Анатолий Баранов – Маленькие друзья больших людей. Истории из жизни кремлевского ветеринара (страница 23)
Я тут же переписал с нее маркировку изделия и жестом показал Нине Николаевне, чтобы она убрала коробочку в потайное место. После того как коробка оказалась спрятанной в глубине комода, мы вернулись к Линксу, который продолжал безмятежно спать. Разбуженный кот, громко муря, покорно позволил ощупать тугой живот. На выслушивание фонендоскопом он вообще не обратил внимания. Недолгий осмотр кота ничего патологического в его крепком организме не выявил.
Видимо, животное регулярно не вычесывали, вот Линкс постоянно и нализывался собственной шерсти. Со временем шерсть в желудке накопилась и стала служить раздражителем. Отсюда причина периодических тошнот, рвот и потери аппетита. А то, что у Линкса стали отмечаться неполадки в регулярности опорожнения кишечника, так это тоже объяснялось просто. Малоподвижный образ жизни, отсутствие в корме овощей являлись естественными факторами, располагающими к появлению запоров. Но этот недуг был легко поправимым и для жизни домашнего животного никакой серьезной опасности не представлял – мысленно оценил я состояние котика.
Дав проглотить Линксу несколько чайных ложек вазелинового масла, я, как можно доверительнее, шепотом подтвердил Нине Николаевне наличие в кошачьем желудке работающего микропередатчика. Затем все с той же серьезностью спросил Нину Николаевну, дает ли она мне разрешение на безоперационное извлечение из Линкса радиопередающего устройства, которое я намереваюсь провести буквально на следующий день.
– Даю, доктор, даю! – радостно произнесла она. – Могу даже написать вам расписку. С меня уже однажды брали такую, когда Линкса возили на кастрацию.
– Нет! Это совершенно излишне. Никаких расписок, и вообще – никому, даже домашним не следует говорить о наших намерениях, тем более вслух. А если вдруг захотите с кем-то из своих домашних поделиться мыслями, текст пишите на бумаге. А после прочтения сразу же ее сжигайте, а пепел мелко измельчайте и спускайте только в унитаз.
Приняв все мною сказанное за чистую монету, Нина Николаевна тут же сходила в одну из комнат, принесла большую хрустальную пепельницу и, поставив ее на стол, отправилась за спичками. В этот момент я мог утверждать, что уже только одна подготовка к избавлению Линкса от «жучка» сделала Нину Николаевну необыкновенно счастливой.
Наконец-то она была понята…
Все дальнейшее теперь зависело от того, удастся ли мне купить радиодеталь, аналогичную той, что находилась в желтенькой коробочке, забытой, по всей видимости, из-за рассеянности или излишнего волнения мастера. Самое важное, думалось мне, чтобы купленная деталь полностью соответствовала штриховому рисунку и маркировке на пустой коробочке. Иначе внимательная Нина Николаевна тут же подметит различия, и тогда мой план ожидает полный провал.
Сославшись на то, что мне необходимо пройтись пешком, от казенной машины я категорически отказался. Спорить со мной по этому поводу Нина Николаевна не стала, но взяла с меня твердое слово, что завтра, в целях сохранения сил перед ответственной операцией, я обязательно воспользуюсь посланным за мною служебным автомобилем. Вот на этой оптимистической ноте мы с ней дружески расстались.
Я шагал тихими переулками центра Москвы, а мои мысли еще раз перенеслись к тем событиям, которые происходили в доме Нины Николаевны во время нахождения там мастера по ремонту телевизора. Конечно же, в хозяйственном управлении ЦК КПСС правильно объяснили Нине Николаевне, что цветной телевизор марки «Свет» относится к серии экспериментальных приемников и починить его может только мастер с телевизорного завода. Это я хорошо знал потому, что у меня в доме был точно такой же. Недорогой по стоимости, в начале семидесятых годов он являлся самим совершенством «отечественной» радиотелевизионной техники. Мой телевизор «Свет» тоже выходил из строя. И тоже приезжал мастер с завода, который раскладывал на столе измерительные приборы и проводил с их помощью диагностику поломки. Данные записывал в толстенный журнал, а все коробочки из-под запасных радиодеталей уносил с собой. После окончания его работы на столе ничего лишнего не осталось. В семье же члена Политбюро произошла какая-то нелепая случайность, подумалось мне. Картонную коробочку из-под радиодетали, вполне возможно, мог скинуть Линкс, решив, например, с ней поиграть, словно в мяч. Да, наверняка эту самую коробочку под штору загнал кот. А мастер, вполне естественно, подобной пропаже никакого значения не придал или просто забыл. Он же не мог предположить, чем потом для Нины Николаевны обернется ее находка.
В подобных рассуждениях я незаметно вышел на улицу Горького, как раз к фирменному магазину «Телевизоры и радиодетали». Как всегда, в магазине толпилось много народу. В то время советских людей жизнь не баловала. Покупали, выбирая из того, что имелось на прилавке. И с довольными потными лицами тащили к выходу огромные тяжеленные коробки к хищно поджидающим их таксомоторам.
С большим трудом протиснувшись сквозь массу народа в крохотный отдел «Радиодетали» и достав бумажку с названием изделия, я обратился к продавцу. Он долго перекладывал различные коробочки то в одном ящичке шкафа, то в другом, отыскивая нужную…
«Только бы нашел, только бы нашел», – лихорадочно думал я.
Наконец, продавец выпрямился и положил передо мной небольшую желтенькую коробочку с точно таким же штриховым черным рисунком детали, который я видел на коробочке у Нины Николаевны.
– Всего один триод, каким-то чудом оказался. В телевизорах старого поколения, которыми торгует наш магазин, он не используется, поэтому спросом у покупателей не пользуется, – любезно пояснил он мне причину столь долгого поиска детали.
От счастья я готов был расцеловать продавца. Окрыленный покупкой уникальной детали, я быстрым шагом поспешил к станции метро, чтобы далее направиться еще за одним необходимым приобретением.
Рядом со станцией метро «Сокол» находилась известная мне медицинская аптека, которая, в отличие от множества других, выполняла срочные заказы врачей по изготовлению стерильных растворов для инъекций. И уже через полчаса я трепетно держал в руках маленький, еще неостывший от стерилизации, горячий флакончик. С облегчением вздохнув, я зашагал домой.
Теперь уже смело можно было сказать, что подготовительная часть операции по вызволению Нины Николаевны из бредового плена успешно выполнена. Правда, на завтрашний день оставалась самая важная и основная часть задуманного…
Утром следующего дня служебная машина доставила меня к Нине Николаевне. Она тут же рассказала, что у Линкса после накануне выпитого вазелинового масла появился аппетит и он где-то под утро съел оставленную ему еще с вечера достаточно крупную отварную форель. В доказательство Нина Николаевна показала мне пустое блюдечко из-под рыбины.
«Очень хорошо, что Линкс съел рыбу. Сеанс „лечения“ будет выглядеть более впечатляющим», – подумал я. Именно от сильного впечатления увиденной картины, которую я рассчитывал воспроизвести, разлаженный мозг Нины Николаевны должен будет обрести свою прежнюю нормальную функцию.
Поэтому, продолжая нашу беседу в изначально выбранном варианте секретности, я шепотом предупредил Нину Николаевну, что после того, как Линксу будет сделана инъекция, у него появится рвота, причем очень сильная и неоднократная.
– Анатолий Евгеньевич! Я не смогу спокойно смотреть, как вы будете делать котику вливание и как он будет при этом верещать… Тем более, когда моего Линкса станет безудержно выворачивать наизнанку, мне будет не по силам выдержать это зрелище… Я лучше заранее уйду в другую комнату, а вы меня позовете, когда все закончится, – взмолилась Нина Николаевна тихим голосом.
Что интересно, при уколе Линкс не то что не заверещал – он даже не дернулся. Кот только взглянул на меня удивленно, будто спросил: «За что?» И, обидевшись, перестал мурлыкать.
По моей задумке, после введения специального лекарственного средства у Линкса должна была начаться сильная рвота, во время которой окажутся вытошненными свалявшаяся шерсть, давно осевшая в желудке, и, конечно же, съеденная рыбка. И вот в эту рвотную массу мне, словно иллюзионисту, предстояло подложить купленную в магазине радиодеталь, которая и должна будет сыграть роль инородного тела – «жучка».
После инъекции препарата все стало развиваться по моему мысленно составленному сценарию. Буквально через одну минуту у Линкса началось повышенное слюноотделение. Затем он весь напрягся и, громко издав резкий гортанный звук, отрыгнул большую кучу бесформенной массы светло-серого цвета, состоящей из рыбного филе, перемешанного с шерстью.
Под доносившиеся из соседней комнаты стоны его хозяйки в это отрыгнутое месиво, в самую его глубину я погрузил купленную радиодеталь. С коротким интервалом времени у Линкса последовало еще три приступа рвоты, но уже более слабых, так как его желудок уже ничего из ранее съеденного не содержал.
– Нина Николаевна! – окликнул я хозяйку кота.
Нина Николаевна вошла в комнату побледневшая и напряженная. Но тут же, окинув все цепким внимательным взглядом, четко зафиксировала увиденную картину: врач спокойно сидит в кресле напротив сгорбившегося котика, который возлежит около рвотной массы, не понимая, что же с ним такое произошло и почему недавно съеденная с аппетитом вкусная форель, помимо его воли, оказалась на полу… Не давая Нине Николаевне возможность зря выплескивать эмоции, я прошептал, чтобы она принесла две вилки для поиска вероятно находящегося в куче блевотины кагэбэвского микропередатчика.