Anastella V. – Каталина (страница 9)

Глава 5

Поместье встретило их глухой, выжидающей тишиной. Внутри было прохладно; воздух пах пылью, старой древесиной и застоем. Дом хранил это дыхание годами, не выпуская наружу ни тепло, ни помыслы. Тени в углах лежали густо, и даже шаги звучали приглушённо, как если бы сами полы не желали выдавать присутствие живых.

– Я была в библиотеке, – начала Аника, снимая плащ и машинально поправляя выбившиеся пряди.

Голос её звучал тише прежнего. День вытянул из неё силы до последней капли: под глазами пролегли тени, кожа казалась тонкой, почти хрупкой. И всё же в глубине взгляда оставался упрямый огонёк – любопытство не позволило ему погаснуть.

– Я познакомилась с девушкой. Мари – дочь прачки, – продолжила она после короткой паузы, тщательно подбирая слова. – Она работает там. Показала, где искать хроники. Так обрадовалась, что я из Лондона.

Аника отвела взгляд.

– Она мечтает уехать, но город их не отпускает. Здесь все глубоко верующие. Поколения растут на одной земле, держатся за неё. Люди укоренились, и на тех, кто пытается уйти, смотрят… иначе…

– С жалостью – как на тех, кто не понимает, где их место, – продолжила Каталина.

– Да, именно так она и сказала.

Аника открыла блокнот. На стол легла фотография из старой газеты: выцветшая сцена – девушка, привязанная к столбу, застывшие языки пламени, тёмная толпа вокруг. Лица стерты временем, превращены в бесформенные пятна, и от этого изображение выглядело ещё страшнее – жестокость принадлежала не месту, а людям.

– Это одна из зарисовок, связанных с городом. Если такое спокойно печатали в газетах, значит, город позволял существовать культу, о котором говорила, Каталина.

Она подняла глаза.

– Под иллюстрацией сохранились подписи, среди них – фамилия Миллер. Совпадение? – спросила Аника.

– Это его предок – Барнаби Миллер, – нарушил тишину Джон.

Мужчина стоял у окна, отделённый от остальных темнотой, но голос прозвучал довольно сурово.

– Один из основателей «Искупления». Со временем оно перестало быть движением, а стало культом.

Он отвернулся, и на лице мелькнуло выражение, напоминающее горечь, оставшуюся после дурного вина.

– Предки Томаса Миллера были культистами, значит, он не может быть сторонним наблюдателем. Такая кровь не отрекается от себя без последствий.

Джон медленно сжал пальцы, скользнув взглядом по Каталине.

– Бесчеловечно сжигать всех, кто не вписывается…

Он прошёлся по комнате резкими шагами. В каждом движении чувствовалась попытка стряхнуть с себя это знание. Это уже не были слухи. Всё было зафиксировано – бумагой и официальной памятью.

– Я говорил с несколькими людьми, – продолжил он. – Все повторяли одно и то же: «Он ни при чём», «Это слухи», «Кто-то должен держать город под контролем».

Он без радости усмехнулся.

– Местные боятся даже допустить мысль о его вине. Но почти каждый упоминал лес. – Он обернулся. – Говорят, там обитает нечто нечеловеческое. Туда не ходя, но и пропавших не ищут. Ни полиция, ни сами жители.

Он сжал ладонь в кулак.

– Удобная легенда. Если людей забрало «нечто», значит, искать бессмысленно. Ответственность исчезает сама собой.

Пауза между словами оказалась тяжелее самих слов.

– Послезавтра мне нужно уехать в Лондон. Всего на день, за ордером на арест Томаса Миллера.

Аника резко вдохнула.

– Твой отец был прав, – сказал Джон, тяжело переводя взгляд на Каталину. – Томас многое скрывает… Когда вернусь, привезу специалистов с полномочиями.

