Анастасия Волжская – Брак с правом на счастье (страница 51)
Разделенном. Общем.
Я всхлипнула, раскрываясь навстречу его поцелую, прогибаясь под твердой ладонью, скользящей все ниже, ниже, ниже. Рука Майло легла мне на затылок, не позволяя отстраниться – можно подумать, я могла этого хотеть. Супруг сжал меня в крепких объятиях – и мягко подтолкнул назад.
Словно в причудливом танце, мы кружили по комнате – шаг, другой, третий – пока мои бедра не уперлись в край стола. Крепкие руки подхватили меня, подсаживая на столешницу. Огладили натянувшийся шифон блузки, поднялись выше вдоль мелких пуговок застежки. Пальцы, словно невзначай, коснулись напряженных сосков, заметных даже сквозь ткань. Я – была ли это я? – сбивчиво простонала имя супруга, подалась ближе, напрашиваясь на ласку.
– М-м-майло… Еще…
Горячие губы коснулись моих губ, подбородка, шеи. Я запрокинула голову, подчиняясь уверенным, смелым прикосновениям. Пальцы Майло одну за другой расстегивали мелкие пуговки, открывая дорогу поцелуям. Плечи, ключицы, грудь через тонкую ткань кружевного бюстье…
– Ма-а-айло…
Почти не глядя, я потянулась к отворотам его пиджака. Одежда мешала, скрывая его тело, такую желанную обнаженную кожу под моими жадными пальцами. Но даже первая пуговица поддалась с трудом. Страсть туманила голову, губы Майло не давали сосредоточиться, а перчатки, какой бы тонкой ни была выделанная кожа, делали движения судорожными и неловкими.
Майло почувствовал это. Выпрямился, оборвав поцелуй, сжал в горячих руках мои трепещущие пальцы. Потянув за кончики перчаток, снял их – одну, а затем вторую – и небрежно отбросил в сторону.
– Так-то лучше, – улыбнулся он.
Это было… невероятно. Несколько месяцев я старательно приучала себя к тому, чтобы постоянно носить перчатки, и втайне изнывала от невозможности прикоснуться, кожей почувствовать тепло, мягкость, гладкость. А теперь ощущения вернулись все разом, и оттого казались острее и ярче.
Я сделала то, что так давно хотела, – потянулась к щеке Майло, погладила колючую трехдневную щетину. Очертила контур скул, коснулась горбинки носа. Скользнула по губам, получив еще один мимолетный поцелуй. Пропустила между пальцами жесткие темные волосы, едва тронутые у висков сединой. Майло смотрел, как я с упоением и восторгом изучала его лицо, и серые глаза лучились улыбкой.
Снять с него пиджак и рубашку оказалось совсем нетрудно.
Он был отлично сложен – широкая грудь хорошего пловца, твердые мышцы, плоский, без капли жира, живот. Я видела все это и раньше, когда, случайно ворвавшись в его спальню, застала супруга выходящим из душа, вот только тогда я могла лишь смотреть. Теперь же…
Майло рвано выдохнул, когда мои пальцы скользнули вниз по его груди, чуть царапая кожу. Его руки вернулись к моему телу – поглаживали, сжимали, дразнили легкими касаниями, распаляя до жарких бессвязных всхлипов. Мы жадно касались друг друга, торопливо перемежая ласки с поцелуями. Мои ладони на его спине, его пальцы на моей груди. Губы, скользящие по чувствительной коже за ухом, прерывистые вдохи.
Никогда – никогда в жизни – мне не было так хорошо…
Желание, тугим горячим шаром пульсирующее между ног, с каждым ударом сердца становилось все нестерпимее. Сдвинувшись на самый край стола, я сбросила домашние туфли и бесстыдно обвила бедра супруга ногами. Ладонь Майло скользнула по тонкому шелку чулка от лодыжки вверх, сминая крупными складками темную юбку…
Возвращение в реальность оказалось болезненным и внезапным. Мир, на несколько переполненных счастьем минут сжавшийся до одной пульсирующей точки, вдруг вернулся в свои привычные границы. Я отчетливо расслышала голоса: женщина – кажется, Мелия – ворчала на невидимого собеседника, спрашивавшего, где будут накрывать обед.
– В малой гостиной, разумеется. Ты же знаешь, Берто, как милорд и миледи ее любят. Сейчас кликну Лоиссу, и начнем.
От остальных обитателей поместья нас с Майло отделяла единственная тонкая преграда – дверь. И, конечно, все, что происходило между нами, совершенно не касалось никого из слуг, это они, а не мы должны были бы смутиться из-за неуместного вторжения и беззвучно удалиться. Но…
Но сладкий туман в голове рассеялся, оставив после себя холодную дрожь сожаления об упущенном моменте и понимание, что не стоило так бездумно, так рискованно, забыв об осторожности, отдаваться страсти.
