Анатолий Баранов – Маленькие друзья больших людей. Истории из жизни кремлевского ветеринара (страница 36)
Так, всем известную жутко заразную кожную болезнь собак и кошек – стригущий лишай (или, по-врачебному, микроспорию) – Санькин по недомыслию считал незаразной. Он, по-видимому, запамятовал, что лишай от больных кошек и собак чрезвычайно легко передается человеку, особенно детям. И что для заражения ребенку нужно всего разок погладить по шерстке бездомное животное.
Тем не менее литературный воришка в своих плагиаторских книгах для доверчивых владельцев четвероногих сведения об этой кожной инфекции – микроспории – уже не один раз размещал в разделе «Внутренние незаразные и хирургические болезни». В этом же разделе у него оказалась не менее заразная и тоже совсем уж не хирургическая хворь кошек и собак – ушная чесотка, которую, как тоже хорошо известно, вызывает микроскопических размеров ушной клещ. Дельцу от науки было невдомек, что этот прожорливый паразит, словно вирус детской ветрянки, обладает фантастической способностью заражать любую особь – будь то кошка или собака – лишь бы у нее оказались чистые и ухоженные ушки. А попав в ухо, клещ желает остаться жить там навсегда. Став сытым и половозрелым, паразит начинает размножаться, причем в страшном количестве. Через небольшой промежуток времени в ухе домашнего животного обитает уже огромное полчище клещей. Ненасытные твари не брезгуют даже слуховой или барабанной перепонкой. Она для них оказывается наиболее лакомой.
А еще клещи-паразиты своим образом жизни вызывают у кошки или собаки нестерпимый постоянный зуд и гнойные хронические отиты. Бедное животное день и ночь напролет безжалостно расчесывает свои уши в кровь. Но это ему, кроме изнурения и дополнительных ран, ничего другого не приносит. Больное животное жалобно стонет и постоянно трясет ушами. Но опять же без малейшего облегчения. Тем временем в ушных раковинах скапливается гной и секрет темно-коричневого цвета с неприятным сугубо специфическим запахом.
Несчастные владельцы, видя, как страшно мучается их любимец, готовы к самопожертвованию. Они в сердцах частенько произносят желание, чтобы эта болезнь перешла на них, лишь бы питомец выздоровел… Ветеринарным специалистам требуются неимоверные усилия и время для избавления молчаливого страдальца от незваных паразитов. Порой сразу даже не помогают и специальные химиотерапевтические средства.
Это еще не все! Сколько там содержится бесовских советов наивным владельцам, горячо любящим своих питомцев. Страх и ужас охватывает от такого чтива. Например, если собака или кошка потеряла сознание, то и на этот случай дается безапелляционная рекомендация. По мнению садиста, животное безотлагательно следует взять за задние конечности или хвост и раскручивать, пока оно не придет в сознание. При этом советчик предусмотрительно не указывает, как именно раскручивать – над собой или перед. Полная чушь, да и только.
Вот такие вредные книжицы о практической ветеринарии, словно жуликоватый поваренок из советского общепита, в массовом количестве готовил мой ответчик. Спрашивается, а что еще этот нечестный тип, не будучи ветеринарным врачом и не имея даже начальной ветеринарной подготовки, мог состряпать? Сколько из-за подобной неверной пагубной информации могло пострадать неповинных животных?
Вполне понятно, что я, будучи дипломированным ветеринарным врачом и автором многих книг, миллионные тиражи которых начали выходить в свет еще в начале семидесятых годов, не мог спокойно реагировать на подобное чернокнижье. Я отчетливо представлял себе устремленный на человека незабываемый взгляд измученных бессонницей глаз четвероногого, молящий о помощи…
К моему огромному удивлению и сожалению, случилось так, что только я из всей нашей многочисленной армии доблестных российских ветеринаров нашел время, мужество, силы и предпринял отчаянную и смелую попытку остановить жутко плодовитое, финансово обеспеченное плагиаторское чудовище.
Ловкач, пользуясь услугами отдельных судей, забывших о состязательности судебного процесса, потерявших независимость и объективность, словно верткий и скользкий уж, сумел дважды уйти от законной ответственности. Однако, как частенько бывает в нашей жизни, нашлись и непредвзятые, честные суды разных составов и инстанций, которые уже три раза признали дельца от науки нарушителем моих авторских прав. Тиражи сомнительных книг были признаны контрафактными и подлежали конфискации с последующим уничтожением. Но мизерные суммы компенсации, которые ответчик должен был мне выплатить согласно вступившим в законную силу судебным решениям, плагиатора не останавливали. Он, словно ушной клещ, мертвой хваткой вцепился в так полюбившиеся ему мои научно-популярные произведения. Снова и снова, цинично наплевав на российский закон об авторском праве и на возможные хвори четвероногих, думая только о баснословной прибыли, «клещ-плагиатор» продолжал вводить в украденный из моих книг текст рекламу реализуемых снадобий. А я, словно назойливо жужжащий комар-одиночка, мешал процветанию бизнеса этого человека. Так что для расправы надо мной коммерсант вполне мог нанять «оборотней в погонах», пусть даже из государственных структур, тем более что финансовые возможности ему вполне это позволяли. Больше «заказывать» меня было просто некому. Врагов у меня не имелось.
