Анатолий Баранов – Маленькие друзья больших людей. Истории из жизни кремлевского ветеринара (страница 40)
Я внимательно слушал Акулу, а мои мысли были заняты совсем другим… В конце концов, думалось мне, черт с этими судьями. Жизнь накажет их по заслугам и причем, что называется, по полной господней программе… Меня всецело занимал самый на тот момент интересный вопрос: кто же на самом деле мои похитители? И вот эта загадка никак не давала мне покоя. Здравое и честное рассуждение моего собеседника – действующего или бывшего офицера спецназа – о торжестве закона, светлого будущего судебной системы и вообще нашей страны свидетельствовало о том, что криминальные авторитеты или те, кто им служит, такими категориями мыслить не могли. Но на кого Акула работает? Кто его шеф? Однако интересоваться у него, конечно же, не стал. Ясно было и так, что ответа или даже намека на него не будет….
Мерседес плавно остановился. Дверцу услужливо открыл человек, ехавший с водителем. Как оказалось, мы стояли напротив подъезда моего дома. Люди отлично знали, где я живу. После короткого и крепкого рукопожатия с Акулой мы расстались. Лимузин резко рванул с места…
Но мое любопытство по-прежнему не давало мне покоя. И я наивно предположил, что вот сейчас настал момент истины, когда я, наконец, смогу прояснить вопрос об этих людях. А потребуется мне только взглянуть на государственный номерной знак машины. По нему сразу станет понятно, какой именно структуре или какому лицу принадлежит данный транспорт. Так, что, не тратя драгоценного времени, я кинул быстрый взгляд в сторону удаляющейся машины и рассмеялся…
Заднего номерного знака на положенном месте не оказалось. Но тут же мне в голову пришла другая мысль, подающая надежду на то, что с расшифровкой этих людей еще не все потеряно. Ведь Акула мне завтра должен звонить по городскому телефону. А у меня аппарат с АОНом, то есть с автоматическим определителем номера. По высветившемуся номеру потом можно будет узнать, кто же такие мои новые знакомые.
На другой день в оговоренное время раздался телефонный звонок. Однако на табло определителя высветился не телефонный номер звонившего абонента, а лишь жирные пунктирные черточки. Они буквально несколько секунд помелькали на дисплее, причем каким-то необычно странным образом, после чего экран вообще погас. При этом слышимость во время нашего разговора с Акулой оставалась все время прекрасной.
В ремонтной мастерской, куда я на следующий день принес телефонный аппарат, выяснилось, что АОН сломался от поступившего на него слишком сильного электрического сигнала.
Замена вышедшего из строя электронного блока определителя заняла не более получаса. Обходительный мастер поинтересовался у меня, заберу ли я с собой испорченную деталь аппарата. Получив отрицательный ответ, он отправил ее в мусорный контейнер. Одновременно с выброшенной деталью АОНа у меня окончательно исчезло и любопытство к моим похитителям. Они меня перестали интересовать. В отношении же владельца собаки мне также стало безразлично, кто он такой – президент страны, председатель правительства или очень и очень богатый и влиятельный бизнесмен.
Главное, что я нашел причину недуга у маленького щенка и спас его. Малыш поправился. Стал здоровым и веселым. Такой счастливый исход болезни для лечащего врача – словно целительный бальзам на открытую рану.
К тому же приготовленное от всего сердца щедрое и вкусное угощение, тугой конверт с вознаграждением, благодаря которому я мог какое-то время не думать о деньгах, – все это отложилось в памяти приятным впечатлением. Вот только сам подневольный захват… Именно это обстоятельство осадком отложилось в моей легко ранимой душе и помимо моего желания немного портило воспоминание об этом визите.
Р. S.
Прогноз Акулы в отношении разрешения моего судебного иска о защите авторского права полностью сбылся. Проводить заявленную мною литературоведческую экспертизу в Литературном институте Академии наук суд после сорокаминутной отлучки в совещательную комнату счел необязательным и нецелесообразным. В удовлетворении иска судом было необоснованно отказано, когда пятнадцать полотен сличительных таблиц, четко составленных специалистами-филологами и представленных в качестве доказательства плагиата ответчика, наглядно показывали суду произведенное Санькиным дословное заимствование текста из моего оригинального произведения, вплоть до запятых. Словесных совпадений суд не увидел… А каким образом Фемида могла их увидеть? Ведь ей мешала тугая и непроницаемая для света повязка на глазах. А то, что я, не торопясь, с выражением заправского оратора, успел зачитать лишь десять листов машинописного текста с полными дословными совпадениями, – так Фемида их просто не услышала. И не могла их услышать. Причина была веской… Озвученные мною бесспорные письменные доказательства, которые не были предварительно подкреплены даже российскими «деревянными» рублями, оказались напрочь заглушенными вожделенным шуршанием зеленых, хрустящих на ощупь американских купюр.
