Анатолий Барбур – Повороты судьбы (страница 7)

«Александр!» – пульсировало в ее голове, заглушая шум вокзала.

Время словно застыло в ожидании, и в наступившей тишине отчетливо прозвучал его тихий, выдохнутый с трепетом ответ:

«Марина!».

Объятия – крепкие, жадные – словно две половинки, отчаянно искавшие друг друга в хаосе вселенной, наконец-то обрели долгожданное единство. Лицо Марины, еще недавно омраченное тревогой, теперь сияло неземным светом, а в глазах, словно роса на лепестках утренней розы, дрожали слезы счастья. Недолгая, но изматывающая разлука, полная томительного ожидания, осталась позади, погребенная под лавиной нахлынувших чувств. Александр, прижав ее к себе, ощущал трепет ее тела, слышал учащенное биение сердца – симфонию любви, написанную самой судьбой, мелодию, что звучала только для них двоих.

Они стояли, не замечая любопытных взглядов, растворившись в своем маленьком мире, где существовали только они и их любовь – всепоглощающая, всепрощающая, вечная. Родственники Марины, поначалу ошеломленные бурей эмоций, вдруг все поняли. На их лицах расцвели понимающие улыбки, и вскоре пара была окружена теплом и одобрением, словно два хрупких саженца, бережно принятые в ухоженный сад, где им суждено было расцвести в полную силу.

2. Необычное предложение

Галина Петровна, хозяйка квартиры, где обитали трое студентов, казалась на редкость встревоженной. В ее голосе, когда она произнесла:

– Ребята, у меня к вам разговор… деликатный, – проскользнула непривычная, почти просительная нотка. – Оставьте свои занятия, прошу вас, и пройдемте в зал. Мне нужно кое-что вам сообщить.

Владимир, самый прямолинейный из троицы, не сдержал недовольства:

– Сейчас будем, – бросил он, обменявшись быстрым взглядом с друзьями. – Что-то мне это не нравится. Неужели решила поднять плату за комнату?

Костя попытался унять его тревогу:

– К чему гадать? Может, дело совсем не в этом.

Сергей, всегда взвешенный в суждениях, лишь констатировал:

– Скоро узнаем, в чем дело.

Холодный ветер, словно голодный волк, терзал души завываниями, швыряя в окна пригоршни дождя. Смутное предчувствие, словно тень, скользнуло по сердцам студентов, заставив их покинуть свою комнату. Они робко вошли в гостиную и опустились на мягкий диван, словно в ожидании приговора. За круглым столом, в янтарном ореоле настольной лампы, восседала Галина Петровна. В ее обычно приветливом лице застыла непривычная деловитость, словно маска строгой учительницы. Обычно она общалась со своими квартирантами просто и радушно, но сейчас эта ледяная серьезность лишь подстегивала их догадки о неминуемом повышении квартплаты. Впрочем, опасения оказались напрасными.

– Как вам известно, я служу телеграфисткой в воинской части. Там у меня есть близкая подруга, ей около тридцати… И вот, у меня к вам по поводу нее… предложение. Я бы сказала, несколько необычное. Даже не знаю, как вы его воспримете, – начала Галина Петровна, словно пробуя воду перед прыжком в холодный омут.

– Теть Галь, вы давайте суть, не томите душу. А мы уж сами прикинем, что к чему, – нетерпеливо перебил ее Владимир.

– Тогда слушайте. Живет моя Света… одна как перст. Спросите, почему? Объясняю. Муж у нее, конечно, есть, однако в настоящее время он не поддерживает с ней никаких контактов. Живет у родителей, уже больше года. И любовницу себе завел, змею подколодную. Светка моя, подруга, из-за этого иссохла, как осенний лист. И вот, на днях получила от него бумаги на развод, словно смертный приговор. Не выдержала – решила с жизнью счеты свести. Таблеток горсть проглотила. Хорошо, я вовремя заглянула к ней, увидела неладное, скорую вызвала. Еле откачали, вырвали из лап смерти. Сейчас ей очень плохо. Забилась в угол, словно раненый зверь, никуда не выходит, ни с кем не общается. Боюсь, как бы она снова чего не учудила. Врачи тоже в тревоге, грозятся в психушку упечь, – Галина Петровна умолкла, впиваясь взглядом в лица студентов, словно пытаясь прочесть их мысли.

Молодые люди переглянулись, почувствовав, как беседа неожиданно сменила направление. Хозяйка, выдержав паузу, словно набираясь решимости, продолжила:

– Я упросила врачей повременить, поклялась, что стану ее тенью, буду следить за каждым глотком лекарства, окружу теплом и неусыпной заботой.

– Теперь пазл сложился, – задумчиво проронил Владимир. – Вот почему вы исчезли на несколько дней. Вы все это время были рядом с ней?

– Именно. Но я не всесильна, не могу разорваться. У меня свой очаг, который не хочется оставлять на произвол судьбы. Да и за вами нужен глаз да глаз. Хоть и знаю, что вы ребята славные, но… сами понимаете. И вот что я надумала… А почему бы кому-нибудь из вас не стать моей правой рукой в этом деле? Хотя бы изредка. Мы со Светой трудимся плечом к плечу, ее рабочее место – как на ладони. А дома вдвоем нам будет гораздо легче оградить ее от беды. Короче говоря, мне нужна ваша помощь. Чья-то из вас.

