Анатолий Барбур – Новое рабство (страница 3)
И вот она – длинная колонна новеньких автобусов, выстроившихся в ряд, словно на парадном плацу. Блеск их лакированных боков слепил глаза в лучах утреннего солнца, превращая будничный день в феерию. В воздухе трепетало предвкушение дальней дороги, а сердца юных пассажиров отбивали нетерпеливую дробь навстречу грядущим приключениям. Оставалось лишь отыскать свой, заветный автобус, закрепленный за родной группой.
Вдруг, сквозь гомон толпы, прорезался зычный голос Абдуллина, неутомимого генератора оптимизма:
– Дружно ударим коробочкой хлопка по мировому империализму! Связистом можешь и не быть, но хлопкоробом быть обязан!
Его искрометный спич, пропитанный заразительной энергией, мгновенно подхватила развеселившаяся толпа.
«Значит, где-то там наша группа, героически штурмующая автобус своими пожитками,» – подумали друзья.
Несколько десятков шагов – и вот она, долгожданная встреча! Первые ласточки уже успели забросить свои тюки в утробу автобуса, формируя внушительные баррикады на задних сиденьях и полу.
С прибытием новых студентов росла и гора багажа, грозящая достать до самого потолка. Никто не приказывал складывать вещи именно так – то была неписаная традиция, передаваемая из поколения в поколение, от старшекурсников к следующему поколению студентов.
Впереди ждала долгая дорога до джизакских степей, и многие находили на этой мягкой горе укромное местечко для полуденной дремы, превращая утомительный путь в подобие комфортного путешествия.
В воздухе витал пьянящий аромат свободы, энтузиазма и беззаботного веселья. Смех, шутки и байки прошлых лет звенели в унисон с гитарными переборами, доносившимися почти из каждого автобуса.
– Ой, как же вы оба забавно выглядите! Одинаковые стрижки, как у близнецов! В одном барбершопе побывали? – лукаво поинтересовалась Ира, машинально потирая ладони о бедра. Эта привычка была ее визитной карточкой, маленькой причудой, добавлявшей колорита в общую картину.
– Точно, как братья-акробаты! – подхватила Алла.
– Нет, – многозначительно переглянувшись с Денисом, ответил Антон, – мастера у нас были разные.
– Да они сами себя стригут, – с улыбкой разоблачила их Лариса. – Разве не видно?
Антон не мог отвести взгляда от Ларисы, восхищаясь ее легким нравом и лучезарной красотой. Он ловил на себе ее взгляд, полный легкой иронии, и не понимал, почему не находит в себе смелости признаться ей в своих чувствах.
Возможно, дело было в том, что она сама не давала ему ни малейшего повода для ухаживания. А Антон никогда не умел и не любил навязываться.
Ира и Алла – сестры-двойняшки, но словно сотканные из разных нитей! Ни ростом, ни характером – два абсолютно разных мира. Даже память их плясала под свою мелодию. Ира хватала знания на лету, словно бабочка нектар, но стоило экзамену уйти в прошлое, как все выветривалось, словно утренний туман. У Аллы же информация усваивалась с трудом, прорастала сквозь тернии, но уж если что-то западало в память, то держалось там мертвой хваткой, словно корни старого дуба.
Антон с теплотой вспоминал тот семестр, когда судьба свела его с Ирой и Аллой в одну бригаду на получение допуска, выполнение и сдачу лабораторных работ по сопротивлению материалов. Их преподавательница, женщина строгая и непреклонная, требовала от студентов не зубрежки, а глубинного понимания предмета, прежде чем допустить до святая святых – практических занятий.
Втроем, за столом, усыпанным методичками, они корпели над каждой строчкой, пытаясь впитать в себя суть сопромата. Антон и Алла, скрупулезные и внимательные, препарировали текст, засыпали друг друга вопросами, перепроверяли формулы, словно алхимики, выверяющие рецепт философского камня. Ирина же казалась витающей в облаках, вечно отвлекалась на перешептывания с другими бригадами, то и дело срывалась с места, чтобы обменяться парой фраз с кем-нибудь из студентов.
Когда над ними нависла тень преподавательницы, готовой обрушить шквал вопросов, Антон и Алла почувствовали, как подступает легкая паника. Знали, читали, но слова ускользали, формулировки рассыпались в прах. И тут Ирина, словно Феникс, восстала из пепла рассеянности и, к изумлению всех, отвечала четко, уверенно, демонстрируя понимание материала.
Преподавательница была ошеломлена. Антон, потрясенный метаморфозой, не удержался от вопроса:
– Как ты все запомнила, если ни секунды не сидела спокойно?
Ирина лишь пожала плечами, словно не понимая его изумления:
– Ну, вы же читали! Я просто слушала.
Антон вдруг понял, что мозг Иры работает по каким-то неведомым законам. Он, словно магнитофонная лента, исправно записывал информацию, не утруждая себя анализом и осмыслением. Он восхищался этой феноменальной способностью, но в то же время, по опыту общения с ней, он прекрасно знал, что завтра она ничего не вспомнит из пройденного сегодня учебного материала.
