Анатолий Баранов – Маленькие друзья больших людей. Истории из жизни кремлевского ветеринара (страница 32)
Однажды утром, когда Юрий Александрович, торопливо собравшись, поехал на работу, оставив Старка, как всегда, под присмотром прапорщика, на сердце генерала стало неспокойно. Удобно расположившись на заднем сидении служебной машины, он во время поездки думал не о своем выступлении на важном совещании, а о своей собаке. Он никак не мог понять, почему Старку так не понравилось его новое место обитания.
В течение всего рабочего дня внутреннее беспокойство у генерала не проходило, а выкроить свободную минуту, чтобы позвонить домой, как назло, он не мог. Сначала совещание, потом конференция, затянувшаяся дольше отведенного времени, затем встреча с министром обороны одной из зарубежных стран и совместный обед… А еще позже, без всякого перерыва, другая встреча и новое заседание… Правда, к такой бурной жизни генерал Ковалев был человеком привыкшим. Другого образа жизни он себе и не представлял, поэтому свое неспокойное состояние сердца отнес к возрастной реакции организма, связанной с погодными изменениями.
…Генерал взглянул на часы. Стрелки показывали двадцать два ноль-ноль. Дав последние указания сотрудникам, он прервал свой затянувшийся рабочий день, сел в машину и, дав водителю короткую команду «Домой!», позволил себе, наконец, расслабиться. Взгляд его усталых глаз скользнул по проезжающим рядом автомобилям, на которые падал снег вперемешку с дождем, на темное небо с низко нависшими тяжелыми черными тучами, и его мысли снова вернулись к Старку.
– В такую погоду и собака-то на улицу идти гулять не захочет. Но ничего не поделаешь, придется тебе, голубчик, выйти под дождь со снегом, – произнес вслух Юрий Александрович.
При этом он слегка улыбнулся, представив себе на миг упирающуюся всеми четырьмя лапами собаку, не желающую в такую ненастную погоду выходить на улицу. И тут снова, вызывая неприятное ощущение, заныло сердце…
Но что это? Почему Старк не встречает громким радостным лаем; не встает во весь рост, кладя передние лапы на его плечи; протяжно скуля, и не вылизывает своим бархатно-нежным языком лицо хозяина? «Не заболел ли он?» – промелькнула в голове Юрия Александровича страшная тревожная мысль.
Но тут бледный и растерянный прапорщик, служащий у генерала денщиком, трясущимися и нервно подергивающимися губами и с полными глазами слез начинает сбивчиво и заикаясь докладывать ему о том, что он, мол, не виноват в случившемся.
– Дверь не захлопнулась на замок, а только прикрылась за вами, товарищ генерал, когда вы ее закрывали, уходя на работу. Виноват, товарищ генерал, не проконтролировал дверь… Старк тут же воспользовался этим и, по-видимому, носом ее приоткрыл и тихо, без лишнего шума, выскочил за вами, товарищ генерал, буквально следом… Виноват, товарищ генерал, не уследил за Старком… Накажите! Я это заслужил…
До сознания генерала наконец стало доходить, что произошло в его отсутствие. Юрий Александрович подумал о том, что и на этот раз интуиция его не подвела. Не зря весь день болело сердце и тяжесть сдавливала грудь. «Не уберег собаку, – мысленно винил он себя. – А этот молодой растяпа, конечно же, не виноват, что не проверил, как я закрыл за собой входную дверь…» Не раздеваясь, он уселся в кресло и рукой прикрыл глаза. В левой верхней части груди и под лопаткой боль стала менее ощутимой. Но ее сменила гнетущая душевная пустота. Генерал мысленно представил себе Старка, не пожелавшего оставаться дома с чужим человеком, несмотря на то что тот с самого щенячьего возраста выводил его гулять и кормил; Старка, бросившегося за своим любимым хозяином вниз по лестнице, чтобы догнать его и находиться подле него весь день…
Юрий Александрович воочию представил картину, как Старк со всего разбега своей мощной грудью распахнул тяжелую дубовую входную дверь подъезда и выскочил на улицу. Но он опоздал. Ему не хватило всего лишь двух-трех секунд, чтобы застать автомобиль своего хозяина и призывным лаем остановить его.
В своем предположении генерал оказался прав. На самом деле, как потом выяснилось, все так и происходило.
Пулей выскочив на улицу, Старк не обнаружил машину с любимым хозяином. Несколько раз, глубоко втянув воздух и ощутив только смог выхлопных газов, от растерянности он заскулил. Затем, подойдя к проезжей части улицы, стал пристально всматриваться в проезжающие мимо автомашины. Вот он увидел, как черная «Волга» со шторками на окнах, очень похожая на хозяйскую, остановилась у светофора, и пес устремился к ней, но резкий, совершенно чужой звук, исходящий от автомобиля, тут же заставил его остановиться.
