Анастасия Волжская – Брак с правом на счастье (страница 57)

Да…

– Фаринта? – Супруг выглянул из гостиной, держа в руках шелковый шейный платок. Увидев мое побелевшее лицо, он осекся. – Милая, что с тобой?

Я бросилась к нему в объятия. Замерла на несколько секунд, успокаивая гулко стучащее сердце, а затем пересказала все – от разговора с городским главой до появления Тори в галерее недалеко от спальни супруга и новости о работе мальчика. Майло помрачнел.

– Не волнуйся, – успокаивая, произнес он. – Дверь надежно заперта на магический засов, и ящик с записями тоже. Возможно, он хотел их заполучить, но попытка провалилась, я в этом уверен. Я бы почувствовал, если бы замок оказался взломан.

Я выдохнула. Супруг молчал, поглаживая меня по спине.

– Майло, неужели ты думаешь, что…

Он чуть отстранился и приложил палец к моим губам с грустной улыбкой.

– Ты обещала дать мне немного времени, – мягко напомнил муж. – Поэтому давай не будем торопиться с выводами. Тяжело… обвинять… близкого человека. Хотя… – Майло вздохнул. – Я все сильнее убеждаюсь, что прав.

Мы не стали продолжать разговор. Майло протянул мне платок – оливковый, в тон моему платью, подобранный не иначе как стараниями Мелии – и наклонился, позволяя завязать вокруг его шеи тонкий шелк и уложить концы под темно-серый жилет. Супруг показался мне неотразимым, и я, невольно залюбовавшись им, немного отвлеклась от дурных мыслей.

– Милорд Кастанелло! – раздался взволнованный голосок Лоиссы. Она выглянула к нам, румяная, счастливая, невероятно хорошенькая. – Вы готовы? Мама говорит, гости уже расселись. Пора.

– Пора, – кивнул Майло и, повернувшись ко мне, коснулся моих губ мимолетным поцелуем.

К беседке, где проводилась свадебная церемония, я пришла самой последней. Мелия, занимавшая правый первый ряд со своей сестрой и господином Сфорци, подвинулась, уступая место. Она беспрестанно оборачивалась в ожидании появления дочери, шурша юбками пышного атласного платья, и мяла в руках тонкий платочек, который то и дело подносила к глазам, утирая слезы. На противоположной скамье расположились госпожа Ленс и две незнакомые мне пары – скорее всего, родственники Джакомо и Густаво, – а дальше по обеим сторонам от прохода сидели другие гости.

Вступительный аккорд музыки – и головы всех присутствующих как по команде повернулись назад. Громко всхлипнула Мелия. Охнул Густаво.

У входа в сад на самом конце длинной красной дорожки, символизирующей долгую и счастливую жизнь молодых, появилась Лоисса под руку с лордом Кастанелло. Девушка выглядела удивительно красивой. Белоснежный шелк – один из предсвадебных подарков Густаво – мягко обнимал худенькую фигурку, крупными складками струясь вниз до самых белых атласных туфелек. Открытый лиф был расшит тонким кружевом, вышедшим из-под ловких пальцев мастерицы-Клары, и простые стеклянные бусинки, умело вплетенные в цветочный узор, выглядели дороже настоящего жемчуга. Полупрозрачная фата закрывала лицо и длинным шлейфом тянулась на несколько шагов сзади.

Но куда прекраснее наряда было лицо Лоиссы, полуприкрытое тонкой белоснежной тканью. Улыбка, робкая и нежная, украшала ее лучше любых драгоценных камней. Блестели огромные темные глаза. Я и сама почувствовала, что с трудом сдерживаю слезы, а Мелия и вовсе не скрывала эмоций, глядя на дочь-невесту.

Майло тоже казался взволнованным. Он держался степенно и прямо, но от моего взгляда не укрылось едва заметное смущение, которое вызывала у него узкая ладошка девушки, лежавшая на сгибе его руки. В этом было что-то невероятно трогательное, словно супруг действительно выдавал замуж дочь.

На короткое мгновение я, не удержавшись, вообразила другую свадьбу – Майло, несколько старше, чем сейчас, но все такой же подтянутый и привлекательный, ведет под руку юную кудрявую девушку с серыми, как у него, глазами, искрящимися счастьем. Сердце кольнуло. Я хотела, безумно хотела увидеть однажды, как супруг пройдет по такой же дорожке с нашей дочерью. А рядом со мной будут сидеть младшие – двое или, может быть, трое славных девчонок и мальчишек. И конечно же Даррен, молодая копия своего отца…

Майло остановился напротив оробевшего от красоты невесты Густаво. Медленно и торжественно лорд Кастанелло откинул фату с лица девушки и вложил руку Лоиссы в протянутую широкую ладонь младшего Ленса. Тонкие пальчики дрогнули, соприкоснувшись с мозолистыми пальцами будущего супруга. Густаво низко и почтительно поклонился, как сделал бы, будь перед ним настоящий отец Лоиссы, и пара повернулась к регистратору, чтобы выслушать торжественную речь.

На этом роль Майло в церемонии закончилась, и супруг вернулся ко мне.

