Анастасия Волжская – Брак с правом на счастье (страница 53)

Густаво широко улыбнулся. Эта тема, простая и понятная, уже не вызывала у него такого смущения и дискомфорта.

– Конечно, – кивнул он. – Все сделаем. Вы, миледи, скажите, какое нам место можно занять, а дальше уж мы сами.

Я заверила их, что тоже с удовольствием готова помочь, чем заслужила целый поток благодарностей от Лоиссы. Она говорила и говорила, буквально задыхаясь от переполнявших ее эмоций – про свое идеальное платье, украшенный лентами сад, церемонию, которую непременно надо устроить в беседке, вышитое полотно для скатертей и множество других мелочей, – пока Густаво не остановил полет ее фантазии, поймав кружащуюся по комнате служанку и притиснув к себе. Лоисса тут же притихла, уткнулась щекой в плечо младшего Ленса. Крепкая мозолистая рука погладила девушку по пушистым волосам.

Сердце острым коготком кольнула зависть. Захотелось, чтобы Майло сейчас тоже стоял рядом, чтобы можно было вот так же молчаливо прижаться к надежному мужскому плечу и почувствовать, что все проблемы отступают прочь.

Но, к сожалению, это было невозможно.

Оставив в стороне лишние чувства, я улыбнулась счастливой паре. Они откликнулись – радостные, предвкушающие, и отсвет их счастья будто коснулся моего разума, разгоняя по телу приятное тепло.

Пожалуй, устроить в поместье торжественную церемонию действительно оказалось хорошей идеей.

– Спасибо вам, миледи. – Таво с достоинством поклонился и повлек Лоиссу к выходу. – От нас обоих.

Энтузиазм Мелии в отношении грядущей свадьбы был едва ли не сильнее, чем у самой Лоиссы. Засучив рукава, она сразу же взялась за подготовку торжества, стараясь лично проконтролировать все – от цвета атласа для лент, которые должны были украсить сад, до меню праздничного обеда, о чем до хрипоты спорила с упрямой дочерью.

Госпожа Ленс, временно передавшая бразды правления домом будущей экономке, только усмехалась и качала головой, предупреждая, что такими темпами ко дню свадьбы Мелия просто свалится в постель с лихорадкой, но горничную было не остановить. В один день она каким-то невероятным образом успела составить список для зеленщика, отправить Таво в город за новым отрезом ткани на платье, попенять нерасторопному Джакомо, в одиночку занимавшемуся помостом, навертеть сдобных булочек с кремом для Майло и даже пожаловаться на жизнь господину Сфорци, чувствовавшему себя в этом хаосе каким-то особенно потерянным, – и на все это у нее ушло меньше часа.

– Я выдаю замуж единственную дочь, – неизменно отвечала она с гордой улыбкой на любое предложение отдохнуть хотя бы несколько минут. – Все должно быть идеально.

В качестве моего вклада в подготовку Мелия попросила написать изящным почерком «настоящей леди» несколько пригласительных карточек – замужество с младшим Ленсом давало Лоиссе статус госпожи, и горничная хотела устроить достойный праздник с соблюдением всех городских традиций, чтобы в лучшем свете предстать перед будущей родней. Это не могло не вызывать у меня насмешливую улыбку. Леди из меня, бывшей приютской сиротки, была, пожалуй, еще хуже, чем из Лоиссы. Но отказывать Мелии в ее несложной просьбе я не стала и даже постаралась, как умела, украсить карточки вензелями и орнаментом – схемой преобразования зелья от головной боли, которая выглядела как веточка мелких соцветий.

Сказать по правде, сейчас я воплощала и свои собственные скромные мечты о настоящей свадьбе. Ленты, приглашения, платья, украшенная беседка и деревянный помост для танцев – во всей этой простоте чувствовалась какая-то особенная искренность и красота, какой не присутствовало ни в идеальной церемонии, устроенной господином Ридбергом, ни в показной роскоши торжества, которым всецело заправляла леди Осси. Достаточно было взглянуть в глаза суетящейся с утра до вечера Лоиссы, чтобы увидеть и распознать настоящие глубокие чувства.

Я купалась в отсветах ее счастья и как будто сама становилась чуточку счастливее. Даже Майло, не принимавший участия в наших радостных хлопотах, казалось, не мог сдержать улыбки при виде сияющей кухарки.

Вняв моим просьбам, Мелия ограничила число гостей самыми близкими. На праздник в поместье должна была приехать сестра Мелии с семьей – та самая, у которой воспитывалась девушка, – и некоторые из Ленсов, живущих недалеко от Аллегранцы.

Если бы Ильда Лауди еще была в городе, мы, несомненно, позвали бы и ее в знак благодарности за все, что лекарка сделала для спасения жизни Лоиссы, но, к сожалению, от нее давно не приходило вестей. Лорд Сантанильо и господин Маркони по понятным причинам тоже не могли появиться в поместье. И Даррен… Всякий раз, когда я представляла, как мальчик был бы счастлив находиться сейчас рядом с нами, в сердце будто вонзали тупую иглу.

Решили пригласить господина Кауфмана с семьей. Почтенный аптекарь оставался одним из немногих близких мне людей и к тому же я так и не поздравила его с назначением на пост, главы города. Признаться, я чувствовала потаенную радость от того, что эта важная должность не досталась лорду Фабиано Себастьяни. Друг Майло, несмотря на проблемы компаньона, так ни разу и не объявился, постоянно оставаясь где-то в тени. И это вызывало у меня смутную тревогу.

Я заикнулась было о том, нужно ли отправлять приглашения кому-то из слуг семейства Себастьяни, с кем Мелия служила до переезда в поместье, но встретила столь яростный протест, что тут же пожалела о заданном вопросе. Клара, обшивавшая мелким стеклянным бисером лиф будущего свадебного платья, только покачала головой.

Улучив момент, когда Мелия оказалась занята разбором корзинок с продуктами, Клара вполголоса рассказала простую и банальную историю, какие нередко случаются в закрытых богатых поместьях, где безвыездно проживает бок о бок несколько десятков разновозрастных слуг. Красивый лакей, прибывший вместе с одним из гостей к старшему лорду Себастьяни, бойкая молоденькая служанка. Беременность, до последнего скрывавшаяся от строгих хозяев. Чудом сохраненное место горничной. Девочка, еще в младенчестве увезенная от заливающейся слезами матери и до пятнадцати лет воспитывавшаяся в предместье Аллегранцы у близких родственников.

Ничего необычного, но я словно взглянула на Мелию другими глазами. Конечно, я и раньше подозревала нечто подобное – служанка была лет на десять старше меня, а уже имела взрослую дочь. Но все же теперь я лучше понимала, почему она буквально лезла из кожи вон, чтобы устроить счастье дочери. И еще раз порадовалась, что история с Бренци, столь похожая на собственную историю Мелии, закончилась для Лоиссы совсем иначе – свадьбой с надежным и верным мужчиной.

Хотелось бы мне, чтобы у всех историй был столь же хороший конец.

Майло заглянул в гостиную через несколько часов после обеда, который Клара, как это часто происходило в последние дни, подала ему прямо в кабинет.

– Фаринта, – посмотрел он на меня, – мне нужна твоя помощь.

Сердце тревожно ударилось о ребра. Я поспешно отложила маленький украшенный мешочек, в который Лоисса по свадебной традиции собиралась положить самодельные сладости для каждого приглашенного гостя, – и поднялась на ноги. По лицу Майло стало понятно, что дело не терпит отлагательств. Мелия проводила меня насмешливым взглядом, таким хитрым, будто просьба супруга означала обещание близости, а не необходимость обсудить что-то, связанное с поисками менталиста.

Широкий рабочий стол оказался завален стопками исписанных листов настолько плотно, что с трудом можно было разглядеть цвет столешницы под бумажным ковром. Специально для меня Майло расчистил небольшое пустое пространство – островок темного дерева посреди белых гор. Рядом уже стоял дополнительный стул.

– Посмотри. – Супруг протянул мне несколько покрытых символами и черточками листов. – Узнаешь что-нибудь?

Я застыла над первым рисунком, внимательно всматриваясь в переплетение знаков и линий, на первый взгляд казавшееся хаотичным. Но, приглядевшись, различила знакомые узлы, грани и решетки связей сложного семикомпонентного зелья.

– Это схема преобразования, – наконец, ответила я. Майло кивнул, побуждая меня продолжать. – Семь исходных веществ связаны воедино, чтобы усиливать эффект друг друга. Пять из них мне известны, но два – незнакомы. Впрочем, могу предположить вот по этому фрагменту… – Я обвела ногтем небольшую область на схеме. – Что речь идет о каких-то восточных растениях. Больше ничего не могу сказать. Увы.

– Интересно, – задумчиво протянул супруг, беря из моих рук листок. – Интересно…

Я перевела взгляд на следующую схему. Все то же – сложное преобразование, неизвестные вещества.

– Это записи твоей первой жены?

Супруг кивнул.

– Лежало в одном из запертых ящиков стола в ее кабинете в СМТ. Законники все равно изъяли бы это при обыске, так что я посчитал за лучшее вскрыть замок раньше них.

– Она занималась зельеварением?

– Скорее интересовалась. – Майло пожал плечами. – Сомневаюсь, что Элейна могла проводить преобразования сама. Чем больше резерв, тем сложнее контролировать выплеск силы. Самые талантливые из артефакторов могут создавать хитроумные магические плетения, собирать силу в кристаллах-накопителях и направлять ее потоки, создавая сложнейшие артефакты, но при этом не способны на тонкие преобразования, доступные тем, кто от природы не наделен большим резервом. Взорвать, испарить, поджечь – это да. Но перестроить структуру вещества я не сумею, даже если буду выпускать силу по капле. Впрочем, моя капля – для зельевара целое озеро.