Что же ему делать дальше? Где искать хозяина? Этого Старк не знал. И он повел себя совсем как городской человек, потерявшийся в дремучем лесу. Вместо того чтобы оставаться на одном месте и терпеливо ждать помощи, собака пошла бродить по близлежащим местам.
Вначале он направился под арку дома номер четыре и, покружив во дворе Управления внешних сношений Министерства обороны, понял, что забрел сюда неслучайно. Тщательно обнюхав территорию, Старк выяснил, что совсем недавно здесь побывало много сородичей, причем самых разных пород. Но отчего в настоящий момент их здесь нет, он не знал. Ведь Старк не мог прочитать надпись на красной стеклянной вывеске, расположенной над одним из подъездов дома, которая гласила о том, что здесь находится «Военное охотничье общество» и что прием посетителей начнется только вечером. От захватившей его безысходности ситуации, в которой он оказался, Старк побрел дальше. Кто-то из военных регулировщиков, дежуривших около Министерства обороны, увидел собаку (а он знал Старка) и высказал опасение своему напарнику:
– Зря выпускают такого породистого кобеля гулять без сопровождения. Уж больно красив, профессионалы украсть его могут запросто.
Позже Старка видели у бывшего дома Пашковых, сидящим на зеленом склоне, затем рыскающим в Александровском саду…
– Во второй половине дня Старка уже никто не видел, – закончил отчет о безрезультатном поиске собаки агент самого лучшего тогда в Москве частного сыскного бюро. И, видя разочарование на лице генерала, продолжил: – Если бы вы, товарищ генерал, обратились к нам сразу, а не по прошествии суток, тогда, возможно, поиск дал бы нам положительный результат.
Не принесли желаемого результата и объявления, неоднократно передаваемые через радиотрансляцию в метро, по Центральному телевидению и в некоторых московских газетах. Старк бесследно пропал. Тому, кто знал настоящий толк в немецких овчарках, пес, видимо, очень приглянулся. И баснословная сумма денег обещанного вознаграждения так и осталась невостребованной.
Потерю друга Юрий Александрович переживал очень тяжело. В квартире все напоминало о Старке, который к ней так и не смог привыкнуть, как и не смог привыкнуть к району центра. Вспоминалось генералу и то, как Старк, оказавшись на улице, постоянно чихал, не вынося автомобильной гари. Одним словом, жизнь в центральной части Москвы для овчарки оказалась жуткой скучищей, равносильной пытке. Достойных сородичей он так и не встретил. Даже метить территорию было не от кого. Две или три декоративные собачки на весь центр.
«Бедный мой Старк! В чьи руки ты попал, мой любимый мальчик?» – не раз задавал один и тот же вопрос Юрий Александрович, мысленно обращаясь к своей собаке, но ответа на него так и не получал.
Друзья Юрия Александровича, видя, как тот страдает по собаке, посоветовали ему переехать на другое место жительства – в новый красивый район столицы – Крылатское, что он с удовольствием вскоре и сделал. Район действительно оказался красивым и зеленым. С одной его стороны шла полоса густого массива Кунцевского леса, а с другой – протекала Москва-река. Для выгула собак здесь было сплошное раздолье.
Юрий Александрович часто находился в зарубежных командировках, поэтому новую собаку заводить не спешил. Все время думал о Старке, но не забывал и о бездомных животных. Как он успел заметить, переехав в новый район, беспризорных собак здесь обитало огромное количество. И что еще радовало его душу – то, что их никто не отлавливал. Районное начальство четвероногих не преследовало, а жители района их усиленно подкармливали. Юрий Александрович в стороне от этого гуманного дела тоже не остался. Так сложилось, что у него в подшефстве оказалась целая стая четвероногих.
Утром, перед поездкой на службу, он нарезал толстенными кусками докторскую колбасу, сыр и выходил на улицу. Соседи не раз могли наблюдать седовласого мужчину с военной выправкой, щедро высыпающего еду из большого пластикового пакета многочисленной стае бездомных собак, окружавших его плотным кольцом.
Мгновенно поглотив вкусное угощение, собаки благодарственно терлись своими лохматыми телами о щедрого попечителя, а тот, довольный общением с ними, возвращался в квартиру и только после этого мог позволить себе позавтракать.
Собаки не только прекрасно знали время утренней или вечерней кормежки, но также хорошо помнили и в каких домах их обильно потчуют. Поэтому ежедневно, в строго определенный час и независимо от погоды, они посещали места, где их сытно кормили добрые люди. Ради справедливости, следует отметить, что бездомные собаки по своей упитанности ничем не уступали сородичам, содержащимся в домашних условиях.