В глазах Майло я прочла отражение собственных чувств. Не стоило… да, не стоило, но так хотелось…
– Наверное, надо… – пробормотал он. – Сейчас придут…
– Да…
Мгновение – и я, с трудом поборов желание вновь потянуться к супругу и завершить начатое, соскользнула со стола и, первым делом натянув перчатки, начала торопливо приводить одежду в порядок. К моменту, когда Лоисса с тяжелым подносом робко постучала в дверь, спрашивая разрешения войти, ничего не напоминало о том, что вспыхнуло между нами. Ничего… кроме притаившейся на дне серых глаз страсти, приглушенной рассудком, но не погасшей.
Страсти, которой – я была в этом абсолютно уверена – еще предстояло разгореться в полную силу.
С возвращением Майло дом словно ожил. Распахнулись тяжелые портьеры, впуская в комнаты яркое весеннее солнце, воздух наполнился благоуханием цветов, которые Мелия, Клара и госпожа Ленс ежедневно расставляли повсюду. Лоисса с утра до вечера колдовала на кухне, удивляя нас то необычным циндрийским десертом, то новым способом приготовления кофе со специями, то рецептом очередного экзотического блюда, которое она научилась готовить за время своего пребывания в Аллегранце. Садовник с женой – приятная пожилая пара, державшаяся со мной и остальными слугами дружелюбно, но отстраненно – восстановили разворошенную законниками клумбу и ежедневно следили за порядком в зеленом лабиринте и беседке, мешая тем самым любовному уединению Лоиссы и Густаво. Все, как могли, старались поддержать нас с супругом, окружив заботой, теплом и комфортом, и даже погода, вопреки мрачным прогнозам городских газет, стояла сухая и безоблачная.
Вот только хлопоты слуг, прелесть середины весны и волнующая близость супруга оставались крошечными радостными проблесками в череде черных дней, последовавших за проигранным судебным делом. Даррен, общение с которым доставляло нам с Майло столько счастливых минут, оказался вне досягаемости, и всякий раз, когда мой взгляд натыкался на опустевшую сторожку, сердце сжималось от тревоги и болезненного ощущения отсутствия там, где некогда чувствовалась наша ментальная связь с сыном лорда Кастанелло. Документы о передаче контрольного пакета акций «Современных магических технологий» лорду Фабиано Себастьяни увез с собой поверенный первого семейства Аллегранцы, а лорд Сантанильо, казалось, пропал окончательно, и когда я попыталась расспросить Майло об адвокате, супруг только поджал губы, признавшись, что понятия не имеет, где сейчас может быть его друг.
Запертые в далеком поместье, мы оказались отрезаны от привычного мира, и даже новость о том, что лорд Фабиано Себастьяни в ходе закрытого голосования уступил место главы городского совета господину Кауфману, проиграв всего на несколько голосов, дошла до нас со значительным опозданием. Майло немного оживился, но надежды на скорые перемены не оправдались.
К моему невыносимому сожалению, большую часть времени – в саду, в гостиной, в библиотеке – я проводила одна. Поиски адвоката ожидаемо затягивались. Майло заперся в кабинете, бросив все силы на вычисление личности и целей нашего противника. И если первая загадка, с учетом того, что почти все значимые люди, включая скрытого под непроницаемой маской голубоглазого судебного менталиста, присутствовали в тот день на слушании и могли коснуться меня в суматохе, казалась почти неразрешимой, то вторая…
Праздничный обед по случаю возвращения супруга незаметно перетек в обсуждение дел, потеряв всяческий намек на романтику. Но вид мужа, оживленного, не сломленного, жаждущего активных действий, стоил того, чтобы усмирить тлеющую внутри страсть. Довольно было и того, что Майло сейчас рядом, а не сидит в тюрьме или лежит бездыханным посреди зала суда.
– Чем дольше я размышляю об этом, – Майло с жаром сжал мои пальцы, – тем больше убеждаюсь, что менталисту нужны не мои фабрики – точнее, не только они. Если бы некто хотел получить себе прибыльное дело, он бы не стал поджигать поместье, убирать кристаллы с улиц и проводить в СМТ открытый обыск. Кому придет в голову устраивать обвал в шахте с драгоценной жилой кристаллов, чтобы потом перекупить бесполезный участок горы у разорившегося владельца? Напуганные горожане просто перестанут использовать искусственные накопители, и дело пойдет ко дну. Разумнее было бы подставить или убить меня, не разрушая производства, но теперь…
Я не могла не согласиться с этим. Без Майло от предприятия – как и от главного кристалла, питавшего энергией все механизмы фабрики, – осталась лишь пустая оболочка.
– Думаю, Фабиано, получив сейчас полуразрушенный СМТ, все прекрасно понимает, – продолжил Майло. – Сам он, при всех его талантах управленца, совершенно не способен к магическим исследованиям. Компании нужен кто-то… уровня, например, его сестры Элейны, чтобы придумать, разработать и довести до ума хоть что-то новое. Или… – Супруг сделал небольшую паузу. – Нужны готовые разработки.