Анастасия Вежина – Временный сосед (страница 8)

Ошибка. Огромная ошибка.

Её кожа была сухой и обжигающе горячей – но это меня не остановило. Моя ладонь, прохладная после умывания, легла на её лоб, и Анна инстинктивно подалась навстречу этому прикосновению, выдохнув с облегчением. Тихий, почти стонущий выдох.

Что-то сжалось внизу живота. Неуместно. Неправильно. Она больна, у неё жар, а я…

Я провёл большим пальцем по её виску, убирая влажную прядь. Волосы были шелковистыми, даже спутанными от пота. Её щека оказалась под моей ладонью – горячая, нежная. Я почувствовал, как пульсирует жилка под кожей – быстро, тревожно.

Анна закрыла глаза и прижалась к моей руке всем лицом, как котёнок. Доверчиво. Беззащитно.

Моё сердце ухнуло вниз.

Я убрал руку резче, чем нужно.

– У тебя жар, – сказал я, и голос прозвучал жёстче, чем я хотел. – Высокая температура.

– Я умираю? – спросила она с драматизмом, который не смог убить даже вирус. – Если да, то удали мои последние сторис. Там я с патчами под глазами, это не тот некролог, который я хочу.

– Ты не умираешь. Ты заболела.

Я встал, чувствуя, как включается мой профессиональный режим "решение проблем". Нужно действовать. Нужно что-то делать руками, чтобы не думать о том, как она прижималась к моей ладони.

– Так. План действий. Первое: диагностика температуры. Второе: жаропонижающее. Третье: обильное питье. Четвертое: изоляция и покой.

– Ты говоришь как робот-медбрат, – пробормотала она, натягивая одеяло до самого носа. – У тебя есть функция "пожалеть"?

– У меня есть функция "не дать тебе сгореть от лихорадки". Я в аптеку. Тебе что-нибудь нужно? Кроме новых легких?

– Мороженое, – пискнула она из-под одеяла. – И мандарины.

– Я куплю лекарства. И, так и быть, мандарины.

Аптека встретила меня стерильным светом и очередью из двух чихающих пенсионерок. Пока я стоял, изучая витрину с разноцветными коробками, я поймал себя на мысли, что волнуюсь. Не раздражаюсь из-за срыва графика, не злюсь на форс-мажор, а именно волнуюсь.

Анна выглядела маленькой и хрупкой в этой огромной кровати. Без своего телефона, без макияжа, без брони из иронии она казалась… ребенком. И это вызывало странное желание завернуть её в одеяло и никуда не отпускать.

– Молодой человек, вам помочь? – Фармацевт, женщина с взглядом рентгена, вывела меня из транса.

– Да. Мне нужно всё от гриппа. Самое эффективное. Жаропонижающее, от горла, витамин С… – я запнулся. – И что-нибудь, чтобы… ну, чтобы стало легче.

– Для кого берете? – она хитро прищурилась. – Для жены? Или для девушки?

Я открыл рот, чтобы сказать "для соседки по контракту", но слова застряли в горле.

– Для девушки, – сказал я. – Она очень капризная пациентка.

Фармацевт понимающе улыбнулась и начала выкладывать на прилавок гору коробочек.

– Возьмите еще вот это, травяной сбор. И мед. Мужчины вечно забывают про мед, а он лучше любой химии душу греет.

Я вышел из аптеки с двумя пакетами. В одном была половина ассортимента фармацевтической промышленности, во втором – килограмм мандаринов и банка дорогого меда.

Вернувшись в лофт, я обнаружил Анну в той же позе. Она спала, дыхание было тяжелым, свистящим. Я тихо прошел на кухню.

Мои кулинарные навыки ограничивались стейками и пастой, но любой мужчина должен уметь сварить куриный бульон. Это базовый навык выживания, прошитый в ДНК. Я резал курицу, чистил морковь и ловил себя на том, что стараюсь не шуметь ножом по доске.

Когда бульон был готов, лофт наполнился запахом дома. Настоящего дома, а не декораций для съёмок. Запахом заботы, которую невозможно сымитировать никакими фильтрами.

Я налил его в большую кружку и пошел в спальню.

– Анна, – я мягко потряс её за плечо. – Подъем. Время процедур.

Она открыла глаза. Взгляд был расфокусированным.

– Максим? Ты еще здесь?

– А где мне быть? Я живу здесь. По контракту, помнишь?

Она попыталась сесть, но сил не хватило. Я подложил ей под спину вторую подушку, придерживая её за плечи. Сквозь тонкую ткань пижамы я чувствовал жар её тела.

– Выпей, – я протянул ей таблетки и стакан воды.

Она послушно проглотила.

– А теперь бульон.

– Я не хочу… – она отвернулась. – Меня тошнит.

– Надо. Хотя бы пару глотков. Это топливо. Без топлива система не перезагрузится.

Я сел на край кровати и поднес ложку к её губам.

Она посмотрела на меня – удивлённо, недоверчиво. Глаза блестели от жара.

– Ты меня кормишь? С ложки?

– Я оптимизирую процесс доставки питательных веществ. Открывай рот.

Она послушалась. Губы сомкнулись на ложке, и я почувствовал, как напряглись мышцы руки. Она втянула бульон, и капля осталась на нижней губе.

Я проследил взглядом за этой каплей. За тем, как она медленно скользит к уголку рта. Как Анна слизывает её кончиком языка.

Отвернулся. Набрал вторую ложку.

Это было слишком интимно. Слишком… домашне. Как будто мы не чужие люди, связанные контрактом, а… что? Пара? Семья?

Я кормил её медленно, стараясь не думать о том, как она доверчиво открывает рот, ожидая следующей ложки. Как смотрит на меня снизу вверх, благодарно и устало.

– Вкусно, – прошептала она после нескольких глотков. – Ты туда что-то добавил? Секретный ингредиент?

– Да. Соблюдение технологии приготовления.

Она слабо улыбнулась, и от этой улыбки – бледной, с потрескавшимися губами – у меня защемило в груди.

– Спасибо. Ты… ты хороший, Максим. Зря я называла тебя душным.

– Я всё еще душный. Просто сейчас я душный медбрат.

Следующие три часа прошли в странном тумане. Я менял ей холодные компрессы на лбу, заваривал чай с медом, чистил мандарины, тщательно убирая все белые прожилки (почему-то мне казалось важным, чтобы они были идеальными). Анна то проваливалась в сон, то просыпалась и начинала бредить про какие-то интеграции и охваты.

– Максим, – позвала она вдруг вполне осознанно. – Мне скучно. Развлеки меня.

– Я не аниматор, Анна.

– Ну пожалуйста. Расскажи что-нибудь. Не про СНиПы и не про бетон. Расскажи про себя.

Я сел в кресло у её кровати. За окном серый день сменился сумерками. В комнате было тихо, только гудел увлажнитель воздуха.

– Что ты хочешь знать?

– Зачем тебе этот проект? Ну, тот, для погорельцев. Ты же успешный архитектор, строишь виллы для олигархов. Зачем тебе возиться с социальным жильем?

Вопрос был неожиданным. Обычно люди спрашивали про бюджет, про сроки, про маржинальность. Никто не спрашивал "зачем".

Я посмотрел на свои руки.

– Ты знаешь, что такое дом, Анна?

– Место, где живешь?