Однако мои похитители на киллеров из фильмов-боевиков, заполнивших телеэкран, были совсем не похожи. Люди, которые находились подле меня, проявляли вежливость и учтивость. Узнав, что я не курю, они тут же отказались от курения цигарок. И это при том, что в салоне автомобиля работал кондиционер. Хотя такое поведение еще не означало, что у них отсутствовало намерение со мной расправиться. Кровавый шлейф закончившихся девяностых годов государство, при всем старании, еще не искоренило…
Через тридцать минут быстрой езды машина сбавила ход и плавно остановилась. Наверное, заехали в дремучий лес. Сейчас меня укокошат и закопают. И никто не узнает, где могилка моя, – буйно фантазировал мой нервированный мозг… Но раздавшийся металлический лязг железных створок ворот выдал работу электрического привода. По-видимому, лимузин выжидал, когда они полностью распахнутся, позволяя ему проехать. Крепыш, сидящий справа от меня, в нетерпении нажал какую-то кнопочку, и боковое темное тонированное стекло немного опустилось.
– Опять барахлит система привода ворот. Шума много, а толку мало, – посетовал он, обращаясь к напарнику.
– Импортная игрушка не выдерживает нагрузок и климата. Шестеренка опять заедает… Пора систему заменить на нашу, отечественную, – поддержал его тот, что сидел от меня слева.
Пока они разговаривали между собой, через узенькую щелочку окна я успел разглядеть примерно трехметровый темно-красный кирпичный забор, поверх которого плотно лежали ряды колец хромированной колючей проволоки. Ее острые режущие фрагменты маскировали оптические стекла спрятавшихся видеокамер.
«Кто же может жить за таким высоким забором?» – непроизвольно возник в моей голове вопрос, ответ на который я пока не знал.
Но вот ворота полностью открылись, и мы поехали. Через минуту-две автомобиль застыл. Мои сопровождающие тут же выскочили из салона, любезно приглашая меня выйти. Лимузин стоял у самого подъезда дома. Вернее, не дома, а большого коттеджа, расположенного в сосновом бору. Об этом говорил сказочно приятный аромат хвои, сливающийся с необыкновенной тишиной. Создавалось впечатление, что никаких соседских домов на несколько километров здесь просто нет.
– Какое райское место! – не сдержав эмоции, воскликнул я.
– Райское-то райское… А кому-то, действительно, отсюда до настоящего рая может оказаться совсем недалеко, – хмуро пробурчал один из сопровождающих.
От услышанного в моем горле возник резкий спазм, и я счел благоразумным сделать вид, что этих слов не расслышал.
Парадная дубовая дверь распахнулась. На пороге появился мужчина высокого роста и атлетического телосложения в идеально сидящем темном костюме. Оттопыренная часть пиджака не оставляла никаких сомнений, что он тоже вооружен. И еще я отметил, что черты лица этого белобрысого человека и выражение бесцветных, словно рыбьих, глаз делали его чрезвычайно похожим на акулу. Поэтому я мысленно и прозвал его Акулой. С нескрываемым интересом взглянув на меня и вежливо поздоровавшись, Акула лаконично, по-военному протараторил:
– Мы знаем, огнестрельного и холодного оружия у вас при себе нет, поэтому обыскивать не будем. Прошу вас пройти в дом.
Жилище меня поразило. Огромное пространство. Высокие потолки с позолоченными хрустальными люстрами. Сияющий дубовый паркетный пол из наборной доски с замысловатым рисунком. У кресел и дивана толстенные ковры ручной работы. На окнах светлые красивые шторы. Домашний кинотеатр с широченным экраном. В доме находилось еще двое мужчин в строгих темных костюмах и накрахмаленных белоснежных сорочках. Все при темных галстуках, лица непроницаемые. Одним словом, вооруженная похоронная команда. Но, не знаю почему, за время короткого путешествия на автомобиле опасение за свою жизнь у меня полностью исчезло.
– Присядьте, пожалуйста, на диван, или нет – помойте вначале руки. Я вас провожу в ванную для гостей, – вежливо предложил Акула.