Анатолий Барбур – Новое рабство (страница 1)
Анатолий Барбур
Новое рабство
Предисловие
Советский Узбекистан. Хлопок. Слова, рисующие в воображении знойные поля и вереницы тружеников. Но что скрывается за этой хрестоматийной картинкой? Что мы знаем о подлинной истории «белого золота»?
Наверняка многим знакомы лишь парадные лозунги той эпохи: «Хлопок – белое золото!», «Больше хлопка – богаче страна!». Но кто задумывался о цене, заплаченной за этот советский символ достатка? Кто пытался проникнуть за кулисы триумфальных реляций, чтобы увидеть истинное лицо хлопковой страды?
Я, свидетель и участник тех событий, хочу рассказать о подлинной жизни хлопкоробов. Сорвать завесу с того, что тщательно скрывалось за фасадом помпезных лозунгов.
Все, о чем пойдет речь, – не вымысел. Мои герои – реальные люди, лишь с измененными именами. Я стремился показать читателю неприглядную правду о производстве хлопка для советской державы. Поведать о тех тяготах и лишениях, что выпали на долю студентов, согнанных на уборку «белого золота». Рассказать об их отчаянных попытках изменить несправедливость, отстоять человеческое достоинство в нечеловеческих условиях. И о том, на какой риск они шли, чтобы выжить в той беспросветной реальности.
Когда я поделился с одним знакомым своим замыслом написать книгу о студенческой «хлопковой эпопее», он скептически усмехнулся:
«Да что там описывать? Разве что бытовые неудобства…»
Надеюсь, мне удалось рассказать не только об этом.
Тем, кто сам прошел через горнило хлопковой страды в студенческие годы, я уверен, будет увлекательно снова пережить те незабываемые моменты из юности, когда солнце грело особенно ярко.
Глава 1. Отправка на сельскохозяйственные работы
Сентябрьское утро, закутавшее Ташкент начала восьмидесятых в пелену облаков, уже пробудило город к жизни. Трамвай номер двадцать пять, словно старый, потрепанный жизнью корабль, медленно покачивался на рельсах, прокладывая себе путь сквозь сонную тишину. Его колеса, то глухо вздыхая на поворотах, то убаюкивающе стуча, задавали свой монотонный ритм, словно пытаясь настроить на него души пассажиров. Из Юнус-Абада, словно из дальней гавани, он двигался в сердце города, увозя туда с собой клубок мыслей, забот и надежд своих пассажиров.
Внутри трамвая царила тишина – не давящая, а обволакивающая, словно старое одеяло. Ее изредка нарушали шелест газет, сдержанное покашливание или приглушенный шепот семейной пары, обсуждающей планы на неделю. Люди в будничной, неприметной одежде казались пленниками собственных дум и тихой отрешенности.
Прильнув к стеклу, они ловили в мелькании улиц и домов ускользающие знаки, словно пытаясь прочесть в них тайные письмена судьбы. Кто-то, закрыв глаза, на мгновение проваливался в зыбкую дрему. Некоторые украдкой посматривали на часы, опасаясь опоздать на работу. Для них время стало самым ценным ресурсом.
Но трамвай неумолимо продолжал свой путь, словно связывая своих пассажиров невидимой нитью общей судьбы, делая их частью чего-то большего, чем просто отдельные, обособленные жизни.
В этом трамвае, на этом маршруте, всегда рождалась атмосфера особого тепла, когда за рулем был Карим. Его широкая, обезоруживающая улыбка, добрые, лучистые глаза и мягкий, ласкающий слух акцент сразу расположили к себе сердца и симпатии пассажиров. И дело было не только во внешности – его истинный дар заключался в умении превращать каждый рейс в незабываемое представление.
Стоило дверям трамвая закрыться, как салон наполнялся его заразительным, бодрым голосом:
– Салам, товарищи! Водитель Карим оченно большая радость говорить вам – здравствуй! Ташкентское время сейчаса около… вот-вот восемь часа утра. Сегодня я хотеть поднять ваша настроения! Погода днем будет савсема другой. Не нада бояться утро туман, он скора уходить, иншалла!
В этот момент даже самые невыспавшиеся и угрюмые пассажиры не могли сдержать улыбки, словно утреннее солнце пробилось сквозь серые тучи. Все жаждали продолжения этого маленького чуда.
– Другой новость будет сделать все улыбка, – громко продолжал Карим. – Я обещай солнце и теплый пагода. Карим никогда не обманывать!
И пусть его прогнозы не всегда совпадали с реальностью метеорологов, это никого не смущало. Пассажиры знали: даже если за окном бушует ливень, день начнется с солнечного тепла Карима.
Каждый рейс он щедро наполнял историями, искусно переплетая вымысел и правду. Даже о дорожных пробках он рассказывал так, что они превращались в захватывающую восточную сказку.
