Анатолий Баранов – Маленькие друзья больших людей. Истории из жизни кремлевского ветеринара (страница 38)
Теперь, когда все окончательно встало на свои места, мне предстояло не ударить в грязь лицом – найти причину болезни малыша и спасти его.
Во время осмотра щенка мои мысли вихрем носились от одной возможной причины недуга к другой. Логические врачебные рассуждения и многолетняя ветеринарная практика, дружно соединившись воедино, пытались мне в этом помочь.
Щенок болен парвовирусным гастроэнтеритом, возникшим из-за прорыва иммунитета, рассуждал я про себя. Легкие чистые. Ясные глаза и отсутствие в них гноя – основные признаки отличия чумы от этой коварной вирусной инфекции. В пользу этого диагноза свидетельствовали как острые боли в животе, так и плохой аппетит. Что касается отсутствия рвоты и поноса, то эти типичные симптомы хвори могли проявиться и позже. А могли и вообще не проявиться…. У собаки-то после прививки имелся иммунитет. Возможно, по какой-то причине не стал напряженным или вообще не выработался… Исход такой болезни обычно наступал внезапно – остановка сердца от скоротечно развившегося миокардита на фоне отсутствия классической симптоматики.
Как мы говорим, атипично.
Вроде бы все сходилось. Но смущала одна неувязка – высокая, не спадающая температура тела являлась совсем нехарактерным признаком для парвовирусной заразы. Но что тогда за причина, непохожая ни на одну из известных инфекционных болезней, вызвала у малыша недуг? Все-таки для полной ясности не мешало бы сделать рентген желудка и кишечника. Или УЗИ. Это позволило бы исключить инородное тело в кишечнике. Может быть, там находится не мягкая шерсть, а мягкий пластик, или целлофан, или вообще что-то другое, – терзался в догадках мой разум.
Тем временем моя рука подсознательно нежно гладила не животик малыша с тем, чтобы расслабить его напряженные мышцы, которые не позволяли мне как следует пальпировать желудок и кишечник, а его исхудавшую лохматую шею, словно передо мною находился больной котенок.
Но что это такое? Немного ниже гортанных хрящей, на мохнатой щенячьей шее мои пальцы нащупали горячее уплотнение… При этом меня удивил размер опухоли. Величиной она была с куриное яйцо. В тот же миг все мои рассуждения в отношении заразных инфекционных болезней моментально улетучились. Причина болезни щенка, что называется, лежала на поверхности, то есть под лохматой шерстью.
– Обширный и глубокий гнойный абсцесс передней области шеи – вот причина недуга вашей собаки, – сообщил я Акуле поставленный диагноз.
– Доктор! Это же смертельно опасно, ведь гнойник находится рядом с головой. Гнойный энцефалит может развиться, – всполошился не на шутку тот.
– Вы правы. Развиться может не только энцефалит. Но и менингит. При подобных гнойных процессах могут воспалиться сразу все оболочки мозга. И тогда прогноз будет действительно неблагоприятным. Чтобы этого не произошло, требуется срочное хирургическое вмешательство. Если даете согласие на проведение операции по вскрытию абсцесса, то мне потребуется анестетик для местного обезболивания, перевязочный материал, йод, антибиотики, стерильный раствор питательной жидкости, шприцы и малый хирургический набор. В тележке этого перечисленного я не вижу. Как только предоставите мне требуемое, тут же и проведем вскрытие абсцесса и его ревизию, – были мои слова.
Акула без раздумий дал на операцию добро, после чего связался с кем-то по рации. По завершении коротких переговоров он доложил мне:
– Сейчас во флигеле подготовят операционную. Будет, доктор, вам не только ассистент, но и все необходимые для операции лекарства.
Через четверть часа мы находились во флигеле. К своему удивлению, я увидел не какую-то импровизированную операционную, а самую что ни на есть настоящую. Кроме потолочной бестеневой лампы, на полу стояли две переносные с аккумуляторами. Это на тот случай, если электричество вдруг отключится. В отношении инструментария, разложенного на стерильном столе, вообще говорить не приходилось. Набор оказался не «малым», который я просил, а «большим», то есть для сложных, в том числе полостных операций.
Поработав ножницами и избавившись от густой и длиннющей шерсти в области гнойника, я приступил к проведению местной анестезии.
Ассистентом оказалась женщина, укутанная, начиная с бахил, во все стерильное, с маской на лице. По четким движениям ее ловких рук, упрятанных в резиновые перчатки, и манере подавать мне нужные инструменты я сделал вывод, что она действительно опытная операционная сестра.
Как только я острым скальпелем вскрыл гнойник, в подставленную кювету вылилось не менее стакана густого желто-зеленого гноя, перемешанного с кровью. Проводя ревизию полости абсцесса, на самом ее дне я разглядел торчащий инородный предмет темного цвета, по форме похожий на крупную занозу. Она сидела в тканях шейных мышц так глубоко и крепко, что пинцет несколько раз соскакивал с нее. Однако мощному корнцангу заноза противостоять не могла. После извлечения этого инородного тела я рассмотрел его: оказалось, что это игла лесного ежа.
