Анатолий Барбур – Новое рабство (страница 2)

Затем грянула армия. Два года в Волгограде, в старинных «Красных казармах», недалеко от Мамаева кургана, стали для Антона настоящим испытанием воли и духа. Монументальная Родина-мать, словно живая, день и ночь взирала на него, вселяя в душу патриотизм. Армейская муштра, строгий распорядок, преодоление физических и психологических преград – все это ковало его характер, делая сильнее и выносливее.

После демобилизации парень вернулся на родной завод, к привычной работе. Но однажды, оказавшись в зоне повышенной концентрации газов, он внезапно почувствовал удушающую слабость и потерял сознание. Лишь чудом, благодаря своевременной помощи, избежал трагедии.

Этот случай стал для него серьезным предупреждением. Он понял, что работа на заводе – это постоянный риск здоровью, а может даже и игра со смертью. Возможно, сегодня его спасло бесплатное молоко, выдаваемое за вредность производства. Но кто даст гарантию, что так будет всегда?

Вернувшись домой, Антон поделился своими опасениями с матерью и старшей сестрой. После долгого совещания они пришли к единодушному выводу: ему необходимо сменить профессию, найти занятие, которое не будет угрожать его здоровью. И выбор пал на институт связи в далеком Ташкенте.

Решив окончательно для себя вопрос, Антон подал документы и успешно поступил на очное отделение. Так начался новый этап в его жизни, полный надежд и возможностей. Он с головой окунулся в захватывающий мир современных технологий связи, впитывая знания, которые, как он верил, помогут ему найти интересную, а главное безопасную работу.

Денис Богатырев появился на свет в том же прибрежном городке, где и Антон. Но судьба сложилась иначе: миновала его чаша суровой солдатской жизни, возможно, оттого потом он долго грезил офицерскими погонами.

После школы, освоив водительское ремесло в ДОСААФ, год крутил баранку грузовика с кунгом при местной санэпидемстанции, исполняя свой долг с усердием и прилежанием.

Внешне – ростом был, как и Антон, но крепче сложен, более мускулистый. Вороные пряди волос окаймляли лицо, а аккуратные усики того же цвета добавляли ему солидности. В характере – невозмутимость и спокойствие, во взгляде – серьезность и рассудительность, говорящие о внутренней силе.

В общении держался уверенно и достойно, вызывая невольное уважение. Каждое слово – взвешенно, каждый поступок – обдуман. И хотя жизнь не усыпала его путь розами, Денис сохранял оптимизм и непоколебимую веру в светлое будущее.

Георгий Боровой, приземистый крепыш с лукавой искрой в глазах, обладал невероятным магнетическим обаянием, перед которым отступали любые предубеждения. Он умел, как никто другой, смаковать простые житейские радости, заражая окружающих своим неподдельным оптимизмом. Из троих друзей он был самым общительным и жизнерадостным. Его заразительный смех и добродушный нрав делали его душой компании. Однако за этой открытостью скрывалась ранимость. Парень очень ценил мнение окружающих о себе, и малейшая критика могла ранить его до глубины души.

Широкое, открытое лицо обрамляла копна густых каштановых волос, непокорные волны которых выдавали в нем неуемного жизнелюба. Жорик, как любовно звали его друзья, был сыном степей Северного Казахстана. После школы, по направлению родного совхоза, он отправился грызть гранит электротехники в институте связи. Истинной его страстью было радиолюбительство – он готов был раствориться в облаке паяльного дыма, часами колдуя над схемами и деталями, превращая скромную комнату в алхимическую лабораторию, где из хаоса рождались послушные радиоприборы.

Трое молодых однокурсников нашли приют в юнусабадской квартире тети Анны, вдовы, чье сердце хранило незаживающую рану. Ее мир рухнул в тот злополучный день, когда неизвестный автомобиль оборвал жизнь ее мужа, прапорщика, прямо на глазах у их маленького сына. С тех пор тень трагедии окутала их дом, погрузив в беспросветную печаль.

Чтобы хоть как-то рассеять сгустившийся мрак, Анна решилась сдать комнату троим студентам. Просторная четырехкомнатная квартира позволяла ей это, не нарушая привычного уклада жизни.

Студенты, чуткие к горю хозяйки, старались быть аккуратными и уважительными по отношению к ней. Они понимали, что в душе Анны бушует неутихающая тоска, и не хотели тревожить ее покой лишними заботами.

Вечерами, в тихом свете настольной лампы, они собирались в гостиной вместе с Анной и ее сыном. Смотрели телевизор, делились новостями, стараясь согреть этот дом теплом дружеского общения. Их присутствие, словно робкий луч солнца, постепенно проникало сквозь завесу скорби, возвращая краски жизни в этот дом.

