Анатолий Баранов – Маленькие друзья больших людей. Истории из жизни кремлевского ветеринара (страница 21)
Допив чай и неторопливо раскурив трубку, Виктор Иванович продолжил:
– Анатолий Евгеньевич! У Комитета государственной безопасности возникла необычная и серьезнейшая проблема… У человека развился тяжелейший, неподдающийся медицинскому лечению психический недуг, наподобие тех, о которых мы с вами только что говорили… А перед тем как я вам позвонил, у меня прошла встреча с «самим».
И он полушепотом назвал мне фамилию одного из первых лиц нашего государства.
– Так вот утром в пятницу я получил от «него» согласие на подключение вас к неразрешимой медициной проблеме. Наш, Анатолий Евгеньевич, сугубо конфиденциальный разговор касается «его» супруги – Нины Николаевны. Два года назад она перенесла гипертонический криз и инсульт, а вот за последние полтора года с ней стало твориться что-то неладное… Ее не покидает болезненное навязчивое состояние: Нина Николаевна считает, что мы за ней постоянно следим. Вначале болезни звонила своим знакомым и интересовалась, не подслушивает и не следит ли за ними КГБ, так же как и за ней. Потом начала звонить по спецсвязи на Старую Площадь. Плакала и жаловалась на нас… Естественно, Нину Николаевну пришлось срочно госпитализировать в неврологическое отделение. Врачи объясняли, что у нее болезненное состояние, развившееся после резкого повышения артериального давления и перенесенного инсульта. Но она об этом и слушать ничего не желала. И что интересно, – добавил Виктор Иванович, – во всем остальном это очень милый человек. Примененное лечение дало положительный результат. Когда ее выписали из больницы, то первое время она вела себя вполне адекватно. А потом принялась опять за свое… Нину Николаевну госпитализировали повторно, но уже в психиатрическое заведение. Лечили новейшими французскими антибредовыми средствами. Но пилюли так и не помогли. Психиатры перешли на давно апробированный метод – инсулиновые шоки. Провели пятнадцать сеансов и, наконец, вроде бы избавили ее от навязчивой мысли. Но после выписки из клиники Нина Николаевна опять принялась за свое… Представляете, Анатолий Евгеньевич, уже на следующий день она звонила по «кремлевке» – самому Генеральному секретарю. Хорошо, что в своем рабочем кабинете он не берет телефонную трубку, а его помощников мы заранее предупредили о ее возможных звонках. Если бы не этот чудовищный бред о слежке за ней КГБ, Нина Николаевна, как я уже говорил вам, – Виктор Иванович, сделав опять глубокую затяжку и выпустив дым красивыми кольцами, закончил: – это обаятельная, умная и добрая, интеллигентнейшая женщина… Так вот утром, как раз в пятницу, Нина Николаевна по «вертушке» дозвонилась нашему Председателю и опять выдвинула обвинения в наш адрес. Так и заявила, что КГБ из ее дома помимо ее воли получает информацию. Вы же понимаете, Анатолий Евгеньевич, что в каком-нибудь другом рядовом случае такую больную пожизненно держали бы в психиатрической клинике. Но этот случай, сами понимаете, особый.
Внимательно выслушав эту грустную историю, несомненно представляющую важную государственную тайну, я никак не мог понять, с какой целью этот умный и проницательный человек рассказал ее именно мне. Я ведь ветеринарный врач. Чем я могу помочь больному человеку?
Но Виктор Иванович, не дав возможность задать ему вопросы, продолжил:
– Так вот, Анатолий Евгеньевич, в понедельник прошлой недели я посетил ее. Объяснил, что у КГБ нет никакой надобности за ней следить и тем более собирать информацию о том, что говорят в их доме. Однако Нина Николаевна, спокойно меня выслушав, спросила, на каком основании мы дали команду своему сотруднику использовать для прослушки Линкса, которому тот незаметно вставил микропередатчик – «жучок».
– Кому? – недоуменно переспросил я.
– Этот же самый вопрос и точно таким же удивленным тоном я задал Нине Николаевне. «А то вы, Виктор Иванович, будто бы не знаете нашего семейного любимца Линкса!» – изумленно воскликнула она, после чего из другой комнаты принесла здоровенного кота тигрово-пятнистой масти, очень похожего на рысь! От услышанного и увиденного, не скрою, я оторопел и на некоторое время растерялся, – откровенно признался мне Виктор Иванович. – И как-то внезапно, само собой получилось, что подумал о вас, Анатолий Евгеньевич, как о ветеринарном знатоке кошек. Медицина лечит людей, а ветеринария – человечество! Так что, если сможете, Анатолий Евгеньевич, помогите нам…
– Про ветеринарию и человечество – это вы, Виктор Иванович, совершенно правильно сказали, но ведь не кот Линкс звонит по «вертушке» Генеральному секретарю ЦК КПСС и Председателю КГБ СССР? – таким образом попытался я деликатно отговориться от просьбы.
