Анастасия Вежина – Временный сосед (страница 9)

– Нет. Дом – это не стены. Это чувство безопасности. Это место, куда ты возвращаешься, когда мир пытается тебя сломать.

Я встал и подошел к окну.

– Четыре года назад я был в Сосновке. Сразу после пожара. Я видел людей, которые потеряли всё. Не просто вещи – они потеряли свою историю. Фотографии, любимые кружки, запах родных стен. Они стояли на пепелище, и в их глазах была пустота.

Я обернулся к ней. Анна слушала внимательно, не перебивая. Её глаза в полумраке казались огромными.

– Государство предложило им вагончики. Временные бараки. Безликие коробки, в которых хочется повеситься, а не жить. Я понял, что могу сделать лучше. Я могу спроектировать дома, которые будут дешевыми, но… человечными. С большими окнами, чтобы было много света. С общими верандами, чтобы соседи могли говорить. Дома, которые помогут им снова почувствовать себя людьми, а не "пострадавшими".

Я замолчал, чувствуя, что сказал слишком много. Обычно я не делюсь этим. Это слишком личное. Моя профессиональная мечта, граничащая с одержимостью.

– Пятнадцать миллионов, – тихо сказала Анна.

– Что?

– Тебе нужно пятнадцать миллионов. Пятьсот тысяч мои – это начало. А остальное?

– Найду. Инвесторы, гранты. Я найду.

– Я помогу, – вдруг сказала она твердо.

Я усмехнулся.

– Анна, ты болеешь. У тебя жар. Спи.

– Нет, я серьезно. – Она попыталась приподняться на локтях. – У меня есть аудитория. Двести тысяч человек. Если каждый скинет по сто рублей… Или если мы найдем спонсоров. Я умею это делать, Максим. Я умею продавать идеи. Твоя идея – потрясающая. Она… настоящая.

Я подошел к ней и аккуратно уложил обратно на подушки.

– Ты сейчас бредишь.

– Не брежу. Ты думаешь, я поверхностная дурочка с телефоном? – В её голосе прозвучала обида. – Может быть. Но я умею видеть красоту. И то, что ты хочешь сделать – это красиво. Красивее, чем любой мой фильтр в блоге.

Я замер. Её рука, горячая и сухая, накрыла мою руку.

– Давай сделаем это, – прошептала она. – Когда я поправлюсь. Мы расскажем про твой проект. Не сухими цифрами, а… историей. Людям нужны истории.

Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри что-то сдвигается. Тектонический сдвиг. Я привык считать её блогерство пустым занятием. Яркой оберткой без конфеты. А сейчас она предлагала мне единственный ресурс, который у неё был – своё влияние, свою энергию – чтобы помочь моей мечте.

– Спасибо, – сказал я хрипло. – Поговорим об этом, когда температура спадет.

– Обещаешь?

– Обещаю. А теперь спи.

Она закрыла глаза и через минуту уже спала. Я сидел рядом, слушая её дыхание, и думал, что этот эксперимент идет совсем не по плану. Я должен был просто перетерпеть три месяца с "соседкой". А вместо этого я сижу у её постели, кормлю её с ложки и чувствую…

Что я чувствую?

Ответственность? Да. Благодарность? Да.

Или что-то еще, чему пока страшно давать название?

К вечеру следующего дня кризис миновал. Температура упала до 37,2, к Анне вернулся голос и способность язвить.

– Мне нужно на воздух, – заявила она, выплывая из спальни в одеяле, как римский патриций в тоге. – Я заплесневела в этой комнате.

– На улицу нельзя.

– На балкон. Я оденусь тепло. Пожалуйста, Максим. Я хочу увидеть небо, а не потолок.

Я вздохнул. Спорить с выздоравливающей женщиной – себе дороже.

Мы вышли на тот самый крошечный балкончик. Анна была закутана в пуховик поверх пижамы, на ногах – шерстяные носки. Я стоял в свитере.