Студенты сначала притихли, словно громом пораженные, переваривая каждое услышанное слово. Первым пришел в себя Костя.

– А почему только одного? Неужели нельзя нам троим разделить эту помощь? – В его голосе слышалось искреннее недоумение.

– Не думаю, что превращать квартиру в проходной двор – хорошая идея. Она и так отгородилась от всего мира, никого не хочет видеть. Боюсь, она на такое не согласится. Мне еще предстоит убедить ее принять помощь хотя бы одного из вас, а ты предлагаешь троих, – Галина Петровна покачала головой.

– Ладно, допустим, кто-то из нас решится. А как быть с питанием? Утром и в обед мы едим в столовой, а вечером готовим ужин по очереди. И, полагаю, ночью ей тоже нужен присмотр. Значит, тому, кто согласится помогать, придется там и ночевать? – Владимир задумчиво почесал затылок. – А как тогда быть с ужином?

– Конечно, иногда придется оставаться на ночь. Когда я смогу, когда кто-то из вас. А с ужином беспокоиться не стоит. Она прекрасно готовит. Голодным никто не останется. А иногда, когда Света будет возвращаться с работы поздно, помощник сможет сам ей помочь и приготовить ужин. Продукты, естественно, за ее счет.

Галина Петровна, стараясь сохранить невозмутимость в голосе, продолжила, и в ее словах звучала неприкрытая мольба:

– Моя подруга… Она тонет, ей нужен спасательный круг, искра человеческого тепла. Она редкой души человек: умна, отзывчива, светла. И я верю, что для вас это станет бесценным опытом, уроком милосердия, а для нее – лучиком надежды в кромешной тьме одиночества. Иначе ее ждет казенный дом, тишина психиатрической лечебницы. А это, поверьте, не самая страшная из бед, что могут обрушиться на человека. Вы ведь понимаете, что я имею в виду…

Молчание в комнате сгустилось до осязаемости, давило на плечи, сковывало движения. Студенты словно очутились в зыбучих песках моральных компромиссов. Зачем им чужая боль, когда своих забот невпроворот? Но отказ… Отказ зиял черной дырой равнодушия.

– И впрямь, предложение, как обухом по голове. А если ее муж вернется? Застанет незнакомца? Что тогда? – Володя первым нарушил тишину, словно бросил пробный камень в поток неизвестности.

– Тогда молодой человек будет представлен как обычный квартирант, – отрезала тетя Галя, в ее голосе не дрогнул ни один мускул, словно она озвучивала эту сцену долгие годы, как опытная актриса.

– Вова, ты какой-то странный! Расспрашиваешь с таким пристрастием, словно уже готов согласиться, – недоуменно пожал плечами Костя.

– Да я просто на всякий случай, вдруг кто-то из вас решится, – уклончиво ответил Владимир, пряча взгляд.

– Да вы что, мужики, совсем рехнулись?! Кому в голову придет такая дикость – жить в одной квартире с незнакомой женщиной?! Это же авантюра, да еще какая! Черная кошка в мешке, и чем она обернется – одному Господу ведомо! – Сергей аж задохнулся от возмущения.

– Авантюра? Спасти человека – это, по-твоему, авантюра?! – вспыхнула Галина Петровна, но тут же осеклась, смягчившись. – Конечно, девицы в квартирантах – это был бы идеальный вариант. Но что теперь сокрушаться… Если бы вы ее видели… Женщина – глаз не отвести! Жаль, если такая красота померкнет. Не прощу себе, век себя корить буду!

– Да зачем вам этот хомут на шею?! Есть врачи, это их хлеб. Они б ее мигом на ноги поставили, – не унимался Сергей. – К чему эта непосильная ноша? А вдруг ничего не выгорит? Грех один!

– Да ты хоть знаешь, что из этих богоделен люди полуживыми выползают?! Отдала бы я Светочку этим коновалам – вот это точно был бы грех смертный. У них там лечат – калечат! Умник нашелся, – отрезала тетя Галя и, смягчившись, добавила, – ладно, уговаривать не буду. Подумайте пока, а окончательное решение примете после знакомства.

– Еще и знакомиться будем?! – изумился Сергей.

– А как же! Я хочу ее как-нибудь вечером в гости позвать. Стол накрою, посидим по-человечески, поговорим. Вас же никто к нему силком не потащит. Не бойтесь, она вас не укусит. Плов сотворю, салатиков нарежу. И водочка найдется. Думаю, от душевной компании не откажетесь. В любом случае время даром не потеряете. Даже если дело не выгорит, хоть поужинаете от души, – заманчиво пообещала тетя Галя.

Заметив смятение на лицах студентов, она чуть склонила голову и продолжила:

– За столом я возьму на себя смелость направлять разговор. Но окончательное решение, как вы понимаете, за вами. Это дело – исключительно добровольное. Нет – значит нет. Обиды здесь неуместны. Подумайте спокойно, взвесьте все. Время у вас еще есть.