Он замолчал, сжал кулаки, и голос сорвался на едва заметную дрожь. – Я допустил ошибку… Раскрыл Миллеру, что ты здесь. Вдруг он решит проникнуть в поместье? Мне… мне не нравится оставлять вас одних. У меня плохое предчувствие.

Каталина задумалась лишь на мгновение.

– Делай, что должен. Это всего на день, так ведь? – произнесла она, без малейшей дрожи. – К ночи ты вернёшься. Не тревожься за нас.

Холод её интонации был непроницаем, почти строг, и в этой строгости читалась уверенность. Её спокойствие обволакивало Джона, удерживая тревогу за пределами сознания и даруя чувство, что всё под контролем.

Он кивнул, но волнение не покидало его глаз. В них мерцала тихая, мягкая забота – едва уловимая, как лёгкий ветерок в жаркий полдень, который приносит прохладу, но не снимает тяжести зноя.

Каталина направилась в столовую, расставляя приборы и подготавливая ужин. Каждое её движение было точным, сосредоточенным, но за этим скрывалась лёгкая усталость – день оставил свой след в напряжении мышц и взгляде.

Джон выждал несколько минут, обменявшись парой слов с Аникой, но вскоре последовал за Каталиной.

Когда она расставляла тарелки, он мягко перехватил её запястье, достал складной нож и осторожно вложил его в её ладонь. Металл был холодным, от него шёл лёгкий блеск.

Его пальцы легкой, но ощутимой тяжестью накрыли её руку сверху, задержались на костяшках – проверяя, ощущая, запоминая.

Каталина заметила гравировку на лезвии: аккуратные буквы «К. Л.»,

– Чьи это инициалы? – спросила она тихо, с лёгкой заинтересованностью.

Джон отвёл взгляд, смущение мелькнуло в глазах, но он быстро собрался, принимая привычную отрешённую стойку.

– Я нашёл этот нож ещё в детстве, – заверил он. – Не знал, кому он принадлежал, но с тех пор он всегда со мной – можно сказать, мой оберег.

Он посмотрел на гравировку, и тень улыбки коснулась губ.

– Довольно мило, – проговорил он тихо, почти себе. – Когда смотрю на эти буквы, представляю тебя… Каталина Ланкастер.

Девушка сжала нож и произнесла:

– Если это талисман, разве не лучше, чтобы он остался у его обладателя?

Джон на мгновение остановил взгляд на её лице. В тишине, полной скрытой недосказанности и тихой тревоги, он скривил губы в лёгкой усмешке и произнёс с решимостью:

– Нет. Пусть лучше обладательница этих инициалов останется с ним, а не нож.

Каталина слегка опустила глаза, сжимая нож, и чувствуя странное движение в груди. Джон же, будто щёлкнув выключателем, сразу надел маску равнодушия, потушив на мгновение ту искру настоящего, которую позволил себе показать.

***

Ужин был простым: мясо, хлеб, тушёные овощи. Вино – сухое, терпкое. Они ели молча, каждый погружён в свои мысли.

– Нашёл ещё кое-что, – сказал Джон, когда тарелки опустели.

Он замялся, слова давались тяжело:

– К югу от площади есть старый архив. У хранителя долгов больше, чем совести, так что завтра у меня будет полный доступ к документам. Среди них есть упоминания о культе. А после схожу в лес.

Аника оживилась, наклонилась вперёд, глаза блестели надеждой:

– Можно с тобой?

Он посмотрел на неё дольше, чем обычно. Джон ожидал этого вопроса, но не от неё.

– В лес? – Нет. В архив – как хочешь.

Голос вышел холодным, резким, даже для него самого.

Аника улыбнулась, пытаясь удержать радость, но внутри что-то осело пустотой.

Джон сделал глоток вина и перевёл взгляд на Каталину.

– А ты? Что-то узнала?

Каталина уже отложила приборы. На камине лежала роза – он заметил её ещё с порога. Перевёл взгляд с цветка на неё.

– Это тоже с рынка? – перебил он, сдержанно, но с лёгкой насмешкой.