Anastella V. – Каталина (страница 11)
И теперь его не существовало.
***
Утро встретило дом тусклым, бледным и холодным светом; солнце не решалось проникнуть в эти стены. Аника медленно села на кровать, её движения были плавны и необычно точны. Она подошла к зеркалу и несколько секунд неподвижно всматривалась в отражение, пытаясь узнать саму себя. Глаза на мгновение потемнели, в них мелькнула чёрная тень и исчезла. Лёгкая, чуждая улыбка коснулась её губ. Она поправила волосы, заправив прядь за ухо, задержала взгляд на отражении и тихо выдохнула, проявив тихое удовлетворение. Затем повернулась, расправила плечи и направилась в гостиную. Каждый шаг отдавался странной, непреложной уверенностью, вселившейся в неё извне.
Глава 6
Джон проснулся первым – и сразу понял: что-то не так. Отсутствие чего-то важного, или кого-то. Комната Каталины была пуста. Дверь – не заперта. На столе – записка.
Аккуратный почерк. Ни одного лишнего слова. Он ещё не успел отложить лист, как за спиной тихо раздались шаги. Аника. Свежа и красива, будто и не помнила ночной «прогулки». Лицо собранное, взгляд – цепкий.
– Даже не разбудила нас, – прозвучало от неё не как вопрос, а как упрёк.
– Кэт знает, что делает, и не обязана всё докладывать, – глухо отозвался Джон, невольно оправдывая её.
На мгновение воцарилась тишина. Их взгляды встретились, и в этом коротком пересечении скрылось больше слов, чем они могли произнести.
– Пойдём в архив? – голос Аники оставался ровным, но в нём скользила едва сдерживаемая нетерпеливость.
– Да. Нужно проверить кое-что, – ответил Джон, не отрывая взгляда от её лица.
Они вышли на улицу. Туман стелился низко, скрывая мостовую, придавая Гриндлтону вид города, оставленного людьми. Лишь издалека доносился звон колокола, протягивая над улицами тихую, пустую мелодию. Джон шёл вперёд, сжимая ключи от архива, мысли невольно возвращались к записке девушки:
Аника шла рядом, точно повторяя каждый его шаг. Лицо её оставалось спокойным, почти идеальным, но глаза выдали настороженность и острую наблюдательность. Она изучала его, проверяя слабые места, фиксируя малейшие движения, как исследователь, читающий чужую душу.
Архив встретил их гулкой тишиной и пронизывающим холодом. Воздух был густ от запаха старой бумаги и железа. Джон шёл уверенно, пальцы безошибочно тянулись к нужным книгам, как будто знали, где хранится каждый ответ. Аника следовала за ним, не нарушая тишины, не привлекая к себе внимания. Первое утро вдвоём без Каталины, без её пристального взгляда, что всегда вызывало одновременно раздражение и тревогу.
Джон остановился у массивного дубового шкафа, провёл пальцем по выцветшей книге.
– Не жалеешь, что пошла? – спросил он тихо.
– Нет. Хочу понять, с чем мы имеем дело. А ещё… – её взгляд задержался на его лице – интересно было, какой ты без Каталины.
Он обернулся:
– И какой же?
– Холоднее, – усмехнулась та. – Но внимательнее. И всё такой же спокойный.
Джон наткнулся на символ креста на одном из томов. Аника кивнула, но бумаги волновали её меньше, чем он.
– Ревнуешь её к тому незнакомцу?
Взгляд встретился с его.
– Просто, не доверяю тем, кто появляется из ниоткуда.
– А ей доверяешь?
– Всегда.
Сказано было без колебаний, твёрдо и окончательно. Аника шагнула ближе, улыбка играла на губах, а глаза остро и наблюдательно блеснули.
– Ты защищаешь её, – произнесла она тихо, дразня. – Похвально, но ты действительно думаешь, что подходишь ей? Нет, пожалуй, ей нужен другой. Сильнее, умнее, злее. Тот, кто готов на всё ради неё и даже больше. И поверь, это не ты.
Джон сжал пальцы на книге, и тон его прозвучал с издевкой:
– Что же… у неё уже есть на примете такой?
Аника хихикнула:
– Может и есть.