Несмотря на все различия, сестры были неразлучны. Они поддерживали друг друга во всем, делили радости и печали, как два крыла одной птицы. Даже редкие ссоры не оставляли глубоких ран, быстро заживая под целительным бальзамом родственной любви. Ведь родственные души всегда найдут общий язык, даже если говорят на разных диалектах.
У колонны автобусов витала густая атмосфера прощания. Столичные студенты, окруженные родителями, внимали последним наставлениям, произносимым с тревогой и любовью:
– Это не ешь! А это – обязательно! Это надень! Жарко станет – сними! Ночью далеко не ходи! Спи хорошо! – и прочее, и прочее.
Эти слова, наполненные заботой и нежностью, смешивались с какофонией звуков: гулом толпы, объявлениями по громкой связи. И вот, наконец, в рупор прозвучала долгожданная команда:
– Всем по местам! Колонна отправляется!
Команда прозвучала как нельзя вовремя – начал накрапывать мелкий, противный дождик. Благодаря внушительному количеству автобусов, места хватило всем. И вот, словно гигантская гусеница, вереница транспорта медленно поползла вперед.
Провожающие и отъезжающие махали руками, что-то кричали, захлебываясь от нахлынувших эмоций. Возбуждение достигло апогея. Даже когда колонна прилично отъехала от города, чувства продолжали бушевать, словно морские волны. Вскоре от этих волн осталась только пена, а потом образовалась водная гладь.
«До скорой встречи, родной и прекрасный Ташкент! До скорой встречи! Жди нас, мы скоро вернемся!» – думал каждый студент, глядя на ускользающий силуэт любимого города.
Однако эта встреча могла и не состояться так скоро, как хотелось. Все зависело от выполнения плана Узбекистаном по сбору хлопка-сырца, спущенного сверху государством в размере шести миллионов тонн. План, как потом стало известно, завышенный на целый миллион, оказался непосильной ношей. Но тогда простой народ об этом еще не знал. Он свято верил в непогрешимость партии и правительства, в светлое будущее, которое вот-вот наступит.
Вскоре колонна миновала Юнус-Абад. Трое друзей на прощание помахали своему дому, точнее, той съемной квартире, где они делили на троих кров и студенческие радости. Далее вереница автобусов вырвалась на бетонку Джизакского тракта. Сколько же хлопка расстилалось по обе стороны дороги! Бескрайние хлопковые поля, уходящие за горизонт. Пока еще глаз радовался этой белой красоте, не подозревая о том, какой титанический труд ждет народ Узбекистана на этих полях. Молодым студентам казалось, что им все по плечу, что они способны свернуть горы. Они еще не знали, какие потрясения, помимо сбора хлопка, уготованы им судьбой. Какие события развернутся на их глазах. А ждало их то, ради чего все это и пишется, дорогой читатель…
Глава 2. Приезд на место
Много раз доводилось слышать вздохи о злоключениях российских студентов, отправленных на сельхозработы в колхозы. Ах, эти «ужасы» – размещение в домах колхозников, бараках, спортзалах, где приходилось ютиться на старых панцирных койках! Бедненькие! То ли дело – сбор хлопка в Узбекистане. Вот где истинный «курорт». О нем, об этом «курортном» жилье, и пойдет мой рассказ в этой главе.
Студенты в автобусах неслись по раскаленной трассе, оглушая окрестности ритмами музыки и взрывами песен. Летние каникулы еще дышали свежестью и бодростью в их сердцах, а предстоящая хлопковая страда манила духом авантюры. Впереди ждало испытание, обещавшее стать незабываемым.
Перед заходом солнца автобусы, подобно стаям перелетных птиц, разлетались в разные стороны. Их путь лежал к далеким студенческим кошарам, разбросанным по бескрайним хлопковым просторам.
Представьте, если бы все эти тысячи юных тружеников разместили в одном месте! Логистический кошмар! Ежедневная доставка бригад на поля превратилась бы в цирковое представление с участием несметного количества автобусов. Экономически нецелесообразно. Практически – нереально.
Поэтому мудрые головы давно придумали решение: расселять студентов по кошарам. Так и хлопок собирать сподручнее, и бригадам удобнее.
Обычно на бригаду выделяли кошару – приземистое одноэтажное строение с земляным полом и просторным помещением. Зимой здесь находили приют овцы, а в сезон сбора хлопка – студенты.
Перед прибытием «десанта» колхозные умельцы сооружали временные двухэтажные деревянные настилы – те самые «нары». Вот он, апофеоз «комфорта». Ни деревенских домов, ни благоустроенных бараков, ни спортзалов с кроватями. Только спартанские условия, напоминающие скорее пересыльную тюрьму где-нибудь в колымской глуши с добавлением «аромата» отходов животных.