Anastella V. – Каталина (страница 14)

Священник задумался. Взгляд его стал серьёзнее, строже, словно он понял, о какой именно справедливости идёт речь.

– Ищите себя, Каталина, – произнёс он мягко. – Жажда справедливости легко оборачивается жаждой возмездия. Не позволяйте ей отравить ваше сердце. Некоторые пути выглядят праведными лишь до первого шага.

Он чуть наклонил голову, собираясь продолжить, но в этот миг у входа произошло едва уловимое движение. Пламя свечей дрогнуло, вытянулось, ощутив чужое присутствие. Дверь раскрылась медленно, без скрипа, и тьма из коридора вошла в храм первой.

В проёме стоял высокий мужчина. Свет не спешил касаться его лица, оставляя черты в полутени, точно отказываясь брать на себя эту обязанность. Он двигался неторопливо, с уверенностью человека, который не сомневается в своём праве находиться здесь. В его походке не было ни смущения, ни почтения – только спокойное знание границ, которые для него не существовали.

– Прошу прощения за вмешательство, – произнёс он, обращаясь к отцу Уильяму. Голос звучал мягко, и именно в этой мягкости скрывался холод. – Если мисс Ланкастер не будет против… я хотел бы предложить ей небольшую прогулку. После вашей беседы, разумеется.

Слова были безупречно вежливы. Интонация – слишком выверенная, чтобы быть искренней. Так говорят люди, для которых учтивость – инструмент, а не чувство.

Каталина ощутила его запах раньше, чем полностью осознала присутствие: свежий, резкий, с тонкой древесной пряностью. Он не навязывался, но постепенно заполнял пространство, заставляя воздух казаться плотнее.

Отец Уильям не выразил удивления. Лишь короткая тень промелькнула в его взгляде. Он отступил на шаг, улыбнувшись мягко и открыто.

– Конечно, – сказал он. – Если что, я буду здесь. – Затем повернулся к Каталине: – Рад был познакомиться. Мы ещё поговорим.

Он помедлил, обдумывая, стоит ли добавлять, и всё же продолжил:

– Мне бы хотелось представить вам моего сына. Недавно вернулся из семинарии. Интересуется наследием города, потому и решил остаться здесь, помогать мне.

Каталина кивнула едва заметно – и в этот миг её накрыла боль. Вспышка, резкая и жгучая, как прикосновение раскалённого металла к виску. Она не отшатнулась, но пальцы сами поднялись, коснувшись кожи.

– Священник на священнике… – прошептал голос в глубине сознания. —Ты так старательно меня отвергаешь, что готова окружить себя ими. Ещё немного – и они начнут крестить тебя по очереди, с усердием, как воду в колодце.

Он рассмеялся тихо, даже ласково, но от этого смеха внутри у девушки всё сжалось.

Каталина выдохнула. Боль отступила так же внезапно, как пришла. Демон исчез, и никто, кажется, ничего не заметил.

– Он здесь служит? – спросила она, заполняя паузу.

– Иногда помогает, – ответил Уильям. – Не так часто, как хотелось бы. Зато он умеет слушать. И быстро учится.

Она поблагодарила его и пообещала заглянуть в ближайшие дни. Когда они с незнакомцем остались одни, её взгляд потемнел, стал сосредоточеннее. Юноша заметил это сразу. Он наклонился ближе, не нарушая расстояния, но изменив саму плотность воздуха между ними.

– Мисс Ланкастер, – произнёс он. Голос стал ниже, тёплым, с лёгкой хрипотцой. В нём слышалась ленивая уверенность. – Ваша экскурсия по храму завершается подозрительно быстро. Эти стены не приносят облегчения вашей душе? Или одна её часть всё же тянется к ним?

Каталина чуть приподняла уголок губ.

– Вы всегда так внимательно разбираете людей?

Он склонил голову, взгляд задержался на ней дольше допустимого.

– Только тех, кто сам состоит из противоречий, – ответил он с тенью улыбки.

– Вы следите за мной? – в её голосе прозвучала резкая настороженность.

Он улыбнулся чуть заметнее, так, как улыбаются, услышав ожидаемый вопрос.

– Я не настолько скучен, чтобы следить. Я ждал.

Он сделал полшага вперёд. Движение было мягким, точным. Он знал границу – и не переступал её. Пока.

– С того момента, как вы исчезли с рынка, у меня возникло чувство, что мы ещё встретимся. Вопрос был лишь в месте.

Он протянул руку. Жест был выверен, почти изящен.

– Габриэль. Только имя. Фамилия не пережила меня.

Каталина не коснулась ладони, лишь кивнула коротко и холодно.

– Каталина, – ответила ровно. – Фамилия моя вам уже знакома.

***

Они вышли из церкви, и дневной свет обрушился резко, без пощады, выхватывая каждую трещину в камне, каждую складку на одежде. Воздух показался непривычно свежим после полумрака.

Габриэль смотрел на Каталину пристально, не пряча интереса. В его взгляде мелькнуло нечто хищное, но лишённое грубости – внимательное, взвешенное, как у существа, которое уже решило, что перед ним не добыча, но всё ещё изучает форму костей и плоть под кожей.

– Часто заходишь в церковь, Каталина? – спросил он, не отводя глаз.

– Когда нужно, – ответила она коротко.

Он ласково провёл пальцами по чугунной решётке у входа, будто касался живого.

– Святые места опасны, – произнёс он негромко. – Здесь редко живёт вера. Гораздо чаще – обман.

В его голосе звучала мягкая ирония человека, говорящего о знакомых вещах.

Он повернул к ней голову.

– Значит, ты ищешь справедливости? Я мог бы помочь.

Каталина напряглась.

– И как именно?

– Например, найти убийцу твоих родителей. – Он сказал это совсем буднично. – Ты ведь за этим вернулась в город.

Она резко повернула голову.

– Что ты знаешь… кто ты?

Он ответил лёгкой улыбкой, не затронувшей глаз.

– Тот, кто оказывается рядом в нужный момент. И видит то, от чего другие предпочитают отворачиваться.

– Звучит туманно, – холодно сказала она. – И что ты хочешь взамен?

Габриэль медленно растянул улыбку, предлагая игру.

– Может, душу?

Молчание повисло плотным узлом. Каталина приподняла бровь, пальцы едва дрогнули.

Он рассмеялся внезапно, громко, почти весело.

– Поверила? – сказал он. – Надо было видеть твоё лицо.

Её усмешка вышла короткой и горькой. Смех Габриэля оборвался. Он наклонил голову, голос стал ниже и серьёзнее.

– Мне она не нужна, душечка, – произнёс он с тихой насмешкой, – она уже занята. Мне любопытно лишь одно: кем именно. Его имя – вот и вся моя цена. Скажи мне, разве это слишком дорого за ту помощь, что я могу предложить?

Каталина сделала шаг назад, плечи слегка напряглись, глаза сжались.

– Мне не нужна твоя помощь, – сказала она сдержанно, – и цена твоя слишком странная, чтобы я могла согласиться.

– А я уверен в обратном, – ответил он мягко. – Хочешь, расскажу кое-что? Чтобы ты поверила.

Она прищурилась.

– Говори.

– Дневник твоего отца сейчас у Миллера. В его кабинете. В нижнем ящике стола, рядом с сейфом.

В его интонации не было сомнений.

– Как он там оказался? – спросила она сухо.