Анатолий Баранов – Маленькие друзья больших людей. Истории из жизни кремлевского ветеринара (страница 34)
Приветственные и одновременно прощальные поцелуи Старка совпали с раздавшимся оглушительным взрывом как раз за его широкой спиной, которая, как и все грузное тело, полностью закрыла человека от поражения.
Взрыв оказался такой силы, что тяжелая металлическая дверь, словно фанерная, оказалась сорванной с крепких стальных петель и отброшенной на улицу. Мощная взрывная волна разом вмяла человека и собаку в бетонную стену тамбура…
Боевому генералу, не раз побывавшему в горячих точках планеты и по-настоящему понюхавшему пороха, показалось, что будто бы разом раскололся земной шар…
Еще не рассеялся от взрыва дым и не осела цементная пыль, когда находившиеся поодаль от злосчастного подъезда прохожие увидели выбирающегося из дверного проема пожилого человека. Он был покрыт гарью, шатался и еле держался на ногах. А еще весь был залит кровью. И вся его одежда была изорванной в клочья.
Прохожие, милиция и врачи скорой медицинской помощи, которая случайно оказалась поблизости, стали свидетелями того, как человек обеими руками судорожно прижимал к себе вываливающиеся из его тела внутренние органы, похожие на кишечник, желудок, сердце и часть печени. На их удивление окровавленными губами, внятно и достаточно четко, командирским тоном он стал отдавать медикам распоряжения:
– Скорее вызывайте ветеринарного врача Анатолия Евгеньевича Баранова, скорее… Старка необходимо срочно спасать… Он получил взрывную контузию и множественные осколочные ранения… Во что бы то ни стало надо срочно спасти моего Старка… срочно спасти…
Это уже потом, в карете скорой медицинской помощи, врачи разобрались, что у лежащего на носилках больного, с ног до головы залитого кровью, собственные внутренние органы оказались на своем месте – в нетронутой взрывом груди и брюшной полости. А те, которые облепляли его тело и которые он так крепко и бережно прижимал к себе, принадлежали кому-то другому… Тому, кто ценой собственной жизни бесстрашно заслонил своим телом доброго человека и тем самым спас его от верной смерти. Конечно, это были внутренние органы Старка.
Радиоуправляемое взрывное устройство, начиненное тротилом, привели в действие в тот момент, когда генерал находился в наглухо закрытом тамбуре подъезда и неторопливым набором цифр кодового замка должен был открывать вторую входную дверь. По верной задумке киллера, у жертвы, оказавшейся в маленьком замкнутом каменном пространстве, не было ни малейшего шанса остаться в живых.
Буквально на следующий день, после прочитанной и страшно ошеломившей меня газетной заметки, у наших общих с Юрием Александровичем знакомых я выяснил, что мой друг находится в военном госпитале имени Бурденко, издавна славящемся мастерством своих врачей.
На каждого входящего посетителя госпиталь производил довольно внушительное впечатление. Красивый высокий чугунный забор с проходной и стоявшим на вахте строгого вида подтянутым дежурным сразу говорили о том, что в данном медицинском заведении поддерживается настоящий порядок. Все лечебные корпуса госпиталя были выкрашены в одинаковый, радующий взор желтый цвет, а окна и входные двери – в белый. А на фасадной стене главного административного здания красовалась старинная белоснежно-мраморная доска, на которой золотыми буквами, отражающими солнечный свет, было высечено, что «Военная гошпиталь основана Петром 1 в 1707 году…».
Как я успел заметить, чистоту всей территории госпиталя придавали примерно с десятка два молодых солдат-новобранцев, которые со знанием дела усердно работали метлами. Мне сразу стало ясно, что при такой постановке дела здесь и больных так же тщательно лечат и выхаживают с любовью.
Из-за наступившей ранней весны снег кругом почти что растаял. На убранных газонах пробивалась молоденькая зеленая травка. Природа медленно, но верно оживала и своим пробуждением активнейшим образом способствовала выздоровлению находящихся здесь тяжелораненых и просто больных людей.
В хирургическом отделении, в котором находился Юрий Александрович, все блестело от идеальной чистоты и порядка.
Когда я вошел к нему в палату, он обрадовался и тут же стал сбивчиво и торопливо рассказывать, что от взрыва у него в голове до сих пор стоит шум и что он получил всего лишь легкие ранения нижних частей ног. Сообщил мне генерал также и о том, что врачи-хирурги из его голеней уже извлекли все металлические осколки.
Закончив сбивчивый доклад о своем состоянии, Юрий Александрович бессильно откинулся на подушку и с тревогой в голосе и большой надеждой спросил меня, как обстоят дела с поправкой Старка.
