Анатолий Барбур – Повороты судьбы (страница 3)
После непродолжительной схватки с неведомым чудовищем, что ему привиделось в полусонном бреду, повар наконец-то разглядел виновников «нападения» на его драгоценную личность. Его взгляд зацепился за чемодан, одиноко лежащий на полу, словно поверженный зверь с оторванной лапой-ручкой, и в этот миг истина вспыхнула в сознании пострадавшего яркой молнией. За озарением последовал громогласный поток ненормативной лексики, адресованный незадачливому помощнику. Александр, не теряя ни секунды, поднял с пола предательскую ручку, схватил чемодан под мышку и, ухватив Марину за руку, стремительно направился с ней к спасительному выходу, противоположному тому, в который они вошли. Он распахнул дверь и втолкнул ее в тамбур.
– Подожди здесь. Дальнейший разбор полетов твоего чемодана не предназначен для твоих нежных ушей, – сказал он, ставя чемодан рядом с девушкой.
– Ты что, бросишь меня на полпути?! Больше не будешь помогать? А я так на тебя надеялась, – испуганно пролепетала Марина.
– Успокойся, конечно, помогу. С таким чемоданом без ручки ты и шагу не ступишь без меня. Но сейчас помощь нужнее вон тому парню в белой куртке. Кажется, ему сейчас крепко достанется. Его срочно надо выручать. Жди здесь и никуда не уходи, – подмигнул Александр и снова шагнул в эпицентр хаоса.
Неласково разбуженный, словно медведь из берлоги, повар, красный от ярости, восседал на стуле, поглаживая побагровевшую щеку, и сквозь зубы цедил проклятия в адрес своего незадачливого помощника (самые колоритные эпитеты заменены многозначительными пояснениями):
– Это что за… (непечатное выражение)! Разбудить меня посреди ночи?! Покуситься на святое – мой сон?! Видимо, превратить ресторан в… (еще одно непечатное выражение) для тебя… (и снова слова, полные красноречия) важнее!
Поваренок, оглушенный сначала громом упавшего чемодана, а затем и грозной тирадой шефа, застыл в оцепенении, словно кролик перед удавом.
– Я… я не хотел, – пролепетал он, бледный как полотно и дрожащий как осиновый лист. – Чемодан… он выскользнул…
– …чемодан к… выскользнул?! – взревел повар, перебивая его. – А мой сон что, тоже выскользнул? А мои нервы? Ты превзошел себя в своем… (и снова цензура) непрофессионализме! Мое терпение лопнуло, как перезревший помидор. Все! Это твой последний рейс на моей кухне!
В это время, словно тень, за спиной разбушевавшегося кулинара действовал главный зачинщик переполоха. Он извлек из кармана телефон, включил видеокамеру и, словно фокусник, пристроил его на столик у окна. Оторванная ручка чемодана послужила гениальной подпоркой, а складки занавески скрыли гаджет, оставив лишь узкую щель для наблюдения.
Затем он выступил в качестве актера, исполняющего одну из главных ролей на подмостках разыгравшейся трагедии.
– Уважаемый шеф-повар, – произнес он мягким, успокаивающим голосом. – Я прекрасно понимаю ваше справедливое негодование. Такое внезапное пробуждение способно вывести из себя даже самого терпеливого ангела, сорвав с его лица маску невозмутимости и оставив лишь испепеляющую гримасу гнева. Позвольте мне, как виновнику ваших неприятностей, предложить некую компенсацию за причиненный моральный и физический ущерб, – и он протянул повару несколько крупных купюр.
– Это что еще такое? – поинтересовался пострадавший, поворачиваясь к нему и недоверчиво глядя на предложенную сумму.
– Это то, что поможет вам пересмотреть свое категоричное решение в отношении вашего помощника. В случившемся нет его вины. Виноват только я. Если вы примете эти деньги, вы тем самым дадите свое согласие не гневаться больше на этого парня.
Повар, ошеломленный столь неожиданным поворотом событий, молчал с минуту, не сводя глаз с протянутой руки с деньгами. Затем, тяжело вздохнув, произнес:
– Хорошо. Я возьму их. – И медленно забрал наличные.
– Значит, договорились, – заключил Саша и повернулся к выходу.
Сделав вид, что толчок поезда лишил его равновесия, он грациозно навалился на столик и, словно карточный шулер, незаметно забрал телефон и ручку чемодана с их хитроумно оборудованной позиции.
– Закрой за мной дверь, а то, правда, останется здесь проходной двор, – бросил он парнишке на прощание.
В тамбуре наш «тайный агент» переслал заснятое видео на телефон молодого повара и на словах добавил:
– Спасибо тебе огромное! Ты нас здорово выручил, и я не хочу, чтобы из-за этого у тебя были большие неприятности. Теперь твой шеф тебя уже не выгонит. В случае чего, покажи ему запись нашего разговора с передачей денег и предупреди его о возможном попадании этого ролика в сеть. Это так, на всякий случай. Думаю, до этого не дойдет.
– И тебе спасибо за то, что не бросил меня в беде! – растроганно промолвил парнишка.
– Не стоит благодарностей. Я просто не хотел, чтобы из-за меня у тебя возникли серьезные проблемы.
