Анатолий Баранов – Маленькие друзья больших людей. Истории из жизни кремлевского ветеринара (страница 20)
В воскресенье утром, как мы и договаривались, ровно в десять ноль-ноль сверкающий черным лаком лимузин, утыканный многочисленными антеннами, с глухими темными шелковыми шторками на окнах, государственным номерным знаком, окантованным никелированной рамкой, и с желтой фарой посередине переднего хромированного бампера, чинно подкатил к подъезду моего дома.
Машина за какие-то тридцать минут домчала меня до пункта назначения. Тотчас же тяжелые глухие высоченные ворота как бы нехотя распахнулись, и мы въехали на территорию дачи. Проехав по асфальтовой дороге метров сто, мы встретили Виктора Ивановича, прогуливающегося с Джериком по большому тенистому парку и, по-видимому, поджидавшего нас.
– Анатолий Евгеньевич! Здравствуйте! Спасибо, что приехали, – поблагодарил меня генерал после крепкого дружеского рукопожатия.
– Сегодня у нас будет обед, чай с тортом, и уже готовится парилка, – сообщил он обширную программу выходного дня, интригуя меня еще больше.
Не успели мы войти в дом, как супруга Виктора Ивановича, очаровательная Виктория Порфирьевна, тут же пригласила нас на завтрак. Оказывается, супружеская чета в ожидании меня не попила даже утреннего чая.
Надо сказать, что как только я впервые познакомился с Викторией Порфирьевной, то с первых же минут общения с этим семейством был ею очарован. Я испытывал неподдельное удовольствие от того, что мог находиться в кругу таких спокойных, по-настоящему интеллигентных людей, нежно любящих друг друга. Надо отметить, что и домашние животные в этой семье вырастали уравновешенными и невероятно понятливыми. Как, например, недавно скончавшаяся беззлобная старенькая овчарка, обладавшая с малых лет чрезвычайным умом и кротким нравом. Или Джерик, который, несмотря на щенячий возраст, уже отличался спокойным добрым характером и смекалкой.
Виктория Порфирьевна, как обычно, немного посидев с нами и убедившись, что приготовленный омлет и творожная запеканка с изюмом едоками поглощаются с большим аппетитом, сослалась на дела по кухне и на время нас покинула.
Как только было покончено с творожной запеканкой, Виктор Иванович неожиданно для меня затронул чисто медицинскую проблему, касающуюся несовершенства мировой медицинской науки и практики. При этом он почему-то сразу и как-то особенно выделил проблему медицинских исследований в области изучения высшей нервной деятельности человека и непосредственно ее психической сферы.
– Вам, Анатолий Евгеньевич, как практикующему врачу, ученому и экспериментатору, хорошо известно, что в настоящее время исследователи могут вызвать у лабораторного животного любую искусственную патологию, смоделировать то или иное болезненное состояние, чтобы данные результатов затем экстраполировать на человека. Я читал вашу интересную статью об осложнениях у собак на центральную нервную систему и психическую сферу, из которой сделал вывод, что самое сложное у ветеринаров и медиков – это лечение спонтанной патологии, когда животное или человек внезапно заболевает психическим расстройством и болезнь протекает совершенно иначе, чем аналогичная, искусственно воспроизведенная у экспериментального животного.
– Да, именно так, – согласился я. – Подмеченные мной психотические нарушения у собак в основном явились следствием недостаточно внимательного отношения некоторых ветеринарных врачей к вакцинации собак от бешенства во время ежегодных массовых прививочных кампаний. Ведь используемая ими вакцина изготовлена из живых вирусов по технологии пятидесятых годов. Она к тому же лишь слегка ослабленная.
– Именно так. Я обратил особое внимание на приведенный вами пример с психическим нарушением у восьмилетней овчарки после вакцинации ее против бешенства, – подтвердил мой собеседник, продолжая внимательно меня слушать.
– Так вот, патологическое состояние у данной особи пожилого возраста развилось именно после введения ей нашей, отечественной, антирабической вакцины. Буквально через несколько дней у породистой овчарки с вполне уравновешенной психикой, с отличной родословной и хорошим психосоматическим анамнезом на фоне полнейшего благополучия вдруг появились слуховые и зрительные галлюцинации. Служебная собака сошла с ума, или, как говорится, потеряла рассудок. Она то прислушивалась к каким-то несуществующим шорохам, то набрасывалась на невидимых врагов. После длительного и изнуряющего сражения с врагами, порожденными галлюцинациями, обессилев, падала и засыпала.