К такому вопросу, скажу откровенно, я был совсем не готов. Он оказался для меня словно внезапный удар обухом топора по голове. От неожиданности я на какой-то миг растерялся. Но тут же осознал, что, если я протяну с ответом хоть одну лишнюю секунду, Юрий Александрович сразу догадается, что его любимый Старк при взрыве оказался разорванным в клочья… И тогда все старания военных медиков по возвращению человека к жизни после контузии головного мозга будут напрасными. Реабилитация травмированного больного окажется под угрозой срыва.
Допустить я этого никак не мог. Поэтому, быстро овладев собой, сделав глубокий вдох и стараясь не смотреть другу в глаза, громко выпалил:
– Товарищ генерал! Докладываю вам: Старк идет на поправку.
И чуть тише добавил:
– Дорогой Юрий Александрович! Старк просил передать вам, чтобы его хозяин скорее поправлялся. А после выписки из госпиталя он обещал вас встретить у подъезда дома.
От сказанных мною слов у Юрия Александровича по щекам скатились, как принято говорить в таких случаях, две скупые мужские слезы, а его правая рука стала непроизвольно совершать по одеялу движения, напоминающие поглаживание собаки по голове, холке и спине. Генерал закрыл глаза, а его рука продолжала ласкать невидимого и только лишь для него одного все еще живого Старка…
В тот день Старк почему-то не стал дожидаться наступления вечера. Он, словно предчувствуя что-то неладное, внезапно изменил своей обычной манере встречать друга у подъезда. Придя к дому Юрия Александровича намного раньше обычного времени, пес решил не ожидать человека на улице, а с одним из жильцов прошмыгнул в подъезд и остался в тамбуре.
Втянув воздух и уловив что-то очень недоброе, Старк злобно ощетинился. Свою умную голову со страшно оскалившейся пастью он обратил в сторону висевшей на боковой стене металлической коробки, которая до недавнего времени служила домофоном. Новая, более усовершенствованная система теперь находилась на уличной стороне двери подъезда. А старую, ставшую уже ненужной, как это у нас водится, рабочие поленились или просто забыли снять.
Несколько предпринятых Старком попыток сорвать железную коробку с помощью крепких лап и острых зубов ни к чему не привели. От их тщетности и своего полнейшего бессилия пес протяжно завыл, словно раненый зверь, и обреченно улегся на каменный пол, как раз под этой самой нехорошей коробкой.
Он неподвижно лежал, положив голову на вытянутые лапы и прикрыв глаза. И только изредка шевелил ушами, тревожно вслушиваясь в шум моторов машин, которые подъезжали к дому.
Автомобиль своего друга с каким-то чужим Старк перепутать не мог. Работа этого двигателя имела какой-то особенный звук, не похожий ни на какие другие и характерный только для одной машины.
Юрий Александрович задерживался на работе, а Старк, по-видимому испытывая сильное непрекращающееся внутреннее волнение, время от времени поглядывал исподлобья на ненавистную ему металлическую коробку и то издавал угрожающий рык, то тихо и жалостливо скулил.
Одним жильцам, проходившим мимо вроде бы спящей и негромко поскуливающей хорошо знакомой им собаки, казалось, что ей снятся страшные сны. Они произносили резкие звуки, традиционно будоражащие слух собаки: «Киссс-киссс-киссс…», пытаясь этим самым разбудить животное и прервать его неприятный сон. В ответ Старк, не поднимая головы, лишь приоткрывал веки, тем самым давая понять прохожим, что он не спит и дурные сны ему не снятся.
Другие жильцы немного задерживались подле Старка и, видя его влажные страдальческие глаза, наполненные тоской и тревогой, успокаивали животное простыми добрыми человеческими словами:
– Не плачь, собачка, не плачь. Скоро твой хозяин приедет с работы, принесет тебе угощение… А может, у тебя что-то болит?
Действительно, со стороны было очень похоже на то, что слегка дрожащая, словно от озноба, поскуливающая собака не вполне здорова.
И им Старк тоже не отвечал, только дружелюбно слегка помахивал лохматым хвостом. Это для жильцов служило хорошим знаком, и они, покидая собаку, восторженно отмечали искреннюю любовь и привязанность бездомного животного к хорошему человеку.
Наконец послышался долгожданный рокот автомобильного мотора. Старк встрепенулся и напрягся в ожидании. Затянувшаяся пауза, а затем хлопанье дверцы машины и неторопливо приближающиеся шаги… Еще раз, но уже не злобно, а обреченно, Старк взглянул на железную коробку, внутри которой находился предмет, невидимо излучающий смерть, и приготовился к последней в его жизни встрече с другом.