А еще он пел. Чаще всего – узбекские народные песни, мелодии, сотканные из воспоминаний детства. Однажды женщина на заднем сиденье вдруг заплакала. На вопросительный взгляд соседки она прошептала:
– Эту песню пел мой дедушка… Я не слышала ее уже тридцать лет…
В его трамвае витала атмосфера сердечного тепла и искренней доброты. Люди забывали о повседневной суете, обменивались улыбками и начинали день с легким сердцем. Порой тихий смех перерастал в дружный хохот, объединяя случайных попутчиков.
Карим был настоящим артистом жизни, щедро дарящим радость простым людям. Каждый пассажир предвкушал его рейс, чтобы хоть ненадолго погрузиться в мир его искрометного юмора и безграничной доброты.
Карима любили все. Он делал нечто большее, чем просто выполнял свою работу. Своей душевной теплотой и неподдельной искренностью он напоминал людям, что жизнь – это не только бесконечная гонка за успехом, но и радость, спрятанная в самых простых вещах.
И действительно, в мире, полном стрессов и тревог, Карим и его трамвай становились маленьким оазисом тепла и душевного покоя. Люди, выходя из его трамвая, приближались не только к своим делам, но и друг к другу, объединенные общей радостью и верой в добро.
Это был не просто транспорт, а передвижной островок веселья, где пассажиры, зараженные неугасающим оптимизмом водителя, сходили на берег реальности с улыбкой, а порой и с искренним смехом, унося с собой частичку его светлой энергии.
Рассветное солнце только коснулось крыш Ташкента, а трамвай, ведомый добродушным и жизнерадостным Каримом, уже был набит людьми. На задней площадке, словно три тени, держались особняком трое юношей. Они тоже не могли устоять, чтобы не улыбаться искрометным шуткам, которыми Карим щедро одаривал пассажиров.
Одетые небогато, но опрятно, в видавшие виды куртки и грубые кирзовые сапоги, они выделялись из толпы. Рядом на полу громоздились объемистые тюки и тяжелые сумки, набитые чем-то до отказа. Неискушенный путник, бросив на них взгляд, мог бы принять их за неприкаянных бездомных скитальцев.
Однако ташкентцы, привыкшие к подобным осенним приметам, легко распознавали в них студентов, которые отправлялись на хлопковую кампанию. Это была священная обязанность каждого молодого патриота. В их глазах читалось понимание и доброе отношение. Многие из пассажиров сами когда-то прошли через это горнило, зная не понаслышке о тяготах и скромных радостях хлопкового поля.
– Ну и подфартило же нам с сигаретами в этом году! – восторженно воскликнул Жора, обращаясь к Антону и Денису.
– Это точно, халява нежданная! – поддержал Антон. – Если бы не отправили нас на табачку, пришлось бы кровные тратить.
Стоящая рядом девушка, с милой строгостью в глазах, не удержалась от замечания:
– Минздрав предупреждает: курение опасно для вашего здоровья.
Всего несколько дней назад институтское начальство отправило их, группу студентов, на уборку строительного мусора в новом цеху Ташкентской табачной фабрики имени Джахон Абидовой. После завершения работ, на пути к проходной, их взору открылась гора табака, прикрытая навесом. Там были изрядно помятые сигареты, но попадались и целые. Девчонки и некурящие ребята, спокойно пройдя мимо этого «сокровища», поспешили домой. А вот заядлые курильщики остались на «золотой прииск». Они тщательно перебирали сигареты, выискивая заветные «Интер», «Ту-134» и прочие престижные марки.
Жора, Антон и Денис, истинные гурманы табачного дыма, не могли упустить такой шанс. Час, проведенный на свежем воздухе, не только оздоровил их, но и обеспечил запасом курева на месяца вперед. Они позже на хлопке щедро делились своим богатством с товарищами, которые тоже не отказывались от бесплатной сигаретки.
Эта история быстро стала популярной среди студентов и превратилась в легенду, подтверждая старую истину: удача улыбается тем, кто готов к неожиданным сюрпризам.
– Как же глупо мы тогда перебирали эти сигареты, выискивая лучшие сорта! – с легкой досадой произнес Жора. – Если бы выбрали сигареты всех марок, то успели бы больше набрать курева.
– И хорошо еще, что работники с фабрики, проходившие мимо, сжалились над нами и посоветовали не мучиться, а брать любые сигареты, мол, все из одного табака сделаны. Неужели это правда? – с сомнением протянул Денис.
Тоша, как всегда невозмутимый, лишь пожал плечами.
– Конечно, правда! Это же Узбекистан! – убежденно заявил он.
Антон Абакумов, самый старший из троицы неразлучных друзей, пользовался среди студентов некоторым авторитетом, закаленным армейской службой. Подтянутый, жилистый, с серьезными чертами лица и прямыми русыми волосами, он всегда держался сдержанно и уверенно.
Родился Антон на берегу ласкового Каспия, в тихом городке, где терпкий аромат нефти причудливо сплетался со свежим морским бризом. С детства зачарованный, он наблюдал за грациозными теплоходами и неповоротливыми танкерами, скользящими по лазурной глади. После школы поступил на вечернее отделение нефтехимического института, не желая покидать родные пенаты. Днем, постигая азы профессии, он трудился на нефтеперерабатывающем заводе, набираясь практического опыта.