Вывод от неправосудного решения, благодаря напутствиям осведомленного Акулы, напросился сам собой: от литературного вора-плагиатора автору-истцу беда, а от суда – скуда.
Смерть у Белого дома
Жизнь в Москве в 1993 году, казалось, повторяла ситуацию 1917 года, происходившую в Петрограде, с которой мы были знакомы по школьным учебникам истории и фильмам последующих лет. Того и гляди в России могла начаться самая настоящая смертоубийственная гражданская война.
Дикторы всех каналов Центрального телевидения объясняли гражданам, что так называемый внутриполитический конфликт в стране возник из-за противостояния двух основных политических сил. С одной стороны – Президента Российской Федерации Бориса Ельцина с примкнувшей к нему небольшой группой депутатов Верховного Совета Российской Федерации, с другой – вице-президента Александра Руцкого и основной массы депутатов Верховного Совета во главе с его председателем.
К осени 1993 года политический конфликт набрал силу, словно разгоревшийся туристический костер на привале, в который каждый турист считал необходимым подбросить вязанку сухих березовых дровишек и посильнее подуть…
Дело дошло до того, что президент Ельцин издал указ под звучным номером 1400, в котором Верховный Совет и Съезд народных депутатов Российской Федерации упразднялись. В ответ депутаты во главе с вице-президентом страны и председателем Верховного Совета в знак протеста, не придумав ничего лучшего, решили свою белокаменную цитадель, названную в народе Белым домом, не покидать. Дальнейшие события стали развиваться по сценарию, который простым обывателям, до этого никогда не интересовавшимся политикой, разгадать было несложно – политики будут биться до полной победы…
Третьего октября в Москве уже стреляли боевыми патронами. Появилось много убитых и раненых. Здания московской мэрии и телестудии «Останкино» оказались в руках сторонников вице-президента.
С утра четвертого октября революционная ситуация в столице еще больше накалилась. Вокруг Белого дома началась беспрерывная непрекращающаяся стрельба. Человеческих жертв как среди солдат, так и случайных прохожих, проживавших в соседних с Белым домом строениях, становилось все больше и больше. Используя ветеринарную клиническую терминологию, можно было констатировать начавшийся острый патологический процесс и прогнозировать дальнейшее развитие тяжелой политической болезни.
Центральное телевидение непрерывно передавало картинку боевых действий, происходящих в очаге противоборствующих сторон – у Белого дома: БМП (боевые машины пехоты) и БТРы (бронетранспортеры) прицельно строчат из крупнокалиберных пулеметов по окнам дома, а в ответ по ним и солдатам из многочисленных оконных проемов, словно из крепостных бойниц, короткими автоматными очередями стреляют его защитники. Наблюдавшим эту картину было понятно: штурма белокаменного дворца Верховного Совета не избежать.
В девять утра, на время задержав выгул своей собаки – ротвейлера Ады, я слушал выступление по телевидению Бориса Ельцина, который сообщил телезрителям, что по его распоряжению в Москву входят дополнительные войска. Он также уверенно заявил об обреченности вооруженного мятежа, который в кратчайший срок будет жестко подавлен.
На этот раз слова президента Ельцина не разошлись с делом. Через двадцать минут после его выступления телеоператор показал зрителям, как на Новоарбатский мост зашли грязно-зеленого цвета приземистые современные танки Т-80. Когда они заняли боевые позиции, их невысокие, слегка сплющенные бронированные башни неспешно, даже несколько театрально начали вяло поворачиваться и застыли, как только длинный ствол пушки оказался направленным в сторону фасада Белого дома. Секунда, другая, третья… Негромкий хлопок… Многотонная бронированная машина слегка вздрогнула всем своим мощным телом… Из ствола пушки заклубился белесый пороховой дымок, а из образовавшегося в стене Белого дома проема и окон верхних этажей начал валить густой черный дым.
Какая война обходится без снайперов? И они вскоре дали о себе знать. Без опознавательных знаков принадлежности к какой-либо воюющей стороне, они, незаметно появившись на крышах высотных административных строений и других, примыкающих к Белому дому зданий, начали прицельно стрелять по солдатам, милиционерам, зевакам и просто жителям окрестных домов, которые из-за острой необходимости вынужденно оказались на улице. Как позже выяснилось, меткие стрелки не щадили даже журналистов, женщин и детей.