Анастасия Волгина – Любовь под напряжением или как не влюбиться в мажора (страница 11)

Женя, сонная после ночных съёмок рекламы зубной пасты, упала на жесткую трибуну и чуть не сломала каблук. Вокруг пахло потом, резиной матов и чем-то сладким – кто-то рядом жевал вату.

И тогда вышел он.

Высокий, в чёрном кимоно. Никакой театральности, никаких криков – только резкие, точные движения. Когда соперник сорвал с него повязку, тёмные волосы рассыпались по лицу. Он даже не замедлился – просто продолжил бой.

– Круто, да? – Вика вопила на ухо.

– Профессиональный циркач, – фыркнула Женя, но не отрывала глаз.

– Я по твоему, тоже циркач? – возмутилась Вика.

Евгения её проигнорировала, наблюдая за боем. Она заметила три вещи. Первое когда он хромал после победы, но выпрямился, как только их взгляды встретились. Женя заметила это случайно. Когда судья объявил его победителем, он резко развернулся к трибунам – и на долю секунды его лицо исказила гримаса боли. Правая нога явно подкосилась, когда он сошел с татами. Но в тот момент, когда его взгляд (тёмный, неожиданно спокойный для только что закончившего бой человека) скользнул по трибунам и случайно наткнулся на её лицо, тело мгновенно преобразилось. Спина выпрямилась, плечи расправились, походка стала ровной – будто и не было той едва заметной хромоты секунду назад.

Второе – его руки были в шрамах, но пальцы – удивительно длинные и аккуратные. Когда он снимал перчатки, Женя невольно пригляделась. Тыльная сторона ладоней была испещрена мелкими белыми линиями – старыми шрамами от порезов и, возможно, ожогов. Но сами пальцы… Они казались несоразмерно изящными для бойца – длинные, с четко очерченными суставами, с аккуратными ногтями, подстриженными "под корень". Такие руки, думала Женя, должны принадлежать пианисту или хирургу, а не парню, который только что отправил соперника в нокаут.

И последний момент, во время вручения кубка, он покраснел до кончиков ушей. Церемония награждения выдалась нелепой. Перевозбуждённый ведущий кричал в микрофон, плохо работала аудиосистема, а кубок оказался настолько огромным, что Матвей явно не знал, куда его деть. Когда его имя объявили по громкой связи, по лицу пробежала тень смущения. Он неуклюже перехватил трофей, и в этот момент его смуглая кожа приобрела явный багровый оттенок. Особенно заметно покраснели уши – они буквально горели, контрастируя с тёмными волосами. Женя видела, как он стиснул зубы, будто пытаясь усилием воли остановить этот предательский румянец.

После вручения Вика схватила Женю за руку и потащила сквозь толпу, не обращая внимания на её протесты.

– "Матвей!" – Вика буквально врезалась в него плечом, заставив оступиться. Он как раз пытался запихнуть нелепый кубок в спортивную сумку, но тут же выпрямился, будто на параде.

– "Знакомься, это Женя!" – Вика толкнула её вперед. – "Мы вместе в кофейне работаем. Ты же обещал зайти как-нибудь!"

Женя, всё ещё раздражённая тем, что её выдернули с трибуны, едва не наступила на чей-то брошенный бинт. Она подняла взгляд – и оказалась нос к носу с тем самым бойцом. В близи он выглядел иначе. Глаза. Вблизи оказались не просто тёмными, а с едва заметными золотистыми крапинками вокруг зрачков.

– Привет, – выдавила Женя.

– Я… э-э… тоже привет, – он ответил так, словно слова застряли у него в горле.

Вика фыркнула и, к ужасу Жени, схватила его за запястье, притянув ближе:

– Она актриса! Ну, почти. Снимается в рекламе. Вчера был ролик с ней – про зубную пасту, видел?

Женя готова была провалиться сквозь пол.

Матвей вдруг оживился:

– Видел! – затем замолчал, будто осознав, что признался в чём-то постыдном.

Пауза затянулась.

– Ну, ладно, я пойду… – Женя сделала шаг назад.

– Заходи....! – вдруг выпалил он, тут же покраснев. – То есть… я зайду, попробовать кофе!

Вика закатила глаза:

– Боже, да познакомьтесь вы нормально! – и нарочито громко добавила: – Жень, у него день рождения через неделю. А он терпеть не может торты. Намёк поняла?

Матвей посмотрел на Женю с немым ужасом.

– Поняла, – ухмыльнулась она. – Придётся испечь самый противный торт в мире.

И впервые за вечер он рассмеялся – глухо, сдавленно, но искренне.