Студенты, своей ненавязчивой заботой и искренним участием, помогли Анне почувствовать себя менее одинокой в этом мире. А ее сын, видя их добрые улыбки и искренний интерес, снова начал робко улыбаться, словно подснежник, пробивающийся сквозь снег.

Время неумолимо шло вперед, постепенно залечивая рану и принося с собой слабые проблески надежды. Анна находила в себе силы работать и растить сына, а студенты стали для нее настоящей семьей, опорой в трудную минуту. Они научили ее вновь радоваться простым вещам, ценить каждое мгновение и верить в то, что впереди еще будут светлые дни.

Между собой ребята жили душа в душу. Утром до занятий в институте и днем после них они утоляли голод в студенческой столовой, а вечером вместе готовили ужин на кухне. У них была общая касса – неиссякаемый источник, куда каждый вносил по десять рублей. И как только казна пустела, они тут же пополняли ее той же суммой, чтобы вновь использовать ее для общих нужд.

Сейчас, в трамвае, ребята казались румяными и округлившимися, словно лето щедро одарило их пухлыми щеками и гладкими боками. Вернувшись из родительских гнезд, где их баловали заботливые мамы, они несли на себе отпечаток домашних пирогов и разносолов. Но эта приятная полнота, как первый иней, обещала быстро растаять под лучами осеннего солнца.

Впереди их ждала хлопковая страда, любовно прозванная всеми студентами «хлопком», где нелегкая работа быстро сжигала накопленные за время каникул калории.

Тяжкий труд закалял их тела и дух. Вместе, с шутками и смехом, они превращали серые будни в увлекательные приключения.

– Знаешь, Антон, – задумчиво протянул Денис, – мы с тобой, кажется, обрели талант парикмахеров-самоучек. Подстригли друг друга, как будто вышли из-под руки одного мастера! Правда, немного коротковато, но зато до конца «хлопка» не успеем щегольнуть шевелюрой а-ля «африканский лев».

– Точно подмечено, – ответил товарищ, нежно поглаживая свою аскетичную прическу.

Затем Антон внимательно посмотрел на Дениса и произнес:

– Еще раз прошу тебя, Дениска, не ввязывайся в авантюры с «летучими голландцами», как в прошлом году. Как тебя угораздило впутаться в эту историю?

Воспоминания о «летучих голландцах» отзывались неприятным холодком в душе, но избежать их было невозможно. Эхо прошлогодних событий еще бродило в памяти.

Год назад им не повезло с бригадиром – преподавателем, в котором до времени дремал дух авантюризма. Он сколотил из шести крепких парней команду, прозванную «летучими голландцами». Ночами они рыскали в поисках бесхозных хирманов – временного складирования большой кучи хлопка на земле.

Часто случалось, что другие бригады, будь то студенты, колхозники или даже школьники, из-за нехватки тележек не успевали увезти весь собранный урожай на заготпункт, оставляя часть хлопка на проселочной дороге возле поля. Наутро за ним приезжал тракторист с пустыми тележками, в которые собравшая этот хлопок бригада и загружала его.

Но ночью этот бесхозный хлопок становился добычей тех самых «летучих голландцев». За несколько рейсов они перетаскивали «белое золото», пряча его в укромное место, а утром, как ни в чем не бывало, загружали в свои тележки. Днем летуны отсыпались в кошаре, в так называемом студенческом бараке. Таким образом, каждый из них выдавал бригаде показатели, недостижимые для обычных смертных. Затем вес украденного хлопка делился поровну на всех членов бригады и прибавлялся к реально собранному. Это позволяло выводить всю бригаду на первые места в социалистическом соревновании. Бригадиру – хвала и почет.

Такое ночное воровство хлопка в Узбекистане прозвали «бомбежкой».

Но сколько веревочке ни виться… Однажды ночью воришки попали в засаду и чудом унесли ноги, но Денис, как назло, засветил свое лицо. Потом ему пришлось скрываться от бдительных глаз правоохранительных органов и свидетелей, видевших его физиономию.

– Да ладно тебе вспоминать! – отмахнулся Денис. – Все же обошлось тогда.

Разговор трех товарищей прервался, когда трамвай, звякнув колокольчиком, подкатил к знакомой остановке возле родного института. Сердобольные попутчики помогли им выгрузить вещи, и ребята, навьюченные тюками словно бурлаки, неспешно двинулись к веренице автобусов, до которых оставалось пройти добрую сотню, другую шагов.

– Ну вот, уже втягиваемся в лямку! На хлопке тюки куда увесистее будут. Лиха беда начало, как говорится! То ли еще будет! – Жорик попытался заразить друзей своим притворным оптимизмом. – Вперед, с песней, навстречу трудовым свершениям!

– Да уж, точно! На хлопке будет похлеще! И не только это! Как вспомнишь прошлые сезоны, так мороз по коже, – отозвался Антон, не разделяя его энтузиазма. – С такими тяжестями и спину сорвать недолго…