Анатолий Баранов – Маленькие друзья больших людей. Истории из жизни кремлевского ветеринара (страница 33)

В собачьей стае, которую кормил Юрий Александрович, своим внешним видом разительно выделялся один пес – крупный двухлетний кобель-метис. Большое тело с великолепной густой шерстью серо-дымчатого окраса собака, по-видимому, унаследовала от кавказской овчарки. А вот голова… Она явно перешла к нему от кобеля немецкой овчарки.

Познакомившись и подружившись с этой необыкновенной собакой, Юрий Александрович говорил своим друзьям, что отцом этого необыкновенного беспризорного кобеля наверняка был его Старк. Уж очень значительное имелось портретное сходство. Красивая голова, несколько расширяющаяся к затылочной части, с ярко выраженным теменным бугром. Тот же лоб, несколько выпуклый в передней его части. Сильная волевая морда с мощными и в меру длинными челюстями, с сухими, плотно прилегающими губами. И точно так же, как у Старка, хорошо поставленные уши.

В тот самый первый раз, когда Юрий Александрович, возвращаясь вечером с работы, увидел подбежавшую к нему собаку, он от неожиданности не только опешил, но и немного растерялся. Как-то само собой получилось, что он непроизвольно назвал кобеля Старком и погладил его. Пес на кличку радостно откликнулся, завилял хвостом, словно его на самом деле так и звали. Генерал, затаив дыхание, гладил собаку и гладил, то по голове, то по спине. Старк от удовольствия только щурился и боком терся о его ногу.

Придя в себя, Юрий Александрович позвал собаку в дом. Угощения-то у него с собой не оказалось. Кобель, нисколько не смущаясь, с радостью принял его приглашение. И, повиливая хвостом, нисколько не страшась, смело пошел за своим новым другом в лифт, как будто делал это по несколько раз в день. Пока гостеприимный хозяин готовил для гостя еду, Старк зря времени не терял. Он обошел и обнюхал незнакомое жилище, не позволяя себе при этом никакого проявления врожденных собачьих инстинктов, таких как, например, поднять лапу и пометить мочой косяк двери или диван, отметив таким образом свое пребывание в этом, для него совершенно новом месте. А когда перед Старком оказалась полная миска гречневой каши со сливочным маслом и нарезанными кусками сырого мяса, собака, благодарно взглянув на человека, не торопясь, с чувством собственного достоинства принялась за трапезу.

«Ест точно так же, как Старк», – с отеческой улыбкой и одновременно с грустью подумал Юрий Александрович, поглаживая по широкой и мощной собачьей спине своего нового друга, вслух называя его кличку: «Старк, Старк…»

Собака в ответ, не прерывая поглощение пищи, только виляла хвостом. Опустошив миску, пес тщательно ее вылизал. Затем вылизал подле нее пол. При этом уделив особое внимание пространству за миской.

– Старк! Старк! – говорил ему генерал, вытирая с лица накатившиеся слезы. – Ты все делаешь, как мой прежний Старк.

Затем, принеся из спальни небольшой, но плотный шерстяной ковер, постелил его в уютном углу прихожей.

– На этом ковре спал твой отец – Старк. И он мечтал жить в зеленом районе… Теперь это твое место, Старк… Место! Оставайся у меня жить навсегда. Это твой дом.

С большим интересом обнюхав ковер и, видимо, почувствовав знакомый дух, Старк доброжелательно вильнул хвостом. Особо не раздумывая, он улегся на ковер и блаженно прикрыл глаза. Но сон гостя оказался совсем недолгим. Примерно минут через двадцать – Юрий Александрович не успел еще даже поужинать – Старк встрепенулся и, подойдя к входной двери, деликатно поскреб ее своей мощной лапой.

– Не перекормил ли я его? – заволновался Юрий Александрович. – Сейчас, Старк, сейчас выведу тебя на улицу, только оденусь…

И, накинув на себя куртку, повел собаку на улицу. Пес, оказавшись на крыльце дома, благодарным жестом слегка дотронулся большим влажным и холодным носом до руки человека и вильнул несколько раз хвостом, потом неторопливо сделал несколько шагов в сторону и мгновенно исчез.

Юрий Александрович прождал собаку с полчаса, но пес так и не вернулся.

– Чего я, собственно, жду? – рассудил генерал. – Старк привык жить на воле, у него есть свой ночлег и его ждут сородичи. Так что собаке свободная жизнь гораздо привычнее и дороже наших комфортабельных апартаментов с мягкими шерстяными коврами на полу… А носом благодарственно тыкается в руку, совсем как Старк…

Утром следующего дня вся собачья стая во главе со Старком, как обычно, ждала у подъезда своего благодетеля и кормильца. Юрий Александрович едва успел вытряхнуть содержимое пакета, как за ночь проголодавшиеся собаки жадно набросились на еду и быстро все проглотили.