Через неделю он действительно пришёл в кофейню. С тортом вышла накладка – Женя забыла, что ненавидит готовить. Но эспрессо она сделала идеально. Горький. Крепкий. Как он любил.

Однажды, когда она порезала палец ножом для овощей, он молча протянул пластырь с единорогами.

– Это детское, – засмеялась Женя.

– В аптеке только такие были, – он потупился, но не ушёл, пока не убедился, что она его наклеила.

А Вика до сих пор ржёт, вспоминая, как познакомила «циркача» и «королеву реклам».

Женя уже подошла к столику, оперлась на спинку свободного стула и бросила сумку с актерскими сценариями на сиденье. Её блондинистые волосы, собранные в небрежный хвост, казались пурпурными под неоновой вывеской, а на щеке осталось пятно от грима – видимо, спешила с очередного кастинга.

– Хей, привет. О, Матвей, давно тебя не видела, – она улыбнулась, поправляя прядь, выбившуюся из резинки. – Чего за кофе не заходишь?

Матвей, поймав картошку, медленно прожевал её, прежде чем ответить. Его взгляд скользнул по её лицу, задержавшись на маленькой родинке у правого глаза.

– Я в твою смену не попадаю. Там какая-то девчонка с косичками, – он сделал паузу, нарочито сморщив нос. – Кофе у неё, конечно, хуже твоего. Но не сильно.

Женя улыбалась, опускаясь на стул. Её колено случайно коснулось его ноги под столом, и она отодвинулась.

– А-а, это Марина. Она новенькая, – кивнула она, быстро переведя взгляд на Вику. – Вика же ушла.

Вика, до этого молча ковырявшаяся в телефоне, подняла голову. В её руках был открыт мессенджер с перепиской по работе – новые уведомления всплывали каждые две секунды.

– Ушла, да, – коротко бросила она, отложив телефон. – Защита проекта, презентации… Кстати, Жень, ты не видела мой павербанк?

Женя покопалась в сумке, достала чёрный прямоугольник и протянула Вике. Та взяла его, даже не взглянув, и снова уткнулась в экран.

– Опять ваше тхэквондо-шоу? – спросила она, указывая на сумку Вики. Голос звучал устало, но с уголков губ не сползала улыбка.

Матвей поймал картошку и замер, разглядывая её лицо. Пурпурный отблеск волос, тень от ресниц, грим, похожий на грязное пятно – всё это делало её чужой, незнакомой. И почему-то это его бесило.

– Ты опять в роли зомби из массовки? – кивнул он на щёку.

Женя машинально провела ладонью по коже, смазав пятно в размытое пятно.

– Нет. Это был… эксперимент. Режиссёр хотел "драмы в деталях".

Вика глубоко вздохнула, отодвигая пустую чашку:

– Надеюсь, тебе заплатят хотя бы за грим.

Женя не ответила. Вместо этого она потянулась к пирожному на тарелке Вики, но передумала, сжав пальцы в кулак. Матвей заметил это движение. Он молча пододвинул к ней свою порцию картофеля.

– Не хочу, – буркнула она, но через секунду уже жевала, будто крадя еду у самой себя. – Завтра в зале будешь? – спросила она, глядя в окно, где неоновая вывеска мигала названием бургерной.

– Не знаю. А что? – Сказал парень, успокоившись от выступления Жени.

– Короче, ребят. Вы же хорошо владеете тхэквондо. Ну, допустим. Вот, мне нужны ваши экспресс-курсы. Мне предложили роль в боевике – там нужны базовые умения, а я соврала, что умею… – она замолчала, сжав страницы так, что бумага хрустнула. – Спасайте. Этот фильм может быть моим прорывом. Мне нужно записать видеоролик и прислать менеджеру через неделю.

Вика перевела взгляд на Матвея. Он перестал улыбаться.

– Ты понимаешь, что наснимаешь, если будешь тупо повторять движения? – спросила Вика, вертя в руках пустую чашку.

– Там же техника, постановка…

– Знаю! – Женя резко поднялась. – Потому и прошу вас. Ты же говорила, что я быстро учусь.

Матвей молчал. Его взгляд скользил по ее рукам – нервно сжатым кулакам, коротко подпиленным ногтям. Она всегда так волновалась перед кастингами.

– Начнем завтра, – вдруг сказал он. – В семь утра, в зале.

– Серьезно? – Женя замерла.

– Если хочешь провалиться – проспи.

Женя замерла. Вика, не отрываясь от телефона, едва заметно ухмыльнулась.

– Завтра я на кастинге с утра, – ответила Женя, избегая его взгляда. – Но после шести… свободна.

– Ну, значит, перенесем на вечер.

– Без меня, у меня за эти дни работы прибавилось, – прервала Вика.