Анатолий Баранов – Маленькие друзья больших людей. Истории из жизни кремлевского ветеринара (страница 8)

– Вот это да! – радостно воскликнул хозяин собаки Николай.

– Такими чистенькими стали ушки нашей Берточки и совсем не покраснели. Просто не верится, – добавила его мама, при этом несколько раз перекрестившись.

– Анатолий! Поздравляю! Ты получаешь прекрасные стабильные результаты! – присоединился к поздравлениям Михаил. И мечтательно продолжил: – Теперь наверняка можно будет и у детей обходиться без стамесок и долбежки височной кости.

В этот момент мне показалось, что Михаилу как никогда захотелось оказаться на моем месте…

Мне стало очевидно, что, обладая гуманным и эффективным способом борьбы с отитом, теперь я имею право приступить к лечению Жуни.

Когда на следующий день состоялась намеченная встреча с Галиной Леонидовной Брежневой, то все присутствующие при этом смогли убедиться, что они в своем докторе не ошиблись.

Без лишних слов я приступил к лечению. Ни в первый раз проведения лечебной процедуры, ни в последующие мой маленький пациент не испытал никаких страданий. Крепко поджатая культя хвостика, трагически вытаращенные глаза, наполненные слезами и нескрываемым душераздирающим ужасом, у Жуни остались в прошлом. Врачебное вмешательство для него проходило совершенно безболезненно. Тем не менее надо признаться, что лечебные процедуры особого удовольствия собаке не доставляли. Вполне естественно, пес тряс ушами, словно в летний зной отгонял от головы назойливых мух, и заглядывал мне прямо в глаза, будто хотел узнать, почему не чувствует боли от лечения. А я, снова не отводя глаз от его пристального взгляда, как и при первой нашей встрече, сказал ему, что свое обещание безболезненно вылечить уши сдержал.

Во время ежедневных процедур в течение целых трех недель, которые потребовались для полного излечения отита, Жуня держался просто молодцом. Каждый раз терпеливо сносил заливание в уши теплого лечебного раствора и последующий их туалет. И, как всегда, будучи без намордника, он не сопротивлялся, когда я ватным тампоном выбирал из ушных раковин остатки скопившейся за много лет гнойной пакости. В конце каждого сеанса Жуня облизывал мои руки, то ли от благодарности, то ли препарат казался ему очень вкусным. Скорее всего, в его дружеском ритуале присутствовало одновременно и то и другое.

И, конечно же, Жунечка ни разу не забился от меня подальше, куда-нибудь в темный угол самой дальней комнаты огромной квартиры, как некогда это рисовалось в моих бурных негативных фантазиях. Он каждый раз радостно встречал меня у дверей, бешено вращая кисточкой хвостика, и, ловко подпрыгивая, старался лизнуть в губы. А когда после окончания лечебной процедуры Галина Леонидовна угощала меня чаем или кофе, то Жунечка обычно лежал у ног, так как место на коленях было уже занято более проворным Элли. Таким поведением пациента мое врачебное самолюбие было полностью удовлетворено. Те три тяжких дня, показавшихся мне необычайно короткими, не прошли напрасно. Запущенная болезнь оказалась повержена.

Игорь Щёлоков, как нам обещала его супруга, привез из командировки нужную вакцину. Маленький Элли был привит, и никаких побочных реакций у него не возникло.

Разработанный мною бальзамический состав для больных ушей Жуни я потом применял не один раз на своих многочисленных четвероногих пациентах. Хронический гнойный отит, который, согласно утверждениям их владельцев, должен был сопровождать больных собак или кошек всю их оставшуюся жизнь, в скорости отступал под воздействием одного-единственного средства.

Воспаленные от гноетечения уши или длительно незаживающие глубокие и поверхностные раны, вызванные укусами сородичей, довольно быстро очищались от желто-зеленого гноя и вскоре заживали. На тех местах, где на теле животных должны были остаться проплешины, вскоре появлялась новая блестящая шерсть.

Собаки и кошки смотрели на меня с большой любовью и благодарностью. В их глазах и на мордашках не было никаких намеков на непреодолимый страх и немыслимый ужас, которые мне пришлось наблюдать в свое время при первой встрече с Жуней Брежневым.

Часто я ловил себя на мысли, что собакам и кошкам, которые мною были исцелены от безнадежно запущенной хвори без страшных мук и пыток, я не мог сказать, что своим благополучным выздоровлением они обязаны совсем не мне, а маленькому страдальцу – черному пуделю Жуне, который сподвиг меня на создание чудодейственного лекарства от гнойного отита.

Валидол

Вместо пролога

Валидол – лекарство, бесцветная прозрачная маслянистая жидкость с характерным запахом ментола, схожая с ним по действию на организм. Валидол оказывает успокаивающее влияние на центральную нервную систему и обладает рефлекторным сосудорасширяющим действием.