Только Старк, как-то вяло и неохотно взяв первым в пасть, как и положено вожаку, кусок вареной колбасы, проглатывать ее не торопился. Он смотрел своими умными и преданными глазами на Юрия Александровича, словно говорил своему другу, что он пришел сюда совершенно не ради вкусных харчей. А еще в умных карих глазах Старка он усмотрел нечто виноватое, как будто тот извинялся перед ним за то, что вчера вечером покинул хозяина…

Человек отлично понял животное. Поглаживая его по голове, тихо, чтобы слышал только его друг, сказал:

– Старк! Приходи, пожалуйста, вечером. Встречай меня после работы.

По вилянию хвоста собаки и по тому, как пес на прощание слегка дотронулся носом до его руки, Юрий Александрович понял, что вечером Старк обязательно придет.

Большой знаток собачьей психологии, генерал понял причину такого поведения Старка. Молодой сильный кобель занимал в стае собак главенствующее положение. А согласно законам иерархии, он должен был находиться все время с сородичами, держать их под своим неусыпным контролем, не позволяя кобелям-выскочкам занять его место и при необходимости вовремя защитить слабых. Вот по этим причинам, несмотря на то что Старк проникся к человеку преданной собачьей любовью, он не мог надолго покидать свою стаю, в которой наверняка у него имелись подруги, а может быть, и щенки. Следовательно, вожак мог позволить себе только лишь на короткое время прийти к любимому человеку, чтобы побыть с ним, после чего вернуться в стаю.

Так у них с Юрием Александровичем и повелось. Вечером Старк ожидал его у подъезда, а встретив, первым делом бурно и трепетно вылизывал ему лицо и только потом трусил за ним в лифт… Сытый ужин, хозяйские ласки, игры. Короткий сон и снова расставание до утра.

– Я буду тебя снова ждать на нашей конспиративной квартире, – любил говорить Юрий Александрович Старку при очередном расставании.

Тот, словно большущий кот, зажмурив на некоторое время глаза, терся головой о ногу друга, а на прощание касался человеческой руки своей большой холодной мочкой носа…

Вечером, в тот самый роковой день, подъезжая к дому, Юрий Александрович не увидел на крыльце встречающего его Старка, и это его сильно расстроило. А ему, как никогда, хотелось увидеть друга, по которому за весь тяжелый напряженный день успел сильно соскучиться. К тому же он собирался угостить Старка вкусным сырым мясом. Но, к великому огорчению Юрия Александровича, Старк, как обещал ему еще утром, на встречу не пришел…

– Юрий Александрович, не расстраивайтесь! Придет ваша собака, обязательно придет. Позже, но придет. Ведь под его опекой находится целая стая. Вот и задержали вожака «неотложные служебные дела», – привел веские доводы водитель, пытаясь ободрить своего шефа.

Но эти вроде бы весомые аргументы на настроение генерала должным образом не подействовали. И, легким кивком головы попрощавшись с водителем, генерал как-то нехотя, словно не желая идти домой, направился к подъезду.

Неторопливо вставив магнитный ключ в щель замка, Юрий Александрович с неимоверной тоской в душе и ноющей болью в сердце распахнул наружную входную металлическую дверь и вошел в тесный тамбур, устроенный в виде шлюза. Ему предстояло дождаться закрытия этой двери, набрать трехзначный шифр кодового замка и открыть вторую – внутреннюю металлическую дверь. Такая конструкция двух тяжелых железных дверей, по мнению специалистов мэрии, должна была наглухо закрыть подъезд дома от непрошеных криминальных визитеров, которых в последнее время в Москве развелось во много раз больше, чем бездомных собак.

Не успела наружная дверь подъезда закрыться за входящим, как Юрий Александрович внезапно почувствовал горячее и взволнованное звериное дыхание и на уровне своего лица увидел родные глаза Старка… И одновременно на своих плечах он ощутил тяжесть его передних лап.

– Старк! Сынок, родной мой! Ну и сюрприз ты приготовил мне… Я привез тебе угощение, – радостно произнес генерал, пытаясь обнять собаку. Но это у него не получилось.

– Старк! Ты так выражаешь свои чувства, словно мы не виделись целую вечн…

Договорить до конца фразу он так и не смог. Мягкий, бархатно-нежный язык Старка с нескрываемой горячей любовью и с какой-то особой неистовой страстью вылизывал ему губы, лицо, не давая хозяину выговорить слова. Генерал оказался плотно прижатым к стене навалившейся на него собакой, стоявшей на задних конечностях во весь свой немаленький рост. В эти считаные секунды, окончательно поняв, что в тесном тамбуре ему так и не удастся не только поговорить со Старком, но и извлечь из кейса приготовленное мясо, Юрий Александрович покорно позволил эмоциональной собаке излить накопившиеся за весь день чувства.