Сердце Джона учащённо застучало. Он чувствовал не просто провокацию, а испытание – проверку своих чувств и готовность защитить Каталину перед лицом чужой воли, пронзающей Анику.
– Думаешь, я не смогу защитить её?
– Не гневайся, Джон, – шагнула она ближе, и в голосе зазвенела ледяная искра. – Я говорю лишь то, что ей нужен тот, кто сильнее и яростнее. Тот, кто рядом, должен быть зверем, а не славным ягнёнком, что послушно ляжет на обеденный стол. А ты… ты слишком чист и слишком предсказуем. Она требует вкус крови, не нежности.– Каталина не такая.– Джон, – добавила она тихо, с тёмной улыбкой, – давай будем честны, ты даже не знаешь, какая она на самом деле… и чего хочет.
Аника слегка наклонила голову, держа его в напряжении:
– Посмотрим, через сколько уступишь место тому, кто сильнее.
В глубине архива резко захлопнулось окно, отозвавшись пустым гулом. Тишина стала гуще, и каждое слово для Джона стало мучением.
– Она многое скрывает, – продолжила Аника. – И делает это слишком часто.
– Мы все что-то скрываем. Иногда, – произнёс Джон, – мне кажется, ты скрываешь намного больше чем она.
– Иногда, – отозвался мягкий голос.
Взгляд скользнул по Анике – наблюдательный, изучающий, впервые видящий её такую. Под его спокойствием пряталось напряжённое ожидание.
– Ты не замечаешь? – тихо спросила Аника. – Иногда Каталина… уходит в себя. Её нет рядом, даже если она в комнате.
– О чём ты?
– Не знаю, как это назвать, но рядом с ней кто-то есть. Как будто смотрит изнутри. И самое страшное – она не пытается оттолкнуть это.
Аника замолчала, прислушиваясь к себе.
– Чужие глаза – в её глазах. Она чувствует это, и, может быть, поэтому холодна к тебе.
– Осторожно, Аника, – голос Джона стал ледяным.
– Я не обвиняю, – поспешно оправдалась она. – Я лишь пытаюсь понять, что с ней происходит. Ты, похоже, не хочешь этого видеть. Может, стоит оставить её в покое?
– Каталина сильнее, чем ты думаешь, – его голос был твёрд и непоколебим. – Если с ней что-то происходит – она справится.
– А если не справится? – ядовито бросила Аника. – Ты всё ещё будешь рядом, цепляясь за веру в ту девочку, которую когда-то чуть не убил? А может, узнав её лучше, решишь убить наверняка?
Мужчина медленно повернул голову, взгляд его стал опасным:
– Откуда ты это…?
– Знаю, – спокойно продолжила Аника. – Всё, что люди предпочитают скрывать. Ты правда считаешь, что Кэти – агнец божий?
Она продолжала безразлично листать страницы, и тишина опустилась на комнату тяжёлым, гнетущим покровом. Спустя мгновение она медленно подняла глаза, не поднимая головы. Взгляд её пронизывал Джона насквозь, вскрывая каждый скрытый порыв и тёмную мысль. В этой неподвижной, ледяной оцепенелости она казалась тенью самой себя, странно пугающей.
– Я подожду, – выдохнул Джон. – Пока она сама не решит рассказать. Без давления, не потому что должна, а потому что доверяет мне. И я буду рядом в этот момент.
Он отошёл к столу, вернувшись к документам.
– А от тебя жду другого. Если ты ей подруга – не ищи трещины. Храни то, что осталось целым. Даже если не понимаешь, особенно если не понимаешь.
Аника прищурилась.
– Я не хотела её очернить, – сказала она, сдерживая раздражение. – Лишь показать, кто есть кто. А ты… слишком спокоен, будто всё в порядке.
– Всё не в порядке, – резко ответил Джон. – Но пока Каталина сражается – она не проиграла.
– Иногда тьма выглядит как сила, и уже не понимаешь, за что борешься.
– Я понимаю, – твёрдо сказал он. – Очень хорошо понимаю.
Он снова склонился над записями, перебирая бумаги быстро и точно, притворяясь, что разговор его не задел. Но едва заметное движение бровей выдало обратное. Разговор был окончен.