вагонам с чемоданами в руках, будто набитыми хрупкой надеждой и туманными очертаниями будущего.

В купе Марину уже ждала бригадир поезда. Верная своему слову, женщина выделила девушке скромное, но на удивление уютное место. Облегчение светлым лучом отразилось в глазах Марины, а на усталых губах расцвела робкая улыбка. Александр, наблюдая за этой картиной, ощутил сложную палитру чувств: гордость за возможность поддержать эту беззащитную девушку и смутное беспокойство перед грядущей неизвестностью.

– Хороший у тебя друг, деточка, – с теплотой в голосе произнесла бригадирша, глядя на повеселевшую пассажирку. – Таких не теряют.

Александр проводил Марину до нового купе и помог закинуть багаж на полку.

– Еще раз огромное спасибо за все… и прощай, – с тихой грустью произнесла она.

– Рано прощаешься. Я еще должен помочь тебе вынести чемоданы на конечной станции.

– Неужели? Так, значит, мы живем в одном городе? – в голосе Марины зазвучало неподдельное ликование.

– Выходит, что так, – улыбнулся Александр, и они обменялись номерами телефонов.

– Но помогать мне не стоит. Меня встретят родные, – заверила она его.

– Ну, тогда до свидания, – сказал Александр и направился к своему купе.

Девушка смотрела ему вслед, пока его фигура не скрылась за дверью вагона, и в ее взгляде читалась тихая надежда.

В своем купе, оставшись без Марины, Александр молча лежал на своей верхней полке и смотрел в окно на стремительно пролетающие пейзажи. Он остался один на один со своими мыслями. В его душе поселился томительный сумрак тоски. Он скучал. Скучал по ее улыбке, по ее голосу, по ее легкому прикосновению. Она была в другом вагоне, и это расстояние казалось бесконечным.

Он теплил надежду на встречу – на самом краешке их общего пути, на конечной станции, до которой оставалось долгих два дня. Мысль о визите в ее новое купе – искушение, сладкое и терпкое, – то и дело прокрадывалась в сознание. Но захочет ли она его видеть? Как объяснить этот внезапный порыв? Признаться в тоске? Нелепо. Кто он ей такой? Всего лишь мимолетный попутчик, призрак из дорожного сна. Даже если он решится, что их ждет? Немая сцена? Натянутая улыбка? Вдруг она уже жалеет о той мимолетной близости?

Недавний душа компании, Александр сник, словно надломленный ветром стебель. Искрометный ум потух, оставив после себя лишь гнетущую пустоту. Раскаяние острыми иглами кололо сердце: зачем помог ей обрести пристанище так далеко от себя?

«Лучше бы бессонные ночи в духоте вагона, лишь бы чувствовать тепло ее дыхания рядом», – тоскливо шептала израненная душа.

И эта печаль, словно въедливая мелодия старой грампластинки, неотступно преследовала Александра до самого конца пути.

И вот, с истошным скрежетом тормозов, поезд, подобно измученному зверю, дополз до конечной станции. Александр, стиснув в руке чемодан, медленно двинулся к выходу, туда, где робко теплилась надежда встретить ее… Марину.

Она стояла в пестром кругу встречающих, словно диковинный цветок, затерянный в оживленном саду людских лиц. Радостные возгласы родных, теплые объятия друзей тонули в пелене ее рассеянного внимания. Марина отвечала им дежурными улыбками, а взгляд, напряженный и ищущий, лихорадочно скользил по перрону. Родные уже тянули ее в уютный вокзальный плен, но она, словно дерево, пустившее корни в асфальт, упрямо стояла на месте, высматривая кого-то в потоке уходящих пассажиров. И вдруг… словно разряд молнии пронзил ее – взгляд зацепился, узнал, вспыхнул неистовым пламенем.

Резким движением вырвавшись из круга встречающих, она, словно птица, сорвавшаяся с насеста, полетела навстречу.