Анастасия Волжская – Брак с правом на счастье (страница 55)

Теплая рука коснулась моего плеча, опустилась ниже. Перегнувшись через ручку кресла, Майло крепко обнял меня, прижал к себе, согревая. Я тонко всхлипнула, спрятав лицо в его рубашке.

– Кому это может быть нужно? – От одной только мысли бросило в дрожь. – Этот человек – настоящее чудовище без души и сердца. Столько ужаса, столько смертей… ради чего? Попытка передела власти? Извращенная месть? Но кому?

– Пока не знаю, Фаринта. Не знаю…

Супруг осекся на полуслове. Что-то изменилось – я ощутила это всем телом, каждой клеточкой. Руки Майло все еще поглаживали мою спину, но движения казались неестественными, механическими. А сам он словно бы отдалился, спрятался.

Сердце пропустило удар.

Он…

Он все понял.

Майло нашел его – кукловода, человека с красным перстнем. Может быть, он все еще не был полностью уверен в своих подозрениях, но что-то – странные события, череда совпадений – связалось в его голове в единую цепочку, заставив супруга умолкнуть.

Я осторожно выскользнула из кольца его рук, встревоженно заглянула в глаза.

– Майло…

Он отвернулся.

– Фаринта… – Голос прозвучал глухо. – Мне… мне надо недолго побыть одному. Прости.

– Майло… – Я дотронулась до его колючей щеки. – Ты можешь поговорить со мной. Я хочу помочь.

Темные брови супруга страдальчески изогнулись.

– Я… – начал он.

Но продолжения не последовало. Несколько секунд тяжелой внутренней борьбы, и Майло выдохнул, так и не решившись озвучить терзавшие его мысли.

– Пожалуйста, дай мне время. Совсем немного времени. Я не готов… не готов обвинять кого-то, не получив веских доказательств. Мне нужно подумать, сопоставить факты. Обещаю, что расскажу тебе обо всем, как только смогу.

– Конечно, – кивнула я, поднимаясь. Майло улыбнулся мне благодарно и устало. – Я понимаю.

Кто, как не я, мог понять, как чувствовал себя супруг. Каково это – осознавать, что значимая часть твоей жизни была лишь частью чьего-то зловещего плана. Оглядываться назад – и не иметь возможности отделить собственные решения от навязанных чужой волей действий. Вечно сомневаться в себе, видеть за спиной черную тень кукловода…

О, я знала об этом все.

Руки сами собой сжались в кулаки и дернулись, словно пытаясь оборвать сковавшие нас невидимые нити.

Нет. Не в этот раз. Я больше не позволю использовать себя, чтобы навредить людям, которых люблю. Я пойду на все, чтобы вернуть наши собственные жизни.

Нужно было отвлечься от дурных мыслей, сделать что-то полезное. Я забрала у Майло воспроизведенные им схемы преобразований и баночку магических чернил и, обложившись уцелевшими книгами из библиотеки поместья Кастанелло, принялась обводить знакомые черточки и линии, чтобы отделить их от кокона энергетического плетения.

Поначалу работа шла медленно: медицинские трактаты, справочники по ботанике и немногочисленные учебные пособия по зельеварению оказались совершенно бесполезными при расшифровке сложных схем. Как я и подозревала, почти все зелья, которые использовала для опытов покойная леди Элейна, являлись циндрийскими или содержали в своем составе различные экзотические травы и специи. Но в конце концов мне удалось отыскать памятный «Справочник порошков и зелий Циндрии, Ирении и княжеств Залива, составленный корабельным врачом и зельеваром Э. Бернуцци», и дело пошло быстрее. Книга, которая однажды уже спасла мне жизнь, раскрыв загадку личности Арджеро Бренци, и теперь оказалась полезнее десятка иных медицинских трактатов.

Я провозилась с записями до глубокой ночи. Несмотря на то, что завтра нужно было рано вставать, чтобы помочь Мелии с последними приготовлениями к свадьбе, я чувствовала себя слишком взбудораженной. Нервы были напряжены до предела. Забрав подготовленные листы, я поднялась к Майло, надеясь поговорить с ним и немного успокоиться, но, к моему удивлению, свет в покоях супруга не горел. Я украдкой заглянула в кабинет через приоткрытую дверь – никого.

Что ж, хотя бы один из нас несмотря ни на что смог уснуть в эту ночь.

Пришлось прибегнуть к старому проверенному способу – тихо, боясь потревожить утомленных предсвадебными приготовлениями слуг, спуститься на кухню, чтобы приготовить себе успокоительную настойку с циндрийскими специями, уже ставшими привычной частью моих преобразований.

Я рискнула попробовать одну из формул леди Элейны и получила довольно неплохое зелье, настолько крепкое, что хватило и пары капель на стакан воды, чтобы почувствовать, как расслабляются сведенные нервным спазмом мышцы и успокаивается сердцебиение. Сон пришел быстро и легко, окутав уставшее тело мягким пушистым облаком.

Мне снилась дорога. Темный ночной лес, высокие свечи деревьев, расступавшихся при моем появлении, мягкий ковер молодой травы с бурыми пятнами прошлогодних листьев под ногами. Каблучки ботинок проваливались в сухую рыхлую землю, но тяжелый плащ, слишком длинный для моего роста, заметал следы. Ничего не оставалось на земле – словно бы меня здесь никогда не было.

Не должно было быть.

Я не знала, куда иду. Меня окружала темнота, и даже лунный свет почти не проникал через сомкнутые над моей головой плотные кроны. Но не свет влек меня вперед, а бесплотный зов на грани слышимости, тонкая нить ментальной связи, натянутая до предела. В самом конце пути ждал кто-то важный. Кто-то, кто знал все ответы.

Я искала его, тянулась к нему всем своим существом. Пульсирующая нить нашей связи живой змеей вилась вокруг запястья, обжигая жаром. Внутри с каждым шагом нарастала уверенность, что мне необходимо дойти до конца. Пересечь лес, увидеть того, кто был так крепко со мной связан.

А иначе…

Страх, кровь, смерть. Ветер, словно щупальца злой чуждой воли, забрался под одежду, ледяной хваткой сомкнулся вокруг сердца. Дрожащими руками я плотнее закуталась в плащ.

Если я не смогу отыскать то, ради чего отправилась сюда, нам не избежать катастрофы. Если я не смогу… взметнутся в небо алые языки пламени костра на Ратушной площади, выжигая все надежды на счастье, едва-едва зародившиеся в измученной душе. Если я не смогу… Майло, Даррен – семья, которую я и не мечтала обрести, – погибнут вместе со мной.

Я не могла этого допустить.

Идти стало легче. Деревья разомкнулись, выпуская меня из леса на обочину проселочной дороги. Я чувствовала, что где-то внизу, почти неразличимая за ветвями деревьев, лежала небольшая деревушка, спрятанная среди холмов и предгорий. Аккуратные белые домики с красными черепичными крышами, цветущие акации. И – на самом краю дальней улицы – одинокое зажженное окошко.

Сверкающая нить ментальной связи нетерпеливо дернулась, но я осталась стоять. Желание пересечь эту дорогу казалось совершенно неправильным. Что-то легко коснулось щеки, плеч – ветер или, быть может, чье-то неслышное дыхание.

Распахнулись полы плаща.

Колени подогнулись. Тело обмякло, словно после нескольких капель успокоительной настойки, веки сомкнулись. Светлое полотно дороги стало мягкой периной, ветви деревьев – пологом кровати. Я тихо вздохнула и погрузилась в сон, мерно покачиваясь на его волнах.

Сон во сне. Спокойный, сладкий, наполненный предвкушением чего-то невообразимо прекрасного…

Пробуждение вышло резким и неожиданным. Чье-то бесцеремонное прикосновение разрушило хрупкий кокон дремы, и я подскочила на кровати, судорожно прижимая к груди одеяло. Тень, едва различимая в предутреннем сумраке, сдавленно охнула и отскочила на шаг.

– Простите, миледи, – сбивчиво заголосила Мелия. – Но вы просили вас разбудить пораньше и помочь одеться. Скоро рассвет, а еще столько всего нужно…

Я со стоном упала на подушки. Голова раскалывалась, тело ныло, как будто я не спала, а всю ночь таскала дрова на заднем дворе поместья. Очевидно, испытывать на себе непроверенное зелье было ужасной идеей, особенно накануне такого важного дня, и если бы у меня вчера осталась хоть капля сознательности, я бы трижды подумала, прежде чем так поступить. Но, увы, сделанного не воротишь. Пришлось, преодолевая дурноту, подниматься и плестись в ванную, чтобы не заставлять Мелию ждать.

Горничная была права: за утро нам предстояло переделать еще очень много дел, и начинать требовалось уже сейчас. Не осталось времени думать о странных кошмарах и не самых удачных зельях. С этим можно разобраться и завтра.

А сегодня…

Гости начали прибывать в поместье с самого утра.

Мы с Мелией и госпожой Ленс встречали их на главной аллее, а после отправляли гулять по саду в ожидании городского регистратора или предлагали попробовать выставленные на уличных столах легкие закуски. Женщины зорко следили, чтобы под видом родственника, приглашенного на свадьбу, в дом не попал чужой человек, и потому среди гостей не имелось никого, кого не знали бы одновременно и горничная, и пожилая экономка, прослужившие бок о бок десять лет. Таковым оказалось единственное непреложное условие для проведения пышной церемонии, и слуги отнеслись к моим словам с пониманием и серьезностью.

Несмотря на то что день обещал быть солнечным, все утро я ужасно мерзла, хоть и старалась не подавать виду. Мой плащ куда-то запропастился, хотя я припоминала, что оставила его на спинке кресла в спальне, но искать времени не осталось. Немного спасали закрытое оливковое платье с изящной вышивкой и тонкие, но плотные перчатки – моя защита от случайных прикосновений. Впрочем, не считая самой церемонии, я и не собиралась оставаться одна в гуще гостей.