Хронически больным врачи обычно назначали по 4–6 капель валидола при возникновении резких болей за грудиной в области сердца. Подобное болезненное состояние медики называли стенокардией, которая была предвестником инфаркта миокарда с печальным трагическим исходом. Больные при начавшемся приступе стенокардии обычно капали валидол на кусочек сахара-рафинада и держали во рту до полного рассасывания. Через несколько минут боль отступала. В отечественной фармацевтической промышленности начала семидесятых годов прошлого столетия валидол также выпускали в виде таблеток и желатиновых капсул. Капсулу или таблетку было рекомендовано держать под языком до полного рассасывания. Но по сравнению с жидким валидолом на сахаре они действовали заметно слабее. Надо отметить, что в то время почти у всех пожилых людей валидол лежал наготове в дамской сумочке или кармане пиджака. Миллионам граждан всей Земли этот лекарственный препарат не раз спасал жизнь.

Однако у некоторых индивидуумов, чувствительных к ментоловому эфиру изовалериановой кислоты, чем, собственно, и являлся валидол, препарат вызывал ощутимые побочные явления: боль в висках, сильное головокружение, шаткую походку и обильное слезотечение. Так что порой эти пациенты стояли перед выбором: страдать без валидола от нестерпимой боли в сердце в ожидании смерти или принять аллергенный препарат и переживать двойной недуг в мучительном гадании, что быстрее закончится – страшная головная боль с непрерывным слезотечением или сильные боли за грудиной, резко отдающие в лопатку…

Такой дилеммы у Михаила Михайловича Бахтина не было. Пожилой человек, теоретик искусства, литературовед, философ, писатель, профессор, ученый с мировой известностью. При первом же моем визите к заболевшей кошке Михаил Михайлович сообщил, что восьмилетняя Киска – не просто очаровательное домашнее животное, а спасительница, полностью заменившая валидол, который его изношенный организм совершенно не переносит из-за нежелательных побочных действий. Профессор стал в шутку называть кошку Валидолом, когда в тяжкие минуты приступа стенокардии домашняя любимица чудодейственно успокаивала больное сердце.

– Доктор, мне скоро исполнится восемьдесят лет. Большую часть времени я теперь провожу лежа в кровати. У меня ишемическая болезнь сердца, включая атеросклероз аорты, частые приступы стенокардии, экстрасистолия, брадикардия и прочие нарушения на фоне давнишнего диабета. Считаю, что только благодаря Валидолу я столько прожил. Когда у меня начинает разыгрываться приступ, я тут же зову Киску. Она, немножко потоптавшись по грудной клетке, ложится ровно на область сердца и начинает громко мурлыкать. Все ее тело вибрирует, создавая особое биополе, которое нормализует расстроенный сердечный ритм и улучшает коронарное кровоснабжение сердечной мышцы. Буквально через несколько минут мне становится необыкновенно легко дышать, а загрудинные боли стихают. Сердце уже не сдавливает тяжелый спазм, артериальное давление приходит в норму. Брадикардию сменяет пульс в шестьдесят ударов в минуту. Но с утра Киска сама не своя. Не ест со вчерашнего дня, а сегодня и воду не пьет. Забилась под мою кровать и не желает выходить на свет… Вылечите ее, доктор, пожалуйста. Этим вы продлите мне, старику, жизнь.

Стоявшая рядом с нами Леонтина Сергеевна – друг и помощница Михаила Михайловича – легким кивком головы подтвердила им сказанное.

После того как профессор сообщил мне, что кошка – его спасительница и к домашней кличке имеет заслуженную приставку «Валидол», этот факт в моем мозгу вызвал чувство необычайно обостренной ответственности за здоровье кошки и жизнь тяжелобольного человека.

При осмотре кошки была выявлена причина недуга – напряженный и болезненный живот при жутко переполненном мочевом пузыре. На мой вопрос о том, когда кошка последний раз испражнялась и мочилась, ответила Леонтина Сергеевна. Сказанное ею полностью подтвердило мое подозрение:

– Кала нет неделю; в лоток Киска не мочилась три дня…

– Доктор! Вы по сравнению со мной, можно сказать, молодой человек, однако у вас манеры врача из далекого Средневековья, – неожиданно для меня объявил владелец животного.

– Михаил Михайлович! Это плохо или хорошо?

– Притом что своим конкретным вопросом о моче и кале вы попали в самую цель – это, Анатолий Евгеньевич, очень хорошо. Ведь эскулапы древности, вы, наверное, это сами знаете, здоровье и жизнь больного непременно связывали с его мочой и калом. Именно по моче они определяли, сколько больному оставалось жить на белом свете. Вы, доктор, наверное, встречали в старинных трактатах по медицине оттиски гравюр с изображением врача, который держит на уровне глаз стакан со свежевыделенной мочой больного и внимательно ее изучает? – произнес Михаил Михайлович, слегка приподнимаясь над подушками.