Действительно, как и чем ветеринар мог помочь КГБ и тем более психически нездоровой женщине, принадлежащей к верхушке политической элиты нашей страны?
А Виктор Иванович, как ни в чем не бывало заваривая в чайничке новую порцию чая, попытался меня ободрить:
– Как нам удалось выяснить, Анатолий Евгеньевич, для Нины Николаевны вы человек известный и авторитетный.
– Не может такого быть! – воскликнул я, привставая с места. – Этого кота, как и его хозяйку, я и в глаза-то никогда не видел…
– А Марию Николаевну вы знали? – хитро прищурив глаза, поинтересовался Виктор Иванович. – Марию Николаевну Лебедеву, профессора кафедры микробиологии 1-го Медицинского института им. Сеченова?
От удивления я чуть не поперхнулся глотком чая и воскликнул:
– Вот это осведомленность КГБ!
Конечно же, я давно знал Марию Николаевну, великолепного ученого и педагога. Но регулярные встречи с ней у меня проходили как со спасительницей бездомных кошек. Где она их только не подбирала! Причем всех спасенных сразу несла в дом и срочно вызывала меня. Моих отказов она никогда не знала. Если требовалось лечение кошек, я их лечил, а после выздоровления помогал ей пристраивать в добрые руки… Десяток кошек, а то и два, постоянно жили в ее доме на Новослободской улице.
Мне вспомнилось, как однажды, приехав на дачу известного маршала, к его больной собаке, я очень удивился, увидев на участке множество снующих туда-сюда беспородных кошек.
– Все ваши? – полюбопытствовал я у маршала.
– Никак нет, доктор! Все соседские – профессора Лебедевой Марии Николаевны. Она по целой неделе не бывает на даче. Студентам-медикам читает лекции или принимает экзамены. А кошкам скучно. Вот они к нам на участок и приходят… А так как Мария Николаевна оставляет на веранде много еды, то столоваться наведываются чужие кошки со всей нашей округи.
Узнав, что я дружен с Марией Николаевной, маршал очень просил меня повлиять на нее, а то, по его стратегическим прогнозам, в скором времени на их двух смежных участках соберутся бездомные кошки со всей Московской области.
– Представляете, доктор, мемуары о Великой Отечественной войне не могу закончить, – жаловался маршал, – кошки орут днем и ночью. А мне скоро рукопись сдавать в издательство. Как только выйдет в свет книга маршала Жукова Георгия Константиновича, следом в печать моя должна пойти. Так по субординации у нас положено, – пояснил маршал.
Конечно же, «влиять» на Марию Николаевну я не стал, так как заранее хорошо себе представлял, что все останется без изменений, но просьбу соседа до нее довел.
Рассказывая Виктору Ивановичу свои воспоминания о Марии Николаевне Лебедевой, я как-то незаметно для себя вспомнил один, казалось бы, совершенно незначительный эпизод из наших многочисленных с ней встреч.
Однажды, посетив Лебедеву, я застал у нее незнакомую мне женщину, по виду тоже профессора. Мария Николаевна нас познакомила. Две женщины были давними подругами. Они вместе учились в медицинском институте. После его окончания Мария Николаевна целиком ушла в науку и педагогику, а ее подруга, работая на полставке врачом, посвятила себя семье и мужу.
Из его ушек и на их кончиках росли кисточки шерсти, как у маленькой дикой рыси. Помню, я тогда долго рассказывал новой владелице об уходе за котиком: чем кормить малыша, сколько раз в день, какие ему следует давать витамины и так далее. Обо всем подробно.
Нина Николаевна педантично все записывала в маленькую записную книжку. А когда я собрался выписать ей рецепт на масляный раствор витамина А, Нина Николаевна вежливо от него отказалась, сославшись на то, что из Кремлевского медицинского управления нужное лекарство по ее требованию доставят на дом.
Когда же Нина Николаевна уехала домой, я поинтересовался у Марии Николаевны, кто же она такая, что врачи лекарство для кошки привезут ей на дом? Мария Николаевна назвала мне фамилию подруги… Вернее, фамилию ее мужа, которую постоянно произносили по радио и телевидению.
Эта встреча с Ниной Николаевной и ее котиком для меня тогда стала первой и, как я думал до недавнего времени, последней.
Потом выяснилось, Мария Николаевна очень сильно обиделась на свою приятельницу, когда узнала, что котенок в шестимесячном возрасте подвергся операции кастрации. Конечно, Нина Николаевна была по-своему права. Когда она отдыхала с котиком на юге в своем кремлевском санатории, штатный медик, узнав, что животное не кастрировано и уходит в ночное, страшно напугал ее неизлечимым стригущим лишаем, которым может заболеть не только она, но и ее малолетние внуки. Вполне естественно, что запуганная врачом Нина Николаевна позволила отвезти котика к ветеринару на преждевременную операцию.