Вечер был прохладным, но ясным. Москва шумела внизу рекой огней. Воздух пах осенью и выхлопными газами, но после спертого воздуха квартиры он казался альпийским.

– Красиво, – выдохнула Анна, опираясь на перила. – Знаешь, я никогда не любила этот город. Он слишком быстрый. Жестокий.

– А я люблю, – сказал я. – В этом ритме есть своя структура. Свой порядок.

– Порядок, – она усмехнулась. – У тебя всё про порядок. А жизнь – это хаос, Максим. Посмотри на нас. Мы стоим на балконе, я в пижаме с единорогами, ты меня лечишь… Этого не было в твоем плане на год?

– В моем плане на год был запуск проекта и покупка новой машины. Ты права. Пункт "лечить блогера от гриппа" отсутствовал.

– И как тебе? Сильно испортила график?

Я посмотрел на неё. Ветер трепал выбившиеся пряди волос. Нос у неё был красным, губы обветрены, но она выглядела… живой.

– График пострадал, – признал я. – Но… это был полезный опыт.

– Полезный? – она рассмеялась. – Ты неисправим.

Мы стояли плечом к плечу. Балкон был слишком тесным, чтобы держать дистанцию. Я чувствовал тепло её тела сквозь слои одежды.

– Максим, – она перестала смеяться. Голос стал серьезным. – Почему ты один? Ну, в смысле… такой мужчина. Заботливый, умный, с "фундаментом". Почему нет… никого?

Вопрос был личным. Слишком личным для контракта. Но на этом балконе, в темноте, границы казались размытыми.

– Потому что женщинам нужна стабильность, Анна. А я… я архитектор, который хочет строить социальное жилье, а не зарабатывать миллионы на коттеджах. Моя последняя девушка сказала, что я "неамбициозный идеалист". Ей нужен был партнер, который купит квартиру в Сити, а не тот, кто тратит выходные на поездки по сгоревшим деревням.

– Она дура, – сказала Анна просто.

Я удивленно посмотрел на неё.

– Почему?

– Потому что амбиции – это не про деньги. Это про масштаб личности. То, что ты хочешь сделать – это и есть настоящие амбиции. Менять мир, а не просто потреблять его.

Она повернулась ко мне. Её лицо было совсем близко. Я видел золотистые искорки в её карих глазах.

– А у тебя? – спросил я, чтобы перевести тему. – Почему ты одна? С твоей… популярностью.

– О, это просто. – Она горько улыбнулась. – Мужчины влюбляются в картинку. В Анну-Вандерс, яркую, веселую, успешную. А потом выясняется, что Анна-настоящая – это бардак, неуверенность, панические атаки и работа 24/7. Они хотят праздник, а получают живого человека с проблемами. И уходят.

– Антон так ушел?

– Антон… Антон сказал, что я пустая. Что во мне нет ничего, кроме контента.

Она опустила голову.

– Он не прав, – сказал я твердо.

Она подняла глаза.

– Почему ты так думаешь? Ты же сам говорил про "торговлю эмоциями".

– Я ошибался. – Я сделал шаг к ней, сокращая и без того мизерное расстояние. – Пустая женщина не стала бы так переживать из-за чужих комментариев. Пустая женщина не предложила бы помощь незнакомым людям. И пустая женщина не умела бы так… чувствовать.

Мы замерли. Ветер стих. Шум города отступил на второй план.

Я смотрел на её губы. Обветренные, без помады, с маленькой трещинкой в уголке. И поймал себя на безумной мысли: я хочу её поцеловать. Прямо сейчас. На этом холодном балконе. Забыв про контракт, про грипп, про все правила.

Анна замерла, не дыша. Она поняла. Я видел это в её расширившихся зрачках. В том, как она чуть приоткрыла рот.

Я сделал шаг. Один. Крошечный. Наши тела почти соприкасались. Я чувствовал жар, исходящий от неё даже сквозь слои одежды.

Моя рука поднялась сама собой – медленно, давая ей время отстраниться. Пальцы коснулись её щеки. Горячая. Нежная.