На этом их пути разошлись и наша парочка продолжила путь к общему вагону.
Снова воцарилась тихая, монотонная поступь двоих молодых людей по вагонам. Но теперь их шаги были легкими и уверенными. Они знали, что самое сложное препятствие позади, и цель уже не за горами.
А поезд тем временем продолжал нестись сквозь бескрайние просторы ночной тайги. В окнах вагонов отражался мерцающий свет фонарей, проносящихся мимо сонных поселений.
Когда они добрались до нужного вагона, Александр помог девушке устроиться на нижней полке. Верхние, разумеется, были уже заняты спящими пассажирами. Общий вагон представлял собой обычный плацкарт, с той лишь разницей, что в нем было больше сидячих мест. На нижней полке можно было разместиться втроем. Билеты в этот вагон обычно приобретали те, кому предстояла короткая поездка.
Утомленная Марина, прислонившись головой к задней стенке, мгновенно погрузилась в сон.
Саше же предстояло дождаться следующей остановки, чтобы по перрону перебраться до своего вагона. Повторять подвиги с вагон-рестораном ему больше не хотелось. Не зная, чем себя занять, юноша стал невольно разглядывать спящую девушку, доставившую ему столько неожиданных хлопот.
Она была воплощением грации и утонченности. Ее длинные каштановые волосы мягкими волнами струились по плечам, обрамляя лицо, поражавшее своей нежной белизной. Стройная и гибкая фигура напоминала античную статую. Ее красота не была кричащей и вульгарной, скорее тихой и утонченной, словно шедевр искусства, завораживающий своей простотой и совершенством. Она словно излучала внутренний свет, делавший ее еще более привлекательной.
Налюбовавшись красотой девушки, Александр переключил свое внимание на других пассажиров. В основном, это были простые и добродушные люди. Правда, неподалеку расположилась компания изрядно подвыпивших парней, разговаривающих громче, чем того требовали приличия, но в целом они вели себя вполне пристойно.
Александр невольно отметил про себя, что лица пассажиров, уставшие и немного потускневшие, несли на себе отпечаток повседневных забот и хлопот. В каждом взгляде читалась своя история, своя маленькая драма или тихая радость. Он упивался зрелищем людей в дороге, словно зачарованный наблюдатель, гадая об их профессиях, лелеемых мечтах и затаенных волнениях, словно читая по лицам книгу жизни. В этом было что-то успокаивающее и завораживающее.
Поезд мерно покачивался, убаюкивая пассажиров. За окном проплывали небольшие деревушки, немного освещенные редкими фонарями, словно кадры старой киноленты. Эта картина умиротворяла и настраивала на философский лад.
Вдруг, один из подвыпивших парней громко захохотал, привлекая к себе всеобщее внимание. Александр поморщился, но тут же одернул себя. В конце концов, люди просто отдыхают после тяжелой рабочей недели. Вспомнив некоторые из своих поступков, он улыбнулся. Кто из нас в юности не совершает ошибок?
Он снова перевел взгляд на окно, пытаясь сосредоточиться на ускользающих деревеньках. Мысли текли плавно и неторопливо, словно река. Александр почувствовал, как усталость постепенно отступает, уступая место легкости и безмятежности. Дорога всегда оказывала на него такое действие – помогала отвлечься от проблем и посмотреть на мир другими глазами.
Вдруг поезд замедлил ход и замер. Затем медленно стал продвигаться вперед, словно усомнившись в правильности своего решения сделать паузу в своем маршруте. Остановка казалась нелепой, чуждой самой природе скорого поезда, редко баловавшего своим вниманием захолустные станции. Оставив спящую Марину, Саша, подгоняемый надеждой пораньше попасть в свое купе, направился к выходу.
Дверь вагона была распахнута настежь. Чуть поодаль, в сумраке, проводник, согнувшись, подсвечивал фонарем что-то у колес. Похоже, это была букса. Он был полностью поглощен своим занятием, словно искал потерянный ключ от мироздания.
Саша молча прошел мимо него и направился к своему вагону. Перрона не было – обычное дело на забытых полустанках, где последние вагоны тонули в темноте без его наличия, а двери оставались наглухо запертыми. В таких случаях пассажирам приходилось выходить через соседние вагоны, где перрон еще существовал. Александр знал этот порядок и не беспокоился о запертых дверях. Ночь сгустилась, словно плотная завеса, скрывая полное отсутствие перрона. Двери всех вагонов оказались закрыты.
Он уже миновал с пяток вагонов, скользя вдоль насыпи, как вдруг впереди, над макушкой локомотива, вспыхнул зеленый фонарь светофора. Ледяной ужас – ужас остаться одному в этой богом забытой глуши, где даже крохотный вокзал спит под замком, – сковал его. Саша сорвался с места, побежал мимо вагонов, словно преследуемый кошмаром, в отчаянной надежде найти хоть одну открытую дверь. Страх перерастал в панику. Душа рухнула куда-то в пятки. В голове метались мысли, как стая потревоженных птиц. Одна из них, безумная, предложила взобраться на подножку, вцепиться в поручни и так, на ходу, дотянуть до следующей остановки поезда.