Обработка раны антибиотиком, введение его в мышцу, а также внутривенное питание щенка раствором глюкозы с витаминами сделали свое дело. Малыш стал оживать прямо на наших глазах – активно махал хвостиком и интересовался ватно-марлевой повязкой, которая толстым слоем покрывала его исхудавшую шею. Он пытался потрепать ее зубами, словно это была его новая игрушка. Глаза животного выражали благодарность и умиротворение.
Тут подоспел и Акула. Щенок на радостях вскочил на все четыре лапы и несколько раз приветливо тявкнул. Поцеловав щенка в мордочку, комендант поинтересовался, что за опухоль вызвала болезнь его подопечного.
– Скажите, пожалуйста, у вас на участке живут ежи? – последовал мой встречный вопрос.
– Да, целое семейство. А неделю тому назад, как раз после того, как я его привез, малыш пытался на лужайке поиграть с ежихой, но потом вдруг взвизгнул и, поджав хвостик, в испуге убежал от нее. Я осмотрел его, но покусов не обнаружил. Из вашей книжки я помнил, что бешенство передается при укусе. Подумал, что щенок просто ее испугался… Она такая здоровенная… А что, доктор?
– То, что щенок не испугался ежихи, а каким-то образом накололся на ее острую колючку… Ежи ведь не дикобразы, иглами не бросаются, но тем не менее одна из них вонзилась щенку в самую толщу подкожной мышцы шеи. Она-то и вызвала глубокий и обширный гнойный абсцесс.
– Доктор, а вы ее всю удалили? – тревожным голосом поинтересовался Акула.
– Конечно же, всю и целиком. И предусмотрительно ее не выбросил, а оставил вам на память. Когда вернется хозяин, покажите ему. Если желаете, то можете прямо сейчас полюбоваться на нее.
От моих слов Акула моментально расцвел и на радостях обнял меня. А мой ассистент подала Акуле марлевую салфетку, на которой лежала злополучная игла.
Он молчаливо и периодически морщась рассматривал ее, при этом причмокивал языком и покачивал головой. Затем, немного волнуясь, произнес:
– Скажите, доктор, значит, все серьезное осталось позади?
– В общем-то, можно сказать и так…
Видя, что взгляд Акулы выражает непреходящее волнение и обеспокоенность, постарался ему подробно разъяснить свои некоторые опасения:
– Дело в том, что мышца, в которой находился гнойник, по причине ее анатомического строения, характерного только для собак, имеет тесную связь с грудиноплечеголовной мышцей, которая в свою очередь является основой другой – так называемой подкожной мышцы лица. Если принять к сведению общую венозную сеть лицевой части и головного мозга, то пока у меня есть некоторые опасения за жизнь малыша. Но думаю, что после вскрытия абсцесса, удаления иглы, промывания полости раны сильным антибиотиком широкого спектра действия и его внутримышечного введения положение изменится в лучшую сторону. Часа через два измерю щенку температуру и в случае, если она опустится до нормы, скажу уже уверенно, что опасность для жизни моего маленького пациента миновала. А пока несите собаку на ее прежнее место, пусть малыш отдохнет и поспит, – закончил я речь, которая должна была успокоить Акулу.
Дважды повторять не пришлось. Комендант бережно подхватил бесценный груз, и мы вернулись в дом.
После того как он передал щенка тем двоим, которые не спускали с меня глаз, когда, как мне казалось, определяли длину моего тела для рытья соответствующей ямы, Акула тоном гостеприимного хозяина хлебосольного дома произнес:
– Доктор, теперь у вас появилось время покушать и подкрепить потраченные силы. Стол уже накрыт. Прошу вас, не откажите в этом… Вы, наверное, сильно проголодались?
Действительно, только сейчас я почувствовал сильнейший голод. Сказывалось то, что мой утренний завтрак состоял лишь из чашки чая да парочки сухих галет. И я без раздумий дал согласие отобедать.
Одна из комнат первого этажа оказалась столовой. Точнее, это была не комната, а банкетный зал, залитый светом огромнейшей хрустальной позолоченной, а может быть, золотой люстры. Длинный дубовый, с ножками, обрамленными бронзой, обеденный стол ломился от яств. От такого количества ароматно пахнущей еды у меня громко заурчало в пустом животе и, как у бешеной собаки, стала обильно выделяться слюна, которую я еле успевал проглатывать. Хорошо, что этого никто не услышал и не заметил. Миловидная женщина в белом переднике и накрахмаленной шапочке начала за мной умело ухаживать, предлагая вначале отведать рыбные холодные блюда и закуски, а затем перейти к супу и второму. Закончить обед предполагалось сладким блюдом. В знак согласия я только кивал головой, решив для себя ни от чего не отказываться.