Anastella V. – Каталина (страница 18)

Внутри лежал лист:

«Ты идёшь по тонкому льду, моя лилия. Ещё шаг – и ты снова упадешь. Не верь людям с мертвыми глазами. Слушайся меня – и доживёшь до весны».

Каталина прочитала строки дважды. Слова пахли угрозой, и в них было что-то личное – будто кто-то наблюдал за ней.

—Скоро будут гости,– голос раздался прямо у уха, и Каталина вздрогнула. Резко обернулась – пусто. Но холодное знание подсказало: демон здесь. В саду, среди деревьев, где свет не касался ветвей, клубилась его тень.

Каталина шагнула ближе, и слова сами сорвались с губ:

– Почему ты прячешься? Ты же обещал помогать. Так помоги… расскажи откуда это?

Но вдруг раздался гул приближающейся машины. На секунду она отвлеклась, и этого хватило: тень дрогнула и рассыпалась в темноте, будто её никогда не было.

У ворот раздался сигнал. Каталина подошла ближе, следом из дома вышла Аника. Возле каменого ограждения стоял Джон, а рядом с ним – кто-то ещё: выше ростом, с тёмными волосами собранными в хвост, в черной куртке. Спокойный взгляд, чуть небрежная походка.

– Связь здесь отвратительная, – коротко заверил Джон, убирая телефон. – Хотел предупредить, что еду не один. В участке встретил Марка и его отца. Выяснилось, что он едет в Гриндлтон, к брату. Я решил его подбросить.

Марк шагнул ближе.

– Простите за внезапный визит, – произнёс он, слегка наклоняя голову. – Джон рассказал, что происходит. Я подумал, что могу быть полезен. И… – он сделал паузу, – брата давно не видел.

Аника улыбнулась сразу, не скрывая радости.

– Я рада, что ты приехал.

Он ответил ей осторожной улыбкой.

– Проходите в дом, – спокойно пригласила Каталина. – У нас ужин почти готов.

Когда все зашли в гостинную, Джон задержал Каталину за руку, дождался, пока дверь закроется, и тихо, почти шёпотом, спросил:

– Как ты?

Девушка на мгновение замерла, сжав пальцы в кулак. Потом медленно выдохнула и сухо ответила:

– Нормально, Джон. Иначе быть не может.

Она отдёрнула руку и пошла в столовую. Холодный фасад, за которым никто не должен был догадаться, что на самом деле внутри.

В доме было тепло, стол накрыт просто, но со вкусом. Они ели, говорили об исчезновениях, о приближающем празднике, о том, что готовится в городе. Атмосфера постепенно становилась мягче, но ощущение чего-то скрытого не уходило.

Аника не выдержала первой – тишина за столом начала её тяготить.

– Марк… – она улыбнулась чуть ярче, чем нужно. – Ты ведь придёшь на праздник? С нами?

Он кивнул, не поднимая глаз.

– Конечно. Я буду рад.

Каталина откинулась на спинку стула, скрестив руки. Голос её прозвучал спокойно, почти рассеянно:

– Ты говорил, что приехал к брату. Он давно живёт здесь?

– Давно, – ответил Марк. – Он не захотел уезжать в Лондон. Говорит, здесь ему легче жить.

Он сделал паузу, сдвинул брови.

– В последнее время Морт часто болеет. Я решил приехать. Проверить, всё ли с ним в порядке.

Каталина слушала, не перебивая. Но внутри неё поднималось раздражение – резкое, чуждое, слишком сильное для простой беседы. Оно не принадлежало ей целиком, и она это знала.

Она посмотрела на Марка пристально, не скрывая интереса. Затем сказала, мягко, с опасной вежливостью:

– Марк и Морт…

Она позволила паузе растянуться.

– Как интересно. Родители решили сыграть в символизм? Или, может, ты был более желанным ребёнком, чем брат?

Аника резко сжала пальцы на колене. Улыбка её погасла.

– Каталина… о чем ты? – начала она, но Джон вмешался раньше.

– Имена – это просто имена, – сказал он поспешно. – Люди часто не вкладывают в них ничего особенного.

Марк медленно поднял голову. Его лицо изменилось – улыбка осталась, но в ней появилась жёсткость.

– Нет, – произнёс он спокойно. – Ты права. В нашем случае действительно вкладывали.

Он задержал взгляд на Каталине, прямо и пронзительно.

– Моё имя значит «посвящённый Богу войны», – продолжил он, – а имя Морт означает «смерть».

Каталина неспешно взяла нож, лениво повертела его в пальцах, проверяя равновесие металла, и не сводя глаз с парня, произнесла:

– Как корабль назовёшь, так он и поплывёт, не так ли?

Их взгляды встретились, задержались. В комнате стало тише, даже стук приборов вдруг прекратился.

Марк чуть улыбнулся уголком губ, но глаза его оставались холодными, с оттенком непонимания.

– Не всем дано быть чистыми, Каталина.

Он смотрел на неё, изучая.

– Родители всегда нас разделяли. Не только в именах.

Та холодно отозвалась, почти с усмешкой:

– Значит, история здесь куда глубже, чем кажется.

Марк снова взглянул на неё из-подлобья, и в его спокойствии ощущалась странная настойчивость – как будто каждое слово обращалось только к ней:

– Несравнимо глубже, Каталина.

Девушка почувствовала, как раздражение берёт верх. Она резко отодвинула стул. Нож с сухим звуком лёг на стол.

– Простите.

Каталина поднялась и вышла поспешно, не оборачиваясь. Тишина за столом стала гуще, тяжелей, чем прежде. Никто не торопился заговорить. Первым её прервал Марк. В его голосе не было насмешки – наоборот, лёгкая осторожность:

– Я её обидел?

Аника поспешно качнула головой.

– Нет, нет. Каталину трудно обидеть. Почти невозможно.

Она улыбнулась слишком быстро, стараясь вернуть разговору прежний тон.

– В университете однажды пытались вывести её из себя – целый месяц. Она даже не заметила…

Марк слушал, но его внимание постепенно ускользало от слов. Улыбка стёрлась с лица, черты стали жёстче, сосредоточеннее. Взгляд потемнел. Он откинулся на спинку стула, сжал ладонь под столом так сильно, что она побелела.

– И всё же… – произнёс он медленнее. – Пойду проверю. Может, мои слова прозвучали не так, как я хотел.

Джон нахмурился.

– Может, стоит дать ей время?