Мои учителя, к сожалению, тоже никогда не встречались с подобной картиной и посему оказались бессильны мне что-либо посоветовать. Тогда, используя свои личные связи, мне пришлось обратиться к известным зубрам медицинской психиатрии, ведущим специалистам Института психиатрии Академии медицинских наук СССР. Им же, в свою очередь, контакт с ветеринарным практиком, к тому же работающим над диссертацией по проблеме вирусологии, оказался интересным и научно выгодным.
В ту пору, в конце шестидесятых – начале семидесятых годов, некоторые ученые выдвигали даже гипотезу о том, что отдельные бредовые состояния у человека и такое таинственное заболевание, как шизофрения, вызваны каким-то неизвестным нейротропным вирусом. В нашем академическом институте вирусологии нашлись даже энтузиасты-исследователи, которые от больных шизофренией людей пытались выделить вирус – возбудитель этой давнишней и весьма загадочной болезни. Но увы, открытия у них не получилось. Ученым так и не удалось найти специфический вирус шизофрении.
Я тоже постарался внести в это изыскательское дело посильную лепту, разыскивая по Москве собак с различными отклонениями в психике. Вместо него, в нашем случае, специалистам по электронной микроскопии в клетках головного мозга павшей собаки после прививки от бешенства удалось увидеть вакцинный штамм вируса бешенства. Оказалось, что штамм, введенный животному подкожно в виде вакцины, оказывался в головном мозге и каким-то образом изменял его нормальную психику. В конце концов исследователи сошлись на том, что в случае с нашей овчаркой не последнюю роль в возникновении у нее бредового состояния сыграл сбой биохимического процесса в головном мозге, нарушенный этим самым вакцинным вирусом.
Когда за несколько лет напряженного труда мне удалось собрать достаточное количество клинического материала, мой научный руководитель настоял на опубликовании полученных результатов в единственном на всю страну профессиональном журнале «Ветеринария». По наивности я думал, что многие мои коллеги, внимательно прочитав эту статью, начнут относиться к профилактической вакцинации собак против бешенства трепетно, а главное, проводить прививки согласно приложенному наставлению по использованию препарата. Мне тогда казалось, что ветврачи будут подробно объяснять каждому владельцу четвероногого пациента, как правильно подготовить животное к прививке и как его необходимо содержать после нее. Но тогдашний руководитель московской городской ветеринарной службы, не вникнув в смысл нашей статьи, а может быть, даже не прочитав ее, пытался меня обвинить в том, что я выступаю против профилактики бешенства. Эдакий антивакцинист… Помню, я, рассмеявшись, ответил ему, что после непререкаемого авторитета Всевышнего второе место в моем врачебном сознании занимает Луи Пастер – гениальный ученый, создатель вакцины против бешенства.
– Да… – сурово протянул генерал. – Вот из-за таких неучей, занимающих государственные посты, в 1937-м многие светлые ученые головы невинно пострадали. Какие грамотные доносы подлецы стряпали на умных людей. Антисоветчиков, вредителей и шпионов из них делали… Этим и нас «запачкали»… Если этот человек будет вас допекать, Анатолий Евгеньевич, вы мне только скажите. Мы вас в обиду не дадим.
– Нет! Нет! Все нормально. Я нашел с ним общий язык. Просто мне надо было к нему с самого начала подъехать и выяснить отношения…
– Ладно, бог с ним, – произнес Виктор Иванович и продолжил: – Скажите, пожалуйста, когда вы лечили собаку таблетками и инсулиновыми шоками, вам удалось ее вылечить?
– Да, удалось. После проведенного лечения она прожила еще пять лет, до глубокой старости и без проявления рецидива болезни, – гордо ответил я.
– Понятно. Вы, Анатолий Евгеньевич, думающий врач-практик и ученый. Вам, я полагаю, первому удалось добиться такого блестящего результата при лечении острого расстройства психики у собаки. Тем более что у животного наступил длительный безрецидивный статус.
По всей вероятности, Виктор Иванович прочитал на моем лице восхищение, вызванное тем, как он грамотно употребляет такие замысловатые врачебные словечки и термины.
– Анатолий Евгеньевич, мне понятно ваше удивление, которое я сегодня у вас вызываю, – широко улыбаясь, произнес он и уже серьезно продолжил: – У меня недавно была беседа с директором Института психиатрии академиком Снежневским по интересующей КГБ проблеме…
Тут уж я точно готов был стукнуть себя по лбу. «Вот, оказывается, в чем заключается проблема… В стране хотят создать секретную лабораторию по разработке методик зомбирования человека на расстоянии», – подумалось мне. Но, как выяснилось чуть позже, моя поспешная догадка оказалась ошибочной.