– Дорогие жених и невеста, уважаемые гости… – зазвучал хорошо поставленный голос регистратора. – Мы собрались в этот прекрасный день…

Слова брачной клятвы разносились над цветущим садом, невольно рождая в душе сладкий трепет. Сказать честно, я слышала их уже много раз, но отчего-то именно сегодня они казались мне настоящими, правильными, идущими от самого сердца. Волнение Лоиссы, смущение Густаво, широкая улыбка Джакомо, которому досталась роль свидетеля жениха, искренние слезы Мелии. Я смотрела на них и остро чувствовала всю фальшь, что наполняла мои прошлые церемонии. Нет, не церемонии – скорее спектакли, умело поставленные бездушным кукловодом. Фальшивый грим счастья на лицах, скрывающий презрение и недовольство, ворох пестрых театральных костюмов, заученные движения марионеток.

Только сейчас, рядом с Майло, я наконец поняла, каким должно быть настоящее чувство. Не яркой влюбленностью с первого взгляда, вспыхнувшей из ниоткуда, нет. Я влюбилась, пусть и не до конца осознав это, еще зимой, во время своего невольного заточения в поместье. Тогда, когда побежала к супругу через лес, чтобы спасти от смерти, а может быть даже и раньше. И никто, ни один человек в то время не касался меня. А значит, я могла верить своему сердцу.

Я люблю его. Люблю.

Украдкой я перевела взгляд на Майло. Он сидел неподвижно, глядя на молодых супругов или, быть может, вглубь себя, и мне оставалось только гадать, какие мысли сейчас занимали его ум. Вспоминал ли он нашу с ним первую встречу на Ратушной площади? Думал ли обо мне так же, как я о нем?

Любил ли?..

– Клянетесь ли вы любить друг друга, быть вместе и в богатстве, и в бедности, и в болезни, и в здравии, и в горе, и в радости, пока смерть не разлучит вас?

Майло потянулся ко мне, переплел наши пальцы. Он не повернулся, все так же продолжая следить за брачной церемонией, но кончики губ дрогнули в улыбке. Сладко заныло сердце.

– Клянусь.

Я мысленно повторила эти слова за Лоиссой.

– Клянусь.

Мелия тихо всхлипнула.

– В знак верности и непрерывности брачного союза, в знак любви и преданности друг другу прошу вас обменяться браслетами, которые с давних времен символизируют нерушимость брака.

Распахнулась крышечка бархатной коробки. Тонкие пальчики Лоиссы проскользнули в золотой обруч браслета, а затем девушка повторила ритуал с браслетом супруга. Щелкнули, запирая замок, крохотные кристаллы.

– Властью, данной мне законами Иллирии, объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловаться.

Сразу же, как только закончилась официальная часть церемонии, Майло вернулся к себе. Он уделил четверть часа господину Кауфману, скорее всего, обсудил возвращение части СМТ ее законным владельцам, скрылся в доме и больше уже не показывался на глаза. И как бы я ни радовалась счастью Густаво и Лоиссы, где-то внутри тупой иглой кольнуло разочарование. Надежда – та единственная скрытая ото всех причина, по которой я позволила устроить свадьбу в поместье, – в итоге не оправдала себя.

Майло только сильнее закрылся ото всех.

Я понимала, что причина есть. У супруга осталось не так много близких людей, и узнать о страшном предательстве одного из них, принять это… было очень непросто. Меньшее, что я могла сделать, – находиться рядом с ним сейчас, когда он так остро нуждался в поддержке. Но дверь в покои лорда Кастанелло оказалась заперта, и я так и не решилась нарушить его уединение.

Пришлось, спрятав как можно глубже горечь и грусть, вернуться к гостям. Отвечать на любезные расспросы, попробовать, на радость Лоиссе, по кусочку всех ее изысканных блюд и даже от нашего с Майло имени произнести короткий тост, поздравляя молодых Ленсов. Роль радушной хозяйки поместья никогда не казалась мне настолько тяжелой, как сейчас, когда рядом не было надежного плеча супруга. Но я дала себе слово приложить все усилия, чтобы помочь Мелии и госпоже Ленс достойно принять гостей. Слуги поместья Кастанелло сделали для меня столь много, до последнего оставаясь на нашей стороне, что это казалось самым меньшим, чем я могла отплатить за помощь и заботу.

Вот только это не спасало от удушающего чувства одиночества.

– Он еще придет. – Мелия опустилась на скамью рядом со мной, протянула бокал вина. – Вот увидите, миледи.

– Конечно, – рассеянно кивнула я в ответ, хотя на самом деле вовсе не была в этом уверена.

На один короткий момент идея напиться до беспамятства показалась мне не такой уж беспросветной глупостью. В конце концов, разве не это обычно происходит на чужих свадьбах со всеми одинокими, запутавшимися и уставшими от бесконечных неясных намеков людьми?

Наверное, проницательная в любовных делах горничная что-то прочитала в моих глазах, потому что весь оставшийся вечер слуги старались не оставлять меня надолго одну. Мелия и Клара попеременно подсаживались поболтать, а когда на площадке для танцев появились музыканты, Джакомо, поощряемый женщинами, затащил меня в круг и мужественно вытерпел все